Дюбуа буквально чувствовал, как Самарис сканирует его взглядом, пытаясь уловить подвох в малейшем его слове, мимике или движении. Бедный греческий мальчик. Ему придётся очень сильно постараться; вряд ли Марселин рассказывала ему о болевых точках своего старшего брата — это не та тема, о которой беседуют на свидании перед сексом или непосредственно после. Обен подавил саркастичный смешок, так и рвущийся наружу от собственных мыслей, и кивком головы пригласил Алека следовать за собой, обратно в кабинет. Распахнув двери, он тактично пропустил гостя вперёд, чтобы прикрыть их за собой, отрезая от остального дома. [читать дальше]
Место действия: Арденау, 2019 год
СОПУТСТВУЮЩИЙ УЩЕРБ: Rosemary Lawman (до 17.10)
СУДНАЯ НОЧЬ: Scarecrow (до 02.10)
ЗНАНИЯ - СИЛА: Mortem Daniels (до 18.10)
Добро пожаловать на Actus Fidei!

Тайна пропажи магии наконец раскрыта, но какова цена победы над Злом? Закрытие Врат поделило современную историю человечества на "до" и "после": люди с Даром объявлены вне закона, Церковь практически истреблена, а ведьмы и колдуны снова подвержены гонениям. И когда ситуация казалось бы и так хуже некуда, из тени веков на свет вновь показалась старая угроза - Иные...

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Alia editio » похоже в России «слегка» не бывает.


похоже в России «слегка» не бывает.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://funkyimg.com/i/2HteQ.gif

похоже в России «слегка» не бывает
Яков Гуро (Adrian Guro) & Андрей Толстой (Xander Schmidt)
Московское императорское военное училище, 1880-е гг.
Вообще, в этой удивительной стране все в крайностях: полуголые мужики на льду реки лупят друг друга до полусмерти, а потом просят друг у друга прощения, на войну — с песнями, под венец — в слезах… И все всерьез! Все до конца.

[nick]Яков Гуро[/nick][zvanie]<a href="ссылка на анкету"><b>ЯКОВ ПЕТРОВИЧ ГУРО</b></a><br>лучший столичный следователь третьего отделения.[/zvanie]

Отредактировано Adrian Guro (2018-06-14 18:12:10)

+1

2

Яков Петрович поднимает ворот посильнее и кутается в шерстяной шарф: не боязно ему от ветра, в Петербурге видали и посильнее - не хочет быть узнанным или привлечь чужое внимание. Наблюдает за масленичными гуляниями - иронично, будто с высоты полёта гордой птицы. Будто его не касается это всё вовсе.
В Москве он редкий гость - оттого не приелась ещё Москва, оттого блуждает по её улицам, неизменно выходя к кремлю, путается, злится: не любит он Москву. Москва в Якова Петровича влюблена безответно: ребятишками, бегающими вокруг петербургского модника, девушками, смущённо опускающимися взгляд, дверями, распахивающимися перед ним, хлопьями снега, летящими в лицо и за шиворот. Тройка чуть не сбивает следователя с ног - приходится отпрянуть на несколько шагов, благо, реакция у Гуро отменная. Он хмурится, кусает обветренные губы, крепче сжимает в руке неизменно любимую трость, обводит внимательным взглядом толпу.
- Мы сбились с пути, - сухо говорит попутчику, расплывается в улыбке, замечая, как тот с жадностью смотрит на ярмарочные лотки с баранками да бубликами. Гуро машет рукой - иди, мол, оставь меня, чёрт с тобой, молодым. Усмехается, отходит в сторону, вновь замирает, слегка ёжась от холодных мурашек.
- Господин следователь? - твёрдой рукой по плечу, заставляя вскинуть брови вверх. Фамильярность и панибратство от пьяного генерала, еле языком поворачивающего.
- Я бы попросил вас, - с нажимом негромко отвечает ему Яков Петрович, отходя в сторону и замечая в толпе ещё одно знакомое лицо. Разукрашенные синяками и ссадинами, наблюдающее за ним, за Гуро. Следователь предлагает генералу выпить - и пока тот охотно ищет алкоголь, сокращает расстояние между собой и парнем, беря того за локоть и молча уводя в сторону от толпы.
- Господин Гуро, - мальчишка выглядит взволнованно, кусает губы и не знает, чем занять руки. Волнуется - и следователь без труда видит, что что-то этот молодой человек хочет сказать, но скрывает.
- Вы искали меня, граф? - помогает ему наводящими вопросами, не выпуская локтя из цепких пальцев, пытливо глядя в испуганные глаза. Тот кивает, не сразу, медля, и кивнув, понимает, что пути отступления отрезаны и дороги назад нет: быстро, почти не переводя дыхание, тараторит:
- Андрей, он, я, вы знаете, так бывает, американка, он за ней, как мальчишка, я лишь про родинку на лопатке, а он эспаньолы, дуэль, ночь. Яков Петрович, он уходить собрался! Бумагу напишет, богом клянусь, напишет. Он же упрямый, вы знаете. Яков Петрович!

Иностранка, дуэль, бумага - улыбка постепенно сходит на нет с лица Гуро. Слова не складываются в общую картинку, слишком обрывочна информация, но большего от мальчишки он не требует - следователю не впервой разгадывать загадки, собирая правду по кусочкам. Он перехватывает трость на середине и набалдашником упирается юнкеру в подреберье, слегка надавливая, заставляя того поморщиться, но всё ещё цепко держа, чтобы не отступил ни на шаг.

Ему хочется добавить синяков к уже имеющимся на лице молодого человека, но Яков Петрович понимает, что с мальчишек спрос невелик.
- Надеюсь, вы получили хороший урок, граф, - убирает трость, отпускает локоть. Благо, до военного училища не так далеко.
Он спешит, ускоряя шаг. Мальчишка идёт за ним, чуть отставая и всё ещё с опаской косясь на трость - а вдруг передумает и, чего доброго, огреет по спине?
- Генерал ещё не вернулся, у вас будет время, - шепчет мальчишка, провожая его по коридорам, и скрывается за дверью столовой. Гуро идёт дальше.

Андрюша выглядит болезненно и спит. Или делает вид, что спит. Яков Петрович подходит ближе, постукивая тростью по полу, склоняется, опираясь на неё, над кроватью.
- Ну и как же, дорогой мой, Вас угораздило? - ненавязчиво улыбается, в голосе вновь ирония. Ждёт, когда Андрей придёт в себя, отойдёт от шока и сможет издавать членораздельные звуки. Кончиками пальцев постукивает по набалдашнику трости, - вы позволите?
Замечает на тумбочке прикроватной бумагу, берёт её в руку, пробегает глазами, усмехается, едва заметно хмурится, - что это, молодой человек?
[nick]Яков Гуро[/nick][zvanie]<a href="ссылка на анкету"><b>ЯКОВ ПЕТРОВИЧ ГУРО</b></a><br>лучший столичный следователь третьего отделения.[/zvanie]

+1

3

[nick]Андрей Толстой[/nick][status]Споила Толстого Анна Каренина[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2HSHc.gif[/icon][zvanie]<a href=""><b>АНДРЮША ТОЛСТОЙ</b></a>
юнкер Московского военного училища Его Императорского Величества, вечно попадающий в неприятности.[/zvanie]
Сон у Андрея тяжелый. Ранение, пойманное лихой эспаньолой графа, который, конечно, был абсолютно прав, говоря, что фехтует куда лучше, хоть и начинает уже потихоньку заживать, но все же иногда отдается по телу тупой навязчивой болью, являясь причиной темных ночных кошмаров и постоянной головной боли.  Лежа в госпитале училища, юнкер успевает подумать слишком о многом: мысли проносятся в голове одна за одной. Удивительно, как человек начинает ценить жизнь, оказавшись на краю. Сам Андрей искренне чувствует себя на пороге смерти со всем присущим ему, но пока не совсем осознанным . Впрочем, такое обилие мыслей свойственно ему и в добром здравии, вот только теперь оно стало куда более мрачноватым. 

Разумеется, большую часть в его голове занимала Джейн, так безжалостно там поселившаяся, от чего у Толстого предательски подрагивали все еще бледноватые руки, а дыхание чуть сбивалось, заставляя делать судорожные глубокие вдохи, но кроме нее Андрей прежде всего лихорадочно обдумывал, как можно скрыть это все от братьев: боялся, что они не поймут или – о боже! – разочаруются в нем. Толстой благодарил судьбу, что пока, кажется, они не знают, иначе ему бы с первым же почтмейстейром прилетели, как минимум, два письма: вряд ли они бы приехали в Москву, потому что каждый был занят раза в четыре больше, чем сам Андрей в самые тяжелые дни.
В итоге, юнкер решает, что действовать все равно надо будет по ситуации – слишком непредсказуемо могут повернуться события, если твоими братьями являются такие люди. Сколько раз уже все с ними шло не по сценарию. И если реакцию Эраста еще можно проследить, то вот Яков абсолютно ломает все схемы…

Он просыпается довольно медленно, словно чувствуя какое-то изменение в окружающей его кристально-белой обстановке, поворачивает голову в сторону, открывая выразительно-наивные глаза, и тут же судорожно, морщась, поправляется на кровати, как-то неосознанно хватаясь за металлическую спинку. Перед ним – такие же, как у него самого, темные глаза, смотрящие внимательно и изучающе, глаза, от которых хочется скрыться и спрятаться.  Склонившаяся фигура, по обыкновению облокотившаяся на затейливую трость с набалдашником-птицей, одетая по последнему слову моды, стильно и со вкусом.

Андрей моргает часто-часто, почему-то думая, что это видения его больного разума, совсем его подводящего. Но видение не пропадает – это действительно Яков. Говорить Толстой, кажется, разучился окончательно, лишь в отчаянных попытках открывая рот попавшей на воздух рыбой и цепляясь за холод изголовья до белых костяшек пальцев.
- Я… я… Так получилось, - отвечает уклончиво, все до последнего надеясь, что скрыть неприятный инцидент все же удастся, ведет плечом и виновато вскидывает брови домиком, смотря прямо чуть покрасневшими уже глазами в глаза брата (долго он не мог к этому взгляду привыкнуть). – А Вы… Как вы… Боже, граф, - он выдыхает, все-таки отводя взгляд в бессильном отчаянии, едва справляясь с порывом протереть пальцами лоб и виски. Полиевский…  Ну, впрочем, об этом стоило подумать изначально. Испуганно вдруг взглядывает на брата. – Надеюсь, он не потревожил Вас зря, Яков Петрович. Рана-то действительно глупая. Заживет.

Храбрится, чувствуя чуть намокшую повязку. Не страшно. Делает легкий взмах рукой и чуть улыбается со всем своим неосознанным очарованием. И тут вновь расширяются его глаза:
- А Эраст?… Скажите, что хотя бы он не знает ничего, - и вновь нервно поправляется на постели, чуть морщась. Врать, когда на тебя смотрят вот так, невозможно. Только с огромным усилием воли можно попробовать ответить максимально сухо. – Да там совершенно глупая история, право. Вы просто не видели ее – это совершенное создание, безусловно. Не знаю даже, есть ли лучше, А Полиевский так дерзко… вот это вот все, - он хочет жестикулировать, но не имеет возможности, что, конечно, ему не нравится. – Постоянно, как специально. То родинка, то все эти разговоры, вальсирует с ней.

Отвернувшись было, мгновенно поворачивается, видя, как рука с перстнями тянется к его заявлению, написанному с таким неимоверным трудом, превозмогая боль и кровь. И рвется отобрать, но разве может он тягаться с Яковом в ловкости при таких обстоятельствах. И остается Андрюше лишь потупиться, видя эту снисходительную, как ему кажется улыбку.
- Это… Заявление это… Уйти я хочу из училища, Яков Петрович. Не рвите, пожалуйста, я прошу Вас. Тошно мне здесь – и находиться больше не могу.

И самому отчего-то стыдно становится. Оглядывается вокруг, пытаясь зацепиться глазами хоть за что-нибудь и отвлечься. Неуютно ему под этим взглядом. Некомфортно. И деть себя куда, он не знает. Да и куда себя денешь в этой до прозрачности белой комнате.

Отредактировано Xander Schmidt (2018-06-25 03:21:04)

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Alia editio » похоже в России «слегка» не бывает.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC