Дюбуа буквально чувствовал, как Самарис сканирует его взглядом, пытаясь уловить подвох в малейшем его слове, мимике или движении. Бедный греческий мальчик. Ему придётся очень сильно постараться; вряд ли Марселин рассказывала ему о болевых точках своего старшего брата — это не та тема, о которой беседуют на свидании перед сексом или непосредственно после. Обен подавил саркастичный смешок, так и рвущийся наружу от собственных мыслей, и кивком головы пригласил Алека следовать за собой, обратно в кабинет. Распахнув двери, он тактично пропустил гостя вперёд, чтобы прикрыть их за собой, отрезая от остального дома. [читать дальше]
Место действия: Арденау, 2019 год
СОПУТСТВУЮЩИЙ УЩЕРБ: Tamerlan Tsoi (до 21.10)
СУДНАЯ НОЧЬ: Scarecrow (до 02.10)
ЗНАНИЯ - СИЛА: Noëlle Trudeau (до 22.10)
Добро пожаловать на Actus Fidei!

Тайна пропажи магии наконец раскрыта, но какова цена победы над Злом? Закрытие Врат поделило современную историю человечества на "до" и "после": люди с Даром объявлены вне закона, Церковь практически истреблена, а ведьмы и колдуны снова подвержены гонениям. И когда ситуация казалось бы и так хуже некуда, из тени веков на свет вновь показалась старая угроза - Иные...

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » "Всё было, как в том дурацком ужастике"


"Всё было, как в том дурацком ужастике"

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://pp.userapi.com/c847122/v847122918/10f8fd/MlzsIaoKvH8.jpg
Пикник - Из мышеловки
"Всё было, как в том дурацком ужастике"
Vial de Croon & Buddy Thompson
июль 2019, Арденау.
Даже когда правильно, точно и быстро подбирать слова - твоя работа, не так-то просто подобрать определение тому, что с тобой произошло и продолжает происходить. Человеческая речь вдруг оказывается бедна и затасканна, и слова не находятся. Ещё сложнее тому, кто разливаться соловьём вовсе не привык. Отвечать на вопросы - пожалуйста, пересказ в вольном стиле - о нет, не сегодня. Однако мир, как известно, не без добрых людей. Они-то давно уже поняли, как именно рассказать твою историю.

Отредактировано Vial de Croon (2018-10-14 17:55:47)

+1

2

...Прошлое - в прошлом.
То, что уже закончилось, не должно сломать то, что может случиться, то, что впереди.
Будущее зависит от нынешнего момента. Не от прошлого. Всё, что было, нужно прожить, рассмотреть, перемолоть в пыль и отпустить.
Отпустить.

- Мисс де Крон?
Виаль вздрогнула, сильнее сжав плечи и привычно коротко зашипев от боли в забинтованных пальцах, обернулась всем корпусом от окна. На пороге стояла дежурная медсестра. Маргарет, кажется. В руках у полноватой мулатки в голубом костюме был большой букет кремовых роз и связка разноцветных воздушных шаров. Скуластое лицо светилось мягкой лёгкой улыбкой, но по мере того, как по всей фигуре медсестры недоумевающе скользил холодный взгляд пациентки, улыбка гасла. Де Крон стояла у окна, скрестив руки и обхватив себя ладонями за плечи, неосознанно расправляя больными пальцами мелкие складочки футболки, таращилась молча и вопросительно.
- Вам... вам передали... это. Можно поставить?
- Передали? Кто?
Ви сначала не поняла, и сразу подумала о худшем. Плечи свело судорогой, и девушка подобралась, ощетинилась всеми иголками, оставшимися чудом от старой "брони", и нарастающими слабенькими новыми. Цветы ещё куда ни шло, ей то и дело передавали в больниц цветы, сначала больше, теперь уже почти никогда. Что, кстати, к лучшему - какой идиот решил, что веники в палатах нужны кому-то?! Ну, может, роженицам. Похвастаться перед такими же, убедить саму себя, что муж так же безудержно рад, как и она. Хотя когда там хвастаться, чуть поспала - иди выписывайся. Виаль никакие букеты не радовали. Как, наверное, большинство пациентов. Сначала она не замечала, что ей приносили, как не замечала и никого вокруг, а теперь они бесили её, страшно бесили, эти цветы, до безудержного желания визжать и хлестать ярким нарядным веником о стену до тех пор, пока от него ошмётков не останется.
А тут ещё и шары. Цветные воздушные шары, лёгкие, гладкие, большущие. Рвущиеся под самый потолок вместе с серебристыми завивающимися на концах ленточками. Ярость - вот что почувствовала Виаль, едва их увидев. Одну голую неприглядную ярость, которая душила её даже во сне. И беспомощность. Законница никак не могла от неё избавиться, от беспомощности, из которой рождалось всё остальное. Накопленная годами и теперь рвущаяся и рвущаяся наружу слабость, неспособность бороться... Нежелание.
Зельда бывала у неё редко, а теперь и вовсе не придёт. Настал черёд Виаль приходить, то есть возвращаться к нормальной жизни, к работе. Возможно, не сразу на экран - с лицом ещё предстоит немало работы, камера безжалостна, и не столько к исказившимся чертам (для этого есть профессиональный грим и правильный свет), сколько к пустым растерянным глазам. Человек может не заметить твою неготовность, а камера - никогда. Там надо быть снова акулой, рассекающей воды с правом хозяйки, а не жалкой полудохлой рыбёшкой, какой Ви была сейчас. Зельда с привычной точностью и безжалостностью сказала тогда, сложив безупречно изящные руки на не менее безупречной юбке:
- Детка, ты на дне. И сама это знаешь. Или ты оттолкнёшься и выплывешь, или там и сгниёшь. Решай, - и бывшая наставница пожала плечами. Ледяным всполохом ослепил миниатюрный бриллиант броши. Зельда Зор всегда выглядела как королева. Так её восприняла шестнадцатилетняя Виаль, так же воспринимала её двадцатидевятилетняя Виаль. Внешность фарфоровой ирландки и характер снайперской винтовки. - Я тебе помогать не буду. И ты понимаешь, почему.
Виаль понимала. И не осуждала ни секунды. Она бы поступила так же, будь у неё ученик. Никто не поднимет тебя, кроме тебя самого. Ни в ком не зачерпнёшь ту силу, которая нужна. Ты или выживаешь - или нет.
- Мисс де Крон?
Француженка моргнула, повела головой, сбрасывая морок воспоминаний, и провела ладонью по лицу. Кивнула и сделала Маргарет знак зайти.
- Да, положите, пожалуйста, туда, если не затруднит, - вежливость, сдержанность, достоинство. Начинай вспоминать потихоньку, что это такое, Ви. - А кто это передал?
- Курьер из какой-то доставки, сказал, там есть карточка, в цветах.
- Спасибо.
Букет обосновался на столике у кровати, шарики Маргарет привязала к спинке стула. Они почти упёрлись в потолок макушками, расцветив белый потолок пятнами. Виаль смотрела на это великолепие, и холодок в желудке нарастал. Кажется, сегодня 25-е. Нет, не так - неужели сегодня 25-е, и кто-то об этом вспомнил? И главное, кто? Хмыкнув, девушка подошла и выудила из цветов шероховатую карточку, открыла верхнюю половину, пробежала глазами по строчкам печатного текста с дурацкими завитушками, и вдруг беззвучно захохотала, закинув голову.
Энди!
Единственным человеком, вспомнившим про её день рождения, на самом деле единственным - даже сама Виаль забыла, потеряла счёт дням - и поздравившим, оказался её бывший любовник Энди. Видимо, старая напоминалка сработала. А новый пиар-менеджер подсказал, что это будет красивый и добрый жест, а может, даже полезный. Энди пытался менять имидж с бунтаря-подростка на взрослого и вольномыслящего творца, и процесс шёл неплохо. Поздравление бывшей, находящейся в больнице, в стратегию вписывалось. Ви в своё время давала ему советы, в том числе, главный - что пора смывать боевую раскраску и перестать орать дурным голосом, когда у тебя невероятно красивое лицо и приятный баритон с диапазоном.
Постепенно смех перешёл в саркастический, а после и вовсе опять потекли слёзы. С законницей это частенько случалось, она могла начать плакать посреди невинного разговора о погоде, за просмотром фильма, от восхищения красотой заката и даже во сне. Психиатр сказал, что это пока вписывается в норму. Более того, бороться со слезами и подавлять эмоции все врачи хором не советовали. Впрочем, у неё не то чтоб это получалось. Пусть льются, решила Виаль, это как с дождём - сам закончится. Она села на край кровати, положила на колени букет. Задумалась о том, позвонит ли кто-то из братьев и сестёр, что, скорее всего, мать не позвонит, а потом устроит истерику, что ей не позвонили с благодарностью за подаренную жизнь... Позвонит ли Зельда? Должна... Кто-нибудь ещё? А вот так, положа руку на сердце, нужно ли это было Виаль? Родственники не знали, что она в больнице. Друзей у законницы не завелось, коллеги в делах, и их можно понять. Да и вообще, что за глупый эгоцентризм - праздновать собственное рождение?
Ви бы скорее праздновала второе, но каждый раз забывала дату. Она не хотела её помнить, не сейчас. В палец впился мелкий шип, и блондинка ойкнула, рефлекторно отдёргивая руку и поднося уколотый палец ко рту. Прижала к губам, лизнула ранку. Пол под ногами был усеян лепестками, целыми кусками бутонов и даже зелёными листьями. Задумавшись, оно ободрала букет до стеблей, и цветы отомстили. Дав упасть и стеблям, де Крон направилась в коридор, с повинной и просьбой дать ей не вазу, а швабру и совок, чтобы убрать это безобразие.
- А сколько ей ещё лежать?
- Ну кто ж скажет! Смотри, пока лицо подлатали, но ещё править - раз. Пальцы едва собрали, ногти повреждены почти все - два, но это в общем, не так страшно. Сотрясение мозга...
Голоса напали на Виаль внезапно. За углом была стойка дежурных медсестёр, и две из них бойко и звонко обсуждали анамнез Виаль де Крон. Она как-то с первых слов поняла, что речь пойдёт о ней, а дальше подозрения только подтверждались. Девушка затаилась, прижавшись спиной к стене. Губы свело холодом. Свело бы и пальцы, но там был плотный слой бинтов.
- Проникающие колотые и резаные. Ожоги. Ушиб внутренних органов. Но главное - психическая травма... Знаешь, судя по этому, - лёгкий шелест подсказал де Крон, что, видимо, тряхнули её историей болезни, - её пытали не чтобы убить, а чтобы именно вот башку свернуть, ну, фигурально...
- Нет, я всё равно не понимаю, как так!
- Ну как... Знаешь, мне рассказывали, что там с ней было, - голос заторопился и оживился ещё сильнее, а Виаль поднесла ко рту ладони. - И это, блин, просто кино! Со сверхъестественным. Всё, как в том дурацком ужастике, помнишь? Ну, где девчонка попёрлась изучать какой-то проклятый дом, а там оказалась сущность или там демон, не помню, какая-то тварь, короче, и девку гоняла по всему дому, кошмарила, потом ещё спустила с лестницы...
- И что, с этой так же?
Нет.
Нет. С этой не так же.
Ви отлепилась от стены, не чуя под собой ног, прошла несколько шагов, и голоса подавились своими словами и затихли. Наверное, на Виаль было страшно смотреть. По крайней мере, она надеялась, что на её лице отражается желание размозжить им головы о стену прямо сейчас. Две средней потасканности куклы с признаками увядания своей раскрашенной красы
- Нет. С этой было всё совсем не так, - проникновенно подхрипывая, начала законница, продвигаясь к стойке. Губы дёргались в тике, который можно было неосторожно принять за ухмылку. - Эту похитили с улицы средь бела дня, человек, которого она знала и от которого это не ждала. Который оказался вовсе не человеком, а демоном в мясном костюмчике, - с лицом Виаль творилось что-то антиприродное, такой мимимики на нём из персонала ещё никто не видел. Пальцы ломаными движениями рассекали воздух. - Знаете, как это выглядит? А вот как: никак. Обычно! - и она коротко хохотнула вспомнив. - Все эти чёрные белки, изменившиеся лица - чушь собачья. Просто человек, который общается с кем-то в своей голове, а потом берёт и ломает тебе пальцы. Потом достаёт нож, обычный такой, выкидной нож и начинает чертить по тебе, как по столешнице. Срезая слой за слоем. Проверяя, где уколоть больнее. А потом подносит нож к твоему глазу, самым остриём...
- Мисс де Крон, вернитесь в палату, мисс де Крон, мы... - забормотала одна из кукол, пока вторая нашаривала что-то под стойкой. Наверное, тревожную кнопку.
- В палату?! - закричала вдруг Виаль, резко, пронзительно и противно, как будто металлом чиркнули по стеклу. Голос сорвался на верхней ноте. - Чтобы вам удобнее было обсуждать меня?! Смаковать моё изуродованное лицо, мою психику, что, как вы это показываете друг другу? "Она чокнутая"? - и Ви покрутила пальцем у виска. - Или так? - попробовала постучать себя согнутым пальцем по лбу, но палец было не согнуть. - Что ещё скажете про меня? Дура-блондинка сама виновата?! Сунулась в проклятый дом? А хрен на рыло не надо?! Я ничего, ничего не сделала, чтобы со мной это случилось, ничего! - из горла рвались рыдания, и слова были всё менее внятны.
- Мисс де Крон, вы пугаете пациентов... - Маргарет, невесть откуда здесь взявшаяся, попыталась взять Виаль за локоть, и зря. Де Крон шарахнулась в сторону, налетев на стойку. Оттуда слетели папки и планшетки с бумагами, всё это веером разлетелось по полу, дребезжа и щёлкая раскатились ручки, степлеры и ещё какая-то мелочёвка, повис на кручёном шнуре телефон.
Что они знали о страхе! Что они могли знать о её боли, о её истории?! Как они могли, все эти целые, здоровые нахальные люди обсуждать её? Виаль душила обида, почти детская в своей безбрежности и наивности, и злость, у которой не было выхода. А эти люди позволяли себе вот так, как плохое кино, обсуждать насмешливо её жизнь... конец её жизни. Что они могут понять...
- Я пугаю пациентов! А когда кричу ночами, я их не пугаю, а?! Что вы им плетёте? Извиняетесь? Выдаёте беруши? Говорите "а, это та безумная, которая попалась демону и не сдохла?!"
- Доктор Браун, срочно пройдите к посту дежурной медсестры. Доктор Роберт Браун, срочно пройдите... -почти механический голос диспетчера заполнил коридор, и Ви засмеялась сквозь рыдания.
- Да зовите сразу санитаров, чего вы, а? По мне же психушка плачет, нет? Уколете мне успокоительного, уложите, а сами будете смеяться... я знаю, знаю, да... Не трогайте меня! Не касайтесь! - Ви снова отшатнулась, выставив вперёд растопыренные забинтованные пальцы. Она и такими вполне могла наколдовать чего не надо.

Отредактировано Vial de Croon (Вчера 13:05:21)

+3

3

- Я в порядке.
Он повторял эту фразу каждый день, вот уже на протяжении двух с половинной месяцев. Он говорил это семье, в особенности множество раз это пришлось повторить родителям. Он говорил это врачам. Он говорил это коллегам и знакомым. Он говорил это всем, кто навещал его. Он говорил это и позже, уже оборвав все связи, спрятавшись ото всех и стоя в одиночестве перед зеркалом, борясь с желанием разбить его об стену и глядя в отражение, которое ненавидел, словно мантру повторяя «Я в порядке, я в порядке, я в порядке». Потому что пока ты сам, не поверишь, в собственную ложь – никто в неё не поверит. В конечном итоге, он научился не только говорить, но и вести себя так будто бы всё и в самом деле в порядке, настолько насколько оно может быть в его ситуации. И ему поверили, по крайней мере в его палате появились простыни, никто больше не беспокоился о том, что он может на них повеситься. Он повторил эту дежурную фразу и сегодня, сидя на низком бежевом диванчике, утопая спиной в его подушках, в кабинете психотерапевта, сцепив пальцы в замок и отвечая на вопрос, как он себя сегодня чувствует. Тон его был спокоен, а поза расслабленной, взгляд глаза в глаза, больше никакого изучения узора на ковре, причудливыми завитками стелющегося под ногами. Его взгляд не блуждал по кабинету, время от времени зацепляясь за мелочи типа грамоты выданной доктору Роберту Брауну за выдающиеся достижения в области психотерапии  на стене или маленького маятника раскачивающегося на столе у доктора, или огрызка карандаша, который доктор сам того не замечая время от времени мусолил во рту и вместе с тем  избегая смотреть Брауну в глаза. Он больше не сидел, уставившись в окно, будто бы там есть нечто более интересное, чем то, что происходит в этих стенах. Он больше ничего не пропускал мимо ушей и ни от чего не отмахивался.
Да, и что  ещё он мог ответить, на этот  вопрос? Правду?

"Мне не хуже и не лучше.
Мне никак".

- Я в порядке – Ответил Бадди. -  «Я научился притворяться нормальным, доктор» - мысленно добавил он и это повисло в воздухе между ними. Доктор опустил голову, чтобы сделать очередную запись в своём блокноте. Судя по его выражению лица, он не очень-то ему поверил, но согласился на правила игры. Они все играют.  Есть люди, которые играют в игры, а есть игры, которые играют людьми. Тут главное понять, кто ты фигура на шахматной доске или игрок, который её двигает.  И доктор это понимал. Или делал вид, что понимает, принимая эту кривую маску под именем Бадди Томпсон за его истинное лицо, думая, что смог достучаться до его истинного глубинного Я. Если уж у стража не получается найти в этих ошмётках себя прежнего, почему это должно выйти у того, кто сидит перед ним, без конца строча в своём блокноте? Впрочем, их обоих это устраивало. Нормальный функционирующий страж доставляет меньше головной боли, чем вечно галлюцинирующий психопат, суицидальными наклонностями, медленно пожирающий сам себя в своей же депрессии. Ладно, признаем, что от этих посещений и сидений на диване, есть толк. Ещё немного и он даже шутить на эту тему сможет. Ну, когда-нибудь.
- Я знаю, эти два месяца были тяжёлым испытанием для Вас, мистер Томпсон – Бадди поёжился. Его побег из-под пристального наблюдения врачей и последующая передозировка? Доктор это имеет ввиду? Или, то, что сорвался в начале месяца, как раз в день своего рождения, разбил зеркало, напугал медсестру, сломал руку одному из санитаров, что прибежали его успокоить, потому что был не в себе и не понимал, что происходит вокруг? И…два месяца? Он еле удержался от кривой усмешки, подавив нарастающий сарказм и не дав тому вырваться наружу. Спокойно.
- Я сам вёл себя не лучшим образом. – Он чуть пожал плечами мол, что теперь уж поделаешь, впредь будет для меня уроком. Браун молчаливо усмехнулся, ладно я приму и это – Как Стивенсон? –  Он уже извинился перед санитаром, в конце концов тот ни в чём не виноват и просто выполнял свою работу, вопрос стража был просто вежливым жестом.
- Идёт на поправку, ему нужно время для восстановления, Вы сломали ему руку в трёх местах- В голосе доктора повеяло прохладой, Бадди не обратил на это никакого внимания, Браун был из тех, кто переживает за свой персонал и принимает случившиеся с ними как личное.  Томпсон, в который мысленно пожурил себя за то, что был неосмотрителен и сорвался, теперь вопрос с кинжалом и возвращении его в рабочий строй висел на волоске. - «Ч…Твою мать». - Он в очередной раз повторил, что ему очень жаль, а Браун в очередной раз повторил, что в случившемся нет его вины.  – Но мы говорили о Вас, мистер Томпсон – Браун отложил блокнот с ручкой и уставился на Бадди изучающим взглядом – Теперь, когда  почти всё позади, что Вы намереваетесь делать?
- Вернуться к работе… – У Томпсона был удивлённый и несколько нетвёрдый тон словно он был и не уверен, что хочет именно этого. Действительно ли хочет возвращаться в ряды стражей и снова взять оружие в руки? Бадди ненадолго задумался, а доктор ему не мешал, когда он наконец поднял голову, доктор понимающе улыбнулся.
— Это действительно то, что Вы хотите?   
- Да. Я думаю, да – он был стражем. Это так сильно въелось в каждую клеточку его тела, это так прочно засело в его мыслях, что откажись он этого пути – он потеряет львиную долю смысла своего существования. Ему нужен кинжал не просто для работы, не просто, чтобы почувствовать себя нужным, а для себя. Он хочет снова почувствовать себя собой. Не Аамоном и уж точно не пустой оболочкой полной сожалений и разъедающего чувства вины. А просто побыть собой. Или хотя бы солгать себе об этом. Он понял позу, наклонившись вперёд – Но, я так понимаю это зависит от Вашего решения, не так ли?
Ответить доктор не успел, ему поступил вызов. У кого-то случился срыв и Роберта Брауна срочно хотели видеть у поста дежурной сестры.
- Прошу меня простить – Доктор стремительно поднялся из-за стола, смахнув рукавом карандашный огрызок, бесшумно упавший на ковёр. – Подождите меня здесь, и мы продолжим.  – и так же стремительно вышел за дверь. Бадди же оставшись один, пару минут тупо смотрел на лежавший на полу карандаш, затем встал, подошёл к столу и присев взял его в руки.
- Всегда один и тот же карандаш, которым ты ни пишешь, ни рисуешь, а только грызёшь – он положил карандаш обратно на стол – Ну, и кто из нас больший псих, доктор?
И надо бы вернуться бы на диван и дождаться доктора, как было велено, но раздались крики. Совсем рядом. Казалось, что они рядом и тут вступило в действие простое человеческое любопытство, будь оно тысячу раз проклято. Бадди заинтересовали эти крики, было интересно посмотреть, что происходит и он, выйдя из кабинета, пошёл на шум. Лучше бы он этого не делал (как часто он ещё будет повторять эту фразу?). Там, спустившись вниз на целый пролёт, он увидел и молчаливых санитаров, и беспокойных медсестёр и доктора Брауна властным тоном отдающего распоряжения и в то же время говорящего с кем-то тихим, успокаивающим голосом, и остальных пациентов, так же, как и он, притянутых к месту действия собственным любопытством. А потом страж увидел её. Законницу, которой переломал кости, изуродовал лицо и бросил умирать. Девушку, чью душу он вынул, изгадил, исковеркал и швырнул обратно. Сейчас последствия его действий практически устранены, физические увечья уж точно. И можно сотни раз говорить, что это не он, что это демон, а он был лишь зритель. Но всё помнит, совершенно иначе. Он помнит, это так будто бы это его рук дело. Это и есть его рук дело. Это его вина. В этом его проклятье – он всё помнит.
- Мадемуазель де Крон, пожалуйста, давайте мы с Вами просто поговорим. Понимаю. Вы расстроены.  Пожалуйста, опустите руки.

- «Бежать, бежать, бежать» - Бадди замер ни в силах сдвинуться с места, ни в силах отвести от неё взгляда. Он стоял, смотря на неё и чувствовал, как задыхается, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – «Успокойся, ради бога, успокойся»– И было непонятно, кому он это твердит, себе или Виаль, которая наконец заметив его, обдала его такой волной ненависти, что если бы ей можно было сжигать заживо, Томпсон уже давно превратился бы в пепел. Но как? Почему? Как так вышло, что они встретились здесь? Почему? Бадди смотря на неё, даже не заметил, как Браун, увидев, что и он здесь, как бы невзначай встал между ними.
- Мистер Томпсон, я же просил Вас подождать.  – и снова этот прохладный тон – Впрочем, Вам двоим всё равно пришлось бы встретиться.

«- Что? О чём это он?».  – Бадди вздрогнул, словно от удара и перевёл взгляд на доктора, и в его взгляде не было надежды на то, что доктор пошутил, он и сам понимал, что от очной ставки ему не отвертеться, но не думал, что это случится так скоро. Он хотел бы, чтобы этой встречи вообще никогда не случалось. Он хотел бы больше никогда не видеть де Крон.
— О, и это не моё желание. Этого хочет следствие, к сожалению, я ничего не могу с этим поделать
Доктор словно бы оправдывался.  А Бадди потеряв к нему интерес снова посмотрел на Виаль. Сказать, что-нибудь? Поздороваться? Извиниться?
- Ясно.
Ему хотелось убежать.

Отредактировано Buddy Thompson (2018-10-18 11:27:07)

+2

4

Санитаров никто не позвал, а зря. Вспоминая потом эту безобразную сцену, Виаль морщилась и думала, что надо было им сразу оглушить её чем под руки попалось, может, удалось бы избежать дальнейшего кошмара и позора. Как выкарабкиваться, как пытаться вернуться к работе, если ты сыпешься на глазах у всех, просто в крошку, в жалкие ломаные куски паззла? Но, конечно, тогда де Крон ни о чём таком не думала. Она вообще не думала, разум был полностью во власти истерики, балом правила безумная свора сорвавшихся с хлипкого поводка эмоций. Бешеные некормленые псы, которые раздразнили, разозлили, а потом дали волю. Что может сделать такое существо со свободой? Только доказать, что оно её недостойно. Виаль не была достойна того, за что пыталась бороться. Она не была готова. Но не желала того признавать, яростно обороняя подобие личного пространства, в которое не умещались её боль, страх и просто бесконечная злость.
- Мадемуазель де Крон, пожалуйста, давайте мы с вами просто поговорим... Понимаю. Вы расстроены. Пожалуйста, опустите руки, - о, доктор Браун пожаловал. Блондинка скривила губы, что должно было обозначать улыбку узнавания, но выглядело так, словно она собиралась откусить врачу голову.
- Вас я тоже пугаю, доктор? - осведомилась законница. Руки она не опускала, но и колдовать не собиралась. Первая волна возмущения, которая вызвала этот взрыв почти утихла, Ви было просто до ужаса обидно. А ещё - стыдно. - Вам страшно смотреть на меня?..
Стыдно. Быть собой. Быть такой. Видеть себя в зеркале, в случайном отражении в окне, в полированной столешнице, в очках врача... И стыдно за то, что она испытывает это чувство. Что цепляется за такую мелочь, как внешность. Но это и правда была трагедия. И если какие-то моменты тех кошмарных часов (суток?) Виаль забыла и была этому рада, то всё, что было связано с лицом, господствовало в её кошмарах. Этот влажный хруст первого перелома носа, отдавшийся до пяток по позвоночнику, брызнувший слезами и кровью, и ещё, и ещё, и вспышки боли, потом по всей голове, и непрекращающийся салют перед глазами, и полное непонимание - как это?! Что там осталось, на месте её лица? Что она теперь?..
Монстр.
От неё прятали зеркала, пока Ви не могла вставать с постели, хотя она умоляюще спрашивала каждого, кто подходил - скажите, что с моим лицом? Когда говорить ещё не могла, спрашивала глазами, цеплялась слабыми пальцами за полы одежды и смотрела, смотрела.. Они молчали. Отводили взгляд или фальшиво улыбались - и не говорили ничего. По факту, ничего непоправимо кошмарного она не увидела, когда смогла наконец посмотреть на себя. Челюсть ещё была замотана, переносица зафиксирована и заклеена, но в целом де Крон была узнаваема. Спал отёк, мешавший видеть, из-за чего Ви казалось, что у неё повреждены глаза. Зажили губы, от мелких разрезов в углах рта не осталось следа, к счастью, улыбка Гуинплена не легла на лицо законницы. Прижились имплантированные зубы.... Чужое лицо. Виаль его стыдилась.
"Ты вылитый ангел", говорили ей в юности.
"Жаль, что вы не модель, мисс де Крон", шутили фотографы, говоря, что сняли бы её на обложку или рекламный плакат.
Что скажут сейчас? Ну, наверное - "хирурги молодцы, поработали на славу". В любом случае, это лучше, чем "о боже, что с ней произошло?!".
- Нет, Виаль, мне не страшно на вас смотреть, и никому не страшно. Вы пугаете нас своим состоянием, мы боимся не вас, а за вас, понимаете?.. Подышите немного, вот так,- доктор Браун был спокоен и миролюбив, и де Крон понемногу затихла в своём углу, как разбушевавшийся хищник, опознавший, наконец, дрессировщика. И она бы схватилась за эту соломинку, она бы смогла, но...
Это лицо.
Под ногами явственно качнулся пол, накренился и стал странно податливым и скользким. В лёгких закончился воздух, хотя она только что вдохнула. Он застрял где-то в горле, мгновенно свернувшись, превратившись в какой-то яд, щиплющий газ, который жёг гортань, разъедал глаза и мутил зрение. Ви раскрывала рот, но ни звука, ни выдоха. Один только яд. Имя ему было ненависть. И страх. Не тот, новый. Слежавшийся, густой, душный. Он наступал медленно, так что можно было услышать шаги. Можно было защищаться. Де Крон намерена была на этот раз защищаться и демонстрировала это как могла.
Наплевав на боль - да Виаль её и не чувствовала больше - законница сжала кулаки, насколько позволяли бинты, вспухли желваки, кажется, каждая мышца в её теле напряглась, спружинилась, чтобы нанести удар. Если бы убивать можно было взглядом - от этого стража не осталось бы и трупа. Де Крон разобрала бы его на "запчасти" и с садистским удовольствием уничтожила каждую, до клетки. Чтобы больше ничего...
- Мадемуазель де Крон... - доктор что-то говорил, но Ви не слышала ничего. Она словно увидела мишень, и теперь наводила оружие.
Посмотри в глаза своему страху. Выйди на войну со своим страхом. Победи его. Убей его.
В ответном взгляде тоже было какое-то чувство, эмоция, что-то, наверное, живое и принадлежащее человеку, обычному живому человеку, прошедшему через один Ад и проходящему сейчас через второй. Вот только Виаль этого не видела, потому что не хотела. Ей не нужно убивать человека, стража. Ей нужно убить свой страх. Своего демона. И она должна хорошо прицелиться, чтобы не дрожала рука, не подвело зрение, хватило решимости. Психотерапевт что-то говорил, кому-то, может, даже ей или этому... Но всё шло фоном, как будто Ви была внутри съёмочной площадки, потерявшейся актрисой массовки, попавшей не в свою сцену. Она стоит - кино идёт. Смешно.
На самом деле было наоборот. Пару шагов вперёд сделала Ви. Её тянуло туда, чему ещё не придумано названия.
- Виаль, не надо, - Браун коснулся её руки, и это была ошибка. Разозлённой коброй француженка накинулась на врача, сменив объект агрессии, буквально, вцепилась в лацканы его пиджака и пыталась встряхнуть или оттолкнуть, а потом притянула, пока суетились вокруг кудахчущие медсёстры. Кто-то крикнул звать охрану, и это было бы, наверное, кстати.
- Не надо - что?! Подходить? Смотреть? - кончики бинтов на пальцах начали по чуть-чуть сочиться красным. - Хотеть убить его? Что мне не надо делать?
- Виаль, у вас кровь идёт. Успокойтесь. Дайте вам помочь.
- Да чем?! Чем, чёрт вас возьми, вы мне поможете?! Что вы мне скажете теперь? "Это нормально, дай себе пережить это". Я не могу пережить, понятно вам? Не могу!.. - она снова начала плакать, как в палате, не заметив этого. Слёзы просто лились и всё, они не мешали, они стали привычными.
Появившиеся санитары приблизились осторожно, но Браун отрицательно покачал головой, и парни держались ближе к перепуганным медсёстрам. Часть персонала уводила по палатам выглянувших пациентов, а часть осталась наблюдать за представлением. Разлетевшиеся бумаги и предметы продолжали расцвечивать пол, и в центре этого остывающего шторма была всего лишь одна не самая большая женщина. Напуганная, озлобленная и больная. От слёз набух и так отёкший после операции нос, давящая боль словно пыталась раздвинуть поставленные на место кости. И от боли хотелось плакать ещё сильнее. Виаль ломаным жестом вскинула руку к волосам, взлохматила их, провела по лбу, пытаясь собраться и взять себя в руки. Вторая хаотично касалась ткани одежды, кожи, везде, куда могла дотянуться. Словно Ви искала что-то на себе на ощупь.
Я хочу домой. В свою жизнь, в свою спальню, я хочу, чтобы не было больно. Хочу нормально есть, нормально спать и никогда больше не видеть... того.. пожалуйста, помогите мне, я так хочу домой...
Вообще-то она не хотела в тот дом, который снимала. Виаль хотела в такое "домой", которое существовало только в её голове, в её мечтах. Которого у неё никогда не было. Но доктор Браун не спешил говорить пациентке об этом.
- Убирайся, - вдруг чётко проговорила Виаль дрожащими губами, глядя в глаза стражу, который всё не уходил. Он маячил за плечом психотерапевта, возвышаясь над большинством проходящих мимо, и смотрел. - Не смей ко мне подходить, никогда, понял?
- Виаль, идёмте, вам нужно отдохнуть, - доктор Браун мягко приобнял блондинку за плечи, легонько поворачивая в сторону палаты. Та уже слушалась, покорно заставляя вялое от навалившейся усталости тело двигаться.
- Если я увижу его близко - я же убью его, доктор. Вы понимаете? Я убью его. Уберите его отсюда...
Доктор Браун только вздохнул и ушёл от разговора на эту тему. Он не одобрял (естественно!) стрессовых методик и прочих "выживаний". Когда речь шла о психике, резкие движения могли быть смертельно опасными. И дело было не в том, что конкретно он, Роберт Браун, не хотел брать на себя ответственность за дееспособность и здоровье двух людей, переживших кошмарные события, а в том, что он - врач. Так нельзя поступать с людьми. Даже если они стражи и законники. Но, увы, его голос не стал решающим, и этим двум предстояло видеться, и не в самой удачной обстановке.
Уже оказавшись на своей кровати, укрытая пледом, получившая укол в вену и порцию душеспасительной беседы, Виаль вдруг вспомнила разговор медсестёр, с которого всё началось. Сейчас, под лекарствами, после вспышки, она иначе восприняла его, однако, в выводах почти ничего не изменилось.
- Их уволят, - вдруг сказала Ви, не открывая глаз.
- Кого? - с порога обернулся врач.
- Тех, кто обсуждал моё состояние посреди коридора в таких выражениях. Вы не хуже меня понимаете, что это непрофессионально и неэтично. Я буду добиваться увольнения и компенсации морального ущерба.
- Ваше право, - вздохнул Браун. - Но вы уверены...
- Уверена, доктор. Прощать нельзя. К тому же.. - бескровные губы улыбнулись, почти спокойно, - вы говорили, что мне надо становиться настоящей собой. Так вот. Она была той ещё стервой.

Это случилось через три дня. И не закончилось ничем, потому что не началось. У Виаль случился приступ паники через три минуты нахождения в одной комнате с Томпсоном, и её увезли на каталке экстренно вызванной бригады.
Потом ещё через неделю, в течение которой не только участились сеансы психотерапии, но и пожаловала с визитом Зельда Зор, бывшая наставница и Жрец Ордена Праведности, ни больше ни меньше. И надо сказать, именно вид наставницы, несгибаемой и уверенной, помог Ви собраться лучше, чем профессиональная помощь доктора Брауна. Он привык работать с нормальными людьми. А люди с Даром всегда лучше понимали законы военного времени. Не "позвольте себе столько скорби, сколько нужно", а "соберись, тряпка, и сделай свою работу". Их так воспитали, иначе не обеспечить выживаемость. Психика как-то интересовала меньше, чем целое тело и способность завершить начатое. Зельда выдала Виаль ментальных пинков, и француженка собралась.
И вторая встреча состоялась.
Ви сидела на диване, прислонившись плотно спиной к спинке, потому что сидеть прямо не могла, а как-то иначе не позволила бы гордость. На челюсти уже не было повязок (хотя у Ви то и дело ныли новые зубы, да и жевать было больно), только всё ещё фиксатор на носу. Из-за постоянных слёз заживление шло плохо, ткани набухали, и возникла угроза, что потребуется ещё одна операция. Видимо, прямым её нос уже не будет, ну и ладно. Пальцы прятались в бинтах и в длинных рукавах спортивной кофты на пару размеров больше. Ви была похожа на проблемного подростка. только с очень взрослым взглядом. Рядом с ней сидела её бывшая наставница Зельда, а ещё был коллега-судебник, Монро. Конечно, за глаза его звали Мэрилин, хотя он был Эйдан.
Виаль хмурилась, смотрела на свои колени или на какие-то ещё детали на том же уровне, кусала то и дело изнутри губу, растравляя старые болячки. Она не обещала быть идеальной. Она обещала просто это сделать. И всё. Ни разу с тех пор, как они переступили порог кабинета, законница не посмотрела на сторону стражей.
- Все готовы к беседе? - протокольно поинтересовался Монро. - Мистер Томпсон? - согласие. - Госпожа магистр, есть возражения? - Нет. Конечно, нет. - Мисс де Крон?
- Я готова, - твёрдо ответила Виаль своим рукавам.
У Зельды возражений тоже не было. Были они у доктора Брауна, но он тут присутствовал скорее как свидетель и как экстренная помощь в случае чего. Хотя "в случае чего" он оказался бы последним, способным помочь.

Отредактировано Vial de Croon (Сегодня 10:53:27)

+2


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » "Всё было, как в том дурацком ужастике"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC