Добро пожаловать на Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, осень-зима 2017-2018 г.г.

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА: Kasimira Könning
В этой проверке был еще один момент, важный такой. Имя этому моменту — Малина Дилэйни. Сколько лет они не виделись? Кому-то даже стыдно считать, а ведь Орсон считал девушку своей подругой, в последствии сам же и прекратил общение. Неудобно получилось, но страж до сих пор не отказывался от дружеских отношений с Дилейни. Просто не знал, чего ожидать от этой встречи. Возможно, законница просто сделает свою работу и уедет прочь. С детства прошло столько времени, оно давно закончилось уже. Орсон пытается предугадать ход событий, но предсказатель из него всегда был хреновый. [читать дальше]

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Vitae sal — amicitia » Wanderlust


Wanderlust

Сообщений 1 страница 3 из 3

1


Фэнтези | Авторская мистика | Легенды
https://i.imgur.com/W0w1fX1.png
Акции | Сюжет | F.A.Q.

0

2

▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЦИТАТНИК
Выпуск №12
13.06.2018 - 12.07.2018

▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲

Основная часть зачисток идет в то время, когда мирные жители спят или заняты чем-то куда более увлекательным, чем вопрос "а куда бежит вон та группа в полосатых купальниках полном тактическом снаряжении?", вот и приходится жить по какому-то ебнутому графику.

Dan Gorsky, спят усталые медведи, но Денчики не спят


Глаза она закатывает разве что не к позвоночнику. От насильника спасаться? Серьёзно? Дорогуша, от тебя за триста метров веет сучизмом, недотрахом и стервозностью. Да любой нормальный мужик такую за версту обходить будут крестясь да Бога поминая. В том, что де юре женщина может изнасиловать мужчину Чейс сомневалась, но вот в том, что де факто Шарлотта как примерная самка богомола в сексуальном угаре откусит партнёру голову без любых суперспособностей, легендарного происхождения и прочих приблуд сомневаться не приходилось.

Chasey Lain, Let it die


В каком-то смысле это занятие умиротворяло: медленно переливаешь весёленькие цветные жидкости из одной ёмкости в другую, капля падает в колбу, оставляя за собой след в виде небольшого головастика, и вот что-то происходит. Ну, или ничего не происходит, если ты что-то напутал. Келлс путал редко, из-за невнимательности, а не по незнанию, но обычно метко – чего только стоил взрыв, который он устроил, когда обучался в магистратуре в прошлый раз. Хорошо, что тот профессор давно уволился, иначе бы обязательно его вспомнил.

Aidan Kells, oops i did it again


Рука хотя бы выглядела рукой, а не распухала или меняла свой цвет, как можно было бы предположить, и потому Хейген надеялся, что это все совсем скоро пройдет. К тому же, он наклеил пластырь.

John Hagen, The Good, the Bad and the Ugly


Сейчас же страх жил в нём, как старый друг, иногда приходя, а иногда оставляя в одиночестве, но он был всегда – в жестах, в глубине светлых глаз. Преследовал, мучил, милосердно отпускал, вдоволь наигравшись. Это было жестоко, это было абсолютно, что всегда хотелось сбежать, выйти за дверь, исчезнуть, чтобы она, женщина в зелёном, навсегда его забыла.

Ailean Milne, I miss the bad things


- Так что если у тебя возникнут с ним проблемы – звони нам. Тебя в Дал Риаде встретят как героиню: укроем в безопасном месте, будем отстреливать всех подозрительных на подлёте.
Что характерно, им только волю дай – и не такое ради красивой девушки устроят, на полном серьёзе.

Frank "Mama" Morton, Bubblegum & chocolate


Хорошо, хорошо – Йен знал толк в хорошей охоте, и только это за почти полгода дало ему почувствовать ту самую общность с Дал Риадой. Разница заключалась только в том, что бравые молодцы, вооруженные оберегами и автоматами, вылавливали только чудовищ. А бесу было все равно, кого мучить. Лишь бы мучилось.

Ian Burns, Sancta simplicitas


Иногда даже интересно было послушать очередную страшную сказку, чтобы потом попробовать отыскать ее следы вон в том вросшем в землю заброшенном колодце или отправиться в старый дом на окраине деревни, в котором, по словам, живет ведьма, и попытаться заглянуть в окно незаметно для древней беззубой и седой бабки, изрыгающей проклятья на каждого, кто приближался к ее скособоченному жилищу… Потом, когда осознал, что сам является тем, кем испокон веков пугали неразумных детей и непутёвых взрослых, как-то совсем убрал эту тему из каких-либо мыслей…

Martin Bertrand, "Please save me"


Ну, вроде как, ему бы хотелось кинуть пол-фунта в кофр уличного музыканта, который так красиво играет на волынке, но он же экономный лепрекон, который свои копеечки складирует, бережет, копит еще и еще больше, и ни на что не тратит. Поэтому так нельзя. Или вот захочешь на что-то потратиться не слишком нужное, но приятное, опять же – лепрекон экономный не даст. Рука не поднимется. Кошелек как будто нарочно в машине останется.

Patrick Mullen, The Devil You Know


В очередной из дней обучения Кэнди досталась роль «подай-принеси», или шестерки, или главного передаста – называйте, как хотите. Но она весь день кому-то что-то носила, сортировала какие-то бумаги, даже один раз сбегала за кофе в Старбакс. Нашли, понимаете ли, себе секретутку!
- Это совсем несерьезно…Я конечно все понимаю, но можно мне задание со звёздочкой?

Amanda Candy, I'm in a graveyard if looks can kill


Сын не появился. После того, как его посреди дня попыталась снять четвертая проститутка и пара спешащих в аэропорт туристов, Мальк с раздражением и грохотом запустил стеклянную бутылку в мусорный бак и уехал. Чувствовало ли отцовское сердце беду? Нет, совершенно.

Malcolm Montgomery, para voprosov


С одной стороны, пусть бы гайтраш и дальше шлялась где ей вздумается, все-таки это не цепная собака, которую можно с чистой совестью усадить возле будки и любоваться из окошка, как та слоняется без дела по двору, против легенды не пойдет ни одно существо, это... противоестественно. Но все-таки иногда так хотелось, возвращаясь домой, наблюдать это лохматое бедствие устроившимся на диване и закинувшим ноги на стеклянный журнальный столик!

Claire Matheson, What Do You Want From Me?


- А вот и ты, моя прелесть, - вытащить безжизненное тело из кустов - та еще задачка. Но зато хоть не сопротивляется и не визжит - уже плюс. Так что через некоторое время пыхтения Дэвид уже оглядывал добычу - платье на девице чуток порвалось и колготки в клочья, но в остальном даже руки-ноги не торчали под неестественными углами.
Правда, пришлось еще раз лезть в кусты за туфлями, но в целом он справился оч-чень даже хорошо. Теперь осталось только… только… Факер заозирался, и при виде бассейна его озарило.
«Точно, концы - в воду!»

David Focker, don't touch my deadman


Ей нравился этот парень. Джей неожиданно для себя отловилась на том, что вплетается свободной рукой в чужие влажные волосы, а их обладатель глядит не менее беззастенчиво, и самоуверенно, как первый рыцарь на арене. В детстве Джей любила играть в рыцарей, но никогда не мечтала, чтобы ее спасали.

J. Kelley, Burning people


Зверь выманил командира в менее шумный уголок улицы и устроил над ним и его людьми расправу. Самую зверскую, на какую способен - с грубо вырванными кусками плоти, хлещущей во все стороны кровью и поеданием внутренностей руками. Еще парочка солдат забилась в самый угол, лишь наблюдая за чудовищем и дрожа готовилась к смерти. просто Тейт пока до них не добрался. Уж очень было приятно посмаковать вкус того самого капитана...

Tate Archer, Let the Flame Begins


Обычному копу не нужны все эти причуды и ухищрения. Обычный коп должен уметь всего несколько очень простых и понятных вещей: быстро бегать, терпеть, драться и молниеносно реагировать. Все это Лекс делал так, как никто не мог.

Lex Keane, Show me the way to the next whisky bar


Пусть он не только увидит сегодня розовых единорогов (он их тоже будет ненавидеть?) но ещё и откажется от уничтожения животных. Бедная курица, убитая, чтобы быть сожранной. Другому бы она бы с радостью уронила бы её на голову. Но сейчас эта жертва пищевой индустрии могла послужить хорошую службу.

Sara Underwood, Тайна Найтингейла


В Индии все не так: там гораздо более жгуче и ярче контраст между пустынями, превращающимися в непролазную зелень джунглей, которые венчают мощные ледяные пики Гималаев. Природа Европа по сравнению с Азией смотрелась куда как сдержаннее, словно строгий офисный дресс-код рядом с ярким сари.

Amrita McCain, "Please save me"


От своей сути не избавиться, а от врожденных недостатков скрыться не получается. Хотя, недостатками они стали сравнительно недавно, ведь буквально год назад Джеймс бы и заикаться по этому поводу не стал. Он такой, какой есть, и в этом нет ничего плохого.

James Ainsley, спят усталые медведи, но Денчики не спят


Магда не знала, как вести себя в этом странном мире, где Господь отказывал ей в участии и защите, а Вавилонская Блудница распахивала свои объятия, называла её своей девочкой и тепло целовала в висок, словно очищая её голову от всех тревог и страхов.

Magdalene Cryst, Успокой меня


Он вернулся к творческому процессу, коий явно пришелся бы по душе незнакомому Дэверу Казимиру Малевичу. Впрочем, Малевич тоже никогда не сталкивался с анку, поэтому можно считать, что оба пришли к одной идеи квинтэссенции прекрасного, заключенного в черном цвете, разными путями.

Christian Dewaere, Serpents in Paradise


Все ради любви, - Уолтер с размаху приложился тяжелым ключом к левой коленной чашечке прикованного охотника.

Walter Shaw, get out alive


Нет, нет. Она не отступит. Ни за что. Не тогда, когда на сердце вдруг заворочался ядовитый комочек, не тогда, когда пальцы вдруг вспомнили ощущение шероховатых ниток, не когда в ушах снова зазвучал тихий осторожный звон.

Sidney Yang, Cat Steps


Сработало. Каким-то магическим образом, сработало моментально. На молчаливый зов Фредерика отозвался какой-то тип с неприятной приторно-сладкой улыбочкой. Девис оглядел его немного хмуро – наверное, не совсем так, как полагается смотреть на потенциального пехаля, ну или того, кому планируешь присунуть, и кто при этом не баба…В общем, Фредерик был тем еще профаном во всей этой теме, но, на счастье, этот случайный хмырь тянулся к нему с явным интересом. По крайней мере, сам он не был таким же сладеньким, как его улыбка – нормальный такой мужик, если не знать, и не заподозришь, что голубой.

Frederick Davis, Hunt or be hunted


То, что раньше было моим спасением, внезапно оказалось банальной рутиной, в которой нет никаких отклонений от курса. Прямая линия от последней трагедии и прямиком в могилу. Будто выгорел. Вот только для чего горел? Непонятно.

Maximilian Calavera, demons in your head


Если боишься оплошать, то просто не рискуй, даже если чувствуешь себя болидой формулы один, стоящей в пробке.

Clyde Walker, Curiosity coloured a cat in purple


В целом, он никогда не боялся Стрелкова, пусть и не обманывал себя его безобидностью – но Глеб, в первую очередь, был для него больше чем-то большим и плюшевым, чем юрким и смертоносным.

Johann Bayer, Last night on earth


Стоптать железные башмаки. Интересно, поймёт ли её рыцарь, что то – подсказка? Они читали так не единожды – в саду возле больших витражных окон веранды, в гостиной при свете огня в камине. Всё больше классику, народные предания и эпос. Их было много, она сознательно опутывала сознание юноши строчками историй, пытаясь подловить его. Заметит ли он, когда слова сменятся подсказками?
Фейри ничего не делают просто так.

Innis Attwood, Meet me where cliff greets the sea

0

3


http://78.media.tumblr.com/tumblr_m7rsh7J0bW1qdi8aoo6_250.gif http://78.media.tumblr.com/tumblr_m7rsh7J0bW1qdi8aoo5_250.gif
Marion Cotillard

► Имя Фамилия: Маргарет Грант (Margaret Grant)
► Возраст: 1500-1600 (выглядит на прекрасные 40)
►Трудоустройство: на выбор

► Вид: уникальное существо
► Легенда: Леди Озера (она же Озерная фея и Нимуэ)

► Способности

Сильная магия и женское коварство.

▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼
YOUR HISTORY
▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲

Она затащила меня под воду.
Я даже осознать не успел, что это последний день, когда я видел землю нагой и последний раз, когда не видел нагой ее.

Ее обласкал и закалил огонь. Что-то твердое и веселое было во взгляде Маргарет, еще когда Мерлин нашел ее босой и голодной девчонкой, которая, вся в копоти, бродила в лесу. На ней было простое и бедное платье, порванный на лоскуты подол которого перевязывал ее обожженные руки. С ней была ее загадочная заносчивость, с которой маленькая фея встретила толпу рослых рыцарей на конях. Где-то далеко, за лесом, дымила последними углями забытая богом и королевским вниманием деревушка, в которой выживших можно было пересчитать по пальцам. Говорили позже, что еще на закате там гуляла широкая и пьяная свадьба местного ловеласа, пока дом молодоженов не вспыхнул (в этот момент рассказов Маргарет всегда прямо и невинно смотрела в подозревающие глаза Мерлина) от чьей-то ревности и свечи.
Тогда будущую колдунью звали Нимуэ, и Мерлин, который быстро стал для нее просто красивым Эмрисом, из сострадания на собственной лошади, крепко обняв за талию, привез ее в королевский замок. Нимуэ быстро приглянулось мягкое и горячее сердце волшебника, который ее вылечил и так наивно пытался воспитывать. Эмрис же скоро полюбил девчонку, которая через какие-то пару лет совсем окрепла. Та оказалась чертовски талантливой к магии и принялась со всем своим упрямством переделывать, кнутом ревности и пряником нежности, его самого.
Она искренне ненавидела смертную жену колдуна, но была ей лучшей подругой, пока та не слегла постель от хвори во время отсутствия их мужчины. Не любила и глупых королей, но всегда уступала, врачевала и пела им песни о преданности в случае его, Мерлина, просьб. Марго тянула на дно могучее сердце волшебника своей одержимостью их общим и светлым будущим, а он сослепу обижал ее. Она много лет хотела родить ребенка, заставить Эмриса любить ее больше, чем справедливость и долг советника, пока не отчаялась. Ведьма не знала тогда, что общего ребенка у них быть никогда не может. В глубине души она постепенно во всем обвинила его.
Вода обточила Нимуэ и сделала еще прекрасней, но совсем не спокойней. Даже когда она, взрослая женщина, уже стала Леди Озера. Могущественная колдунья, она была все такой же упрямой, хотя стала намного умнее и хитрее. Уверенная в себе, чуть сумасбродная и жаждущая внимания (посмотрите на меня, я ваша Джульетта, плачьте со мною) - синеглазая девчонка совсем выросла. Ревность разводила их в разные стороны, Эмрис пропадал в замке, она же упала в магию и поиски вечной молодости. Кажется, именно тогда он упустил, как пропала их душевная связь и ее искренняя к нему любовь.
Ведьма взяла на воспитание маленького Ланцелота и забыла о том, что кто-то еще мог в ней нуждаться. Годы спустя уговорами и угрозами она заставила своего нестареющего любовника взять молодого парня в рыцари и Камелот. Слышите грохот посуды? Это Мерлин проморгал белокурого приемыша Нимуэ, занятый своим слишком храбрым Артуром. Маргарет было все равно на его объяснения - она пришла в дом колдуна, чтобы все в нем разнести.
Их окончательно рассорили дети. Артур погиб, пытаясь вернуть из странствий Ланцелота, убежавшего с королевской женой-изменницей. Мерлин плакал по своему воспитаннику и требовал сочувствия от единственной, с кем они не старились и еще могли друг друга по старой памяти (кто им еще оставался?) подержать. Но женщина не хотела ему помогать из-за давних обид - она чувствовала смесь любви, сочувствия и отвращения. Пока британец не успел погубить окончательно ее сына и спиться от горя, она решила, что колдуну было пора на покой.
Все легенды и книги знают, что волшебница усыпила и заточила Мерлина на много веков в холме под старым дубом. Хотела ли она убить его или успокоить - британец не смог понять до сих пор. Проснувшись спустя тысячу лет, он все еще будто видел перед глазами женщину, что гладила его волосы и уговаривала не упрямиться. Он быстро перестал ненавидеть ее за предательство, но не желал больше видеть. Так осталось и до сих пор.
Много веков они не виделись, только несколько раз серьезно столкнувшись. Чуть услышав о Грант во Франции в девятнадцатом веке, Мерлин сбежал в Америку, где женился и прожил еще много лет. Как хороши были годы, проведенные порознь - они оба жили и ворочали умами людей где-то по-отдельности до Эдинбурга. А потом она пришла в его город, дом и жизнь снова. Очевидно, чтобы опять там все разнести.

▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼▼
FOR YOU
▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲▲

Любви не будет, только в прошлом. Скорее путь от врагов к друзьям или наоборот.
На воспитании у Мерлина сейчас находится молодая легенда - праправнучка Маргарет, которую тот считает своей приемной дочерью. Марго хочет забрать ее (в том числе из-за того, что девочка - отличная ясновидящая и оберегает мужчину от любых угроз), но Малкольм никогда не согласится.
В общем, им придется налаживать какую-то связь.
От вас самостоятельность и адекватность. Имя менябельно, шикарная Котийяр - лучше б нет.

гляньте, какие. я даже нашел стишок

http://funkyimg.com/i/2BE8m.gif http://funkyimg.com/i/2BE8e.gif
©
Все влюблены в тебя. Все, кто проходит мимо. Все, кто не смотрит вслед. Все, кто молчит в метро. Все влюблены в тебя – это неоспоримо, прочих раскладов нет, тёмен аркан таро. Все, кто прошёл сквозь ад ради иллюзий райских, кто переплыл Коцит, Лету и Флегетон, все, кто поднялся над возрастом, полом, расой, трусы и храбрецы, лидеры и планктон держатся за одну главную аксиому, терпят любую мглу, празднуют и скорбят – в страшном чужом плену, в тысячах миль от дома, в тёмном пустом углу – все влюблены в тебя.
--
Помни об этом, бейб, двигаясь по наклонной, вниз или вверх – плевать, фатум всегда един, помни и первой бей, первой толкай колонны, первой стели кровать, первой в неё иди. Первой вставай с утра, первой танцуй под душем, первой кричи «пока», время прибрав к рукам – помни, что каждый раб будет тебе послушен так, как течёт река, верная берегам. Первой бери на понт, первой дели и властвуй, первой бросай в костёр, смело с плеча рубя – помни: любой дракон, ветреный и опасный, рыцарь, монах и вор – все влюблены в тебя.
--
В этом и боль, и кайф, в этом – вода и пламень, в этом – война и мир, бездна и Эверест. Просто в столице май, солнечный день в Бедламе, бремя своё прими, тяжкий прекрасный крест. Так и стремись вперёд, гордо расправив плечи, взгляды ловя спиной, – каждый свистит, как плеть, – день или год пройдёт, вряд ли их что излечит – ты же всему виной, значит тебе – терпеть.
--
Первой иди ко мне, первой ломай преграды. Сердце иглой скрепя, вовремя уходи.
Помни о каждом дне в нашем преддверье ада.
Все влюблены в тебя.
Кроме меня.
Прости.

пример поста

В сером-сером Эдинбурге в те времена мир и люди для Малкольма делились на черное и белое.
Он вот был белым - на его репутации не было ни одного темного пятнышка, черным был только кофе по утрам. Прокурор Эдинбурга, занявший свой пост лишь несколько лет назад, уже успел посадить многих преступников города и за это одной ногой широко шагнул в легенды, а другой прочно стоял в гробу дубовом. Карающая длань закона в смешном белом парике, крепко сжатые губы, доводящая людей до зубного скрипа тяга к справедливости и проницательные голубые глаза - цвета не было видно на фотографиях, но это не мешало женщинам тайком боготворить Монтгомери за прочтением редких о нем новостей. Хорошо, что у него всегда была очень сильная совесть и непримиримая добропорядочность. Он любил жителей Эдинбурга. Иначе бы (он приподнимает шляпу перед солдатами, несущими караул и чуть ему улыбающимися, хлопает по плечу полицейского, знает каждого хоть немного толкового врача) мог бы оступиться, потерять голову и во что-нибудь, как его предшественник, влезть. Но черным, как мы помним, в его жизни был только кофе. И мантия, прилагавшаяся к белому парику. Он был, конечно же, не такой.
Те, на кого он охотился (сидя в своем кабинете и дергая людей за ниточки), были черными. Не в смысле темнокожими (он уважал их еще со времен Америки) - в смысле грязными. Бандиты, воры и мафия - он мечтал их всех извести. В слишком плохом состоянии ему досталось правосудие города. Он стучал молотком без устали, но плохих людей не становилось меньше, будто злоба и желание наживаться на чужих страданиях были эпидемией. Мужчине казалось, что группировки, делящие город на части, были бездонными - те росли, пока он спал.
Вот, например, недавно его коллеги по очищению местной столицы от преступников поймали нескольких. Мелкие сошки, те даже, казалось, не могли толком ничего рассказать. Так, в паре пыльных дел раскрыли детали, выдали одно-два имени. По несколько дней чужими руками пришлось трясти каждого, чтобы получить информацию в итоге от одного.
Были в сером Эдинбурге в те времена несколько серых личностей, которые считались неприкосновенными. Кроме власти и их приближенных - все как обычно, всякие заслуженные производители и богачи. Чаще эти богачи позже влезали в политику со своей дружбой и подношениями (чтобы сесть на два стула сразу) и никогда не бывали замаранными. За что их так не любил Малкольм? На пару из них уже несколько лет ему указывало чутье и собранное досье. Британец чувствовал неприязнь к тем, в чьей жизни видел пробелы, которые небрежно, будто насмехаясь над ним, прикрывались не тщательно, а картонными дощечками. На тех указывали потерпевшие, рабочие пропадали на их заводах. Но их репутацию даже ему не было позволено ставить под сомнение. А Монтгомери этого очень хотел, потрясая кипой своих доказательств и черно-белыми фотографиями исчезших людей.
Уильям Дэвидсон. Этот мужчина ему особенно и давно не нравился. Ах эти встречи в коридорах, когда тот выходил из зала суда в звании самого искреннего и заслуженного свидетеля. Ах эта улыбка, когда они встречались у кого-нибудь в гостях и Мальку приходилось сдерживать себя, чтобы ни в чем блондина не обвинить. "Почему ваши заводы приносят так мало денег? Кого вы спонсируете? Я слышал про вас от пары бандитов. А скажите...". Магнат даже главному прокурору долго был не по зубам. До этого дня.
Сегодня у мужчины в руках был долгожданный ордер на обыск, с которым он направлялся к чужому двухэтажному дому. Тихая улица, порядочные соседи, белое крыльцо с тяжелой дверью - все было с виду прилично в Дэвидсоне, при звуках имени которого бандиты (что покрупнее) из мафии еле заметно дергались. Монтгомери волновался так радостно, будто ждал, что вот-вот случится его первый поцелуй. Он чувствовал себя, правда, почти уверенным в том, что справедливость возможна, с заветным документом в руках и парой полицейских за спиной. Уильям первый раз был к нему ближе обычного. Должно быть, за своей тяжелой дверью. Которую, когда Малкольм постучал в нее ладонью в перчатке, однако, не открыл.
Мужчина стучит громче, ждет минуту, чуть теряет терпение и колотит снова. Тишина, только полицейские послушно топчутся каблуками на гладком крыльце за прокурорским плечом. Минута превращается в две, потом пять - шатен отходит от дома, поднимая голову к окнам, а после оглядывая всю улицу. Везде темно и пусто, он снова легко взбегает по ступеням и опять стучит.
Никакой реакции. Ждать тоже бессмысленно - проходят десять минут, а меняется только положение стрелки часов. Полицейский бурчит что-то о том, что "Мистер, пойдемте, придем завтра. Это вообще не ваши обязанности". Монтгомери отмахивается - если бы достоинство позволяло, он бы заглянул в замочную скважину, потому что интуиция подсказывает, что внутри дома точно кто-то все-таки есть. "Мы ведь не можем выломать дверь", - слышится ему из-за спины голос будто его собственного разума, потому что мысль на удивление логичная и правильная. - Дайте мне еще пару минут и постойте там, - Мальк очень не хочет сдаваться и упускать Дэвидсона. Вдруг ордер завтра уже (кто ж знает силу связей магната) у него отберут.
Оглянувшись на тихую и благополучную улицу, прокурор опять подходит к двери и толкает ее. Замок в ней едва щелкает - он будто случайно открывается, и Монтгомери (внутри перчатки его ладонь наверняка чуть светится магией, как у последнего жулика) будто бы просто только что неожиданно повезло. Полицейские мнутся, но оставляют крыльцо, как их и просят. Британец не должен открывать дверь, которая от легкого толчка плавно отворяется внутрь темного дома. Но кто станет спорить с прокурором, тем более если тот классный парень и для всех из хранителей порядка вроде как уважаемый и уже свой.
Малкольм, обернувшись с улыбкой, как мальчишка прикладывает палец к губам и движением руки просит подождать его на тротуаре, так что мужчины и вовсе отворачиваются и делают вид, что прогуливаются. Он проходит в дом, аккуратно и плотно закрыв за собой дверь, чтобы прохожие с улицы ничего не заметили. В доме очень явно кто-то есть. Слышатся странные звуки. Но даже не они ведут Монтгомери по лестнице - на ступенях на второй этаж лежит женский лиловый шарф. А на нем, как совсем немного на полу под ногами, расползлось большое и красное пятно.
Позже колдун узнает (его сердце, пока он бесшумно поднимается по ступеням, чуть ускоряется), что красные брызги - это вино, пролитое женщиной. Что истошный крик, который слышится после звуков, прямо-таки леденящее "Нет!" - это просто знак того, что ей хорошо. Но в тот момент блюститель справедливости, почти дошедший до приоткрытых дверей чужой (что он тоже узнает позже) спальни, от испуга и неожиданности дергается и задевает рукой узкую вазу на какой-то подставке в виде колонны. Вазу он ловит, конечно, взяв на манер молотка и орудия самозащиты. И, повинуясь скорее инстинкту, толкает, готовый кого-то спасать от дьявола Дэвидсона, вторую дверь.

0


Вы здесь » Actus Fidei » Vitae sal — amicitia » Wanderlust


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC