Добро пожаловать на Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, осень-зима 2017-2018 г.г.

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА: ЗАВЕРШЕН
Совсем недавно (хотя казалось, что прошла целая вечность) ей бы сказали: «эти распри тебя не касаются. теперь ты в стороне». А Эмма судорожно выдохнула бы, прежде чем согласно кивнуть и волноваться об исходе не так явно. Но теперь приходилось привыкать к тому, что это вновь её мир, её реальность, её братья и сёстры. Она была одна, после того, как её вышвырнули обратно, разрушив всё то, что она так отчаянно строила. Некому больше было отвлечь — поэтому Прайдс сгрызла все ногти, пока смотрела телерепортаж о битве между мутантами и — нет, люди здесь были лишь декорациями — мутантами. [читать дальше]

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Alia editio » Revenge is sweet, isn't it?


Revenge is sweet, isn't it?

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/86slp7u.png
Pink - Revenge.
Revenge is sweet, isn't it?
Rainer & Kasimira Könning
Мюнхен, 1978 год.
Мир Роулинг. Казимира и Райнер, внемлющие идеям Волан-де-Морта, стали для своих родителей обузой и позором. Дабы окружающие не узнали о проделках своих детей, Кённинги стёрли сыну память и подкорректировали её дочери. Решив, что проблема решена, Анна и Эггерт расслабились. А зря. Внезапно встретившие друг друга брат и сестра осознали, что сделали с ними родители. И решили, что не могут им этого простить.

+4

2

- Софи! Софи-и-и-и!
Переливающаяся всеми цветами радуги, растрёпанная по диско-моде блондинка надрывалась, стараясь перекричать музыку, и махала рукой так, что казалось, что та вот-вот оторвётся и улетит в самую гущу танцующей толпы. Та, которой она так усердно махала, рассеянно скользила взглядом и никак не могла отыскать источник голоса. Немного хмурилась, но будто бы даже не присматривалась, чтобы было странно, учитывая давку, шум и то и дело ослепляющие вспышки диско-шара, крутящегося под потолком.
- Софи! Сюда! - блондинка даже подпрыгивала немного.
Наконец темноволосая зафиксировала взгляд на подружке, улыбнулась и стремительно, насколько это было возможно, направилась к ней и ещё нескольким попугайски выглядящим людям. Толпа словно расступалась, сама того не понимая, перед тоненькой угловатой девушкой в ковбойских сапогах и коротком платье. В спёртом воздухе безошибочно угадывались сладковатые ноты "травки", разномастный алкоголь и, конечно, же прочие, менее приятные запахи вроде душного парфюма и пота. Шатенка старалась не морщиться, пробираясь сквозь толпу. В конце концов, в этом диком досуге нашлась своя прелесть. Новый вкус свободы. И в этих примитивных созданиях тоже было нечто забавное.
Магглы вполне выносимы, когда не докучают, не пытаются руководить и вообще лишнего не открывают рот. Заводят же волшебники сов, змей, кошек и прочую живность, и ничего, дрессируют и даже находят их милыми. Когда имеешь дело с другим биологическим видом, главное, чётко установить отношения главенства. Чистокровная волшебница Казимира Кённинг, которая в "человеческом" мире знали как Софи, не имела в голове никаких... негативных мыслей насчёт магглов, да, точно не имела. Но не могла воспринимать их как равных. Как таких же, как она. Это было противоестественно. Антилогично. Волшебники - это волшебники, а магглы... Они ничего не могут. Не видят, не знают, у них другая власть, другое измерение, другая политика, история, войны... Где это видано, чтобы у представителей одного вида были разные миры?
Казимира не видела в этом логики. И отмахивалась от пустословия родителей и их вечно чего-то боящегося окружения.
- Привет, Марта, - разулыбалась Казимира-Софи, и дальше можно было просто плыть по течению.
Блондинка, сверкая бижутерией и блёстками на веках, потащила подружку в сторону барной стойки, параллельно пытаясь договориться со своим парнем Бертом и его друзьями, в каком углу или за каким столиком (если повезёт), их искать. Мира могла бы устроить везение одним движением пальцев, но... не хотела. Ей больше нравилось смотреть, как магглы суетятся. Сколько движений делается, в том числе, ради её комфорта. Что-то мешало Кённинг подумать, что исключительно ради неё. И "мешало" - слово не случайное. Девушка то и дело ловила себя на неудобных, будто чужеродных мыслях, не помещающихся в голове, не укладывающихся в стройные цепочки. И ощущения... Что-то всё время зудело, как комар, а не давалось в руки, не улавливалось. Казалось - оглянись, и вот оно!
Мира оглядывалась - и ничего. За плечом было пусто. А должно было, кажется, нет...
- ... в Ниццу на несколько дней, Берт говорит, там живёт его приятель, какой-то то ли одноклассник, я понятия не имею, и вот у него типа есть дом или что-то такое, но главное - Ницца, Софи! Ты была в Ницце? Поедешь с нами? - если Марту не перебивать, она могла тараторить полчаса. Или больше. Главное было не кивнуть не вовремя. Блондинка была цепкой как блоха, приходилось то и дело "править" ей восприятие.
- Я подумаю, - усмехнулась Казимира, поправляя волосы и осматриваясь. Ей приелись дружки Марты и её Берта, одинаково восторженные, самоуверенные, инфантильные и глупые. Даже если не очень глупые, Мире становилось скучно на третий раз. Хотелось чего-то... новенького. Поострее. Посильнее. Повыше в пищевой цепочке.
- Тёмного с карамелькой, - попросила Казимира, когда её спросили, какого именно пива налить.
Они же в Баварии, ау, что же ещё. Пиво, конечно. "С карамелькой" девушки называли сорт тёмного пива со сладким привкусом. Кённинг путалась в названиях маггловского пойла, хорошо, что большинство тут тоже. Ей и по вкусу почти ничего не нравилось, включая пиво, но конкретно это ещё можно было пить. На алкоголь у магглов предсказуемо оказался тоже отвратительный вкус.
Мира недоумевала который месяц - как?! Как родители позволяют ей вести настолько неподобающий образ жизни для чистокровной волшебницы на выданье, единственной наследницы? Ну не может же, в самом деле, быть, что они резко ступили на путь демократизации, реформирования и ещё какой-то ерунды. Они по-прежнему общались исключительно со своим кругом, вели прежний образ жизни, давали приёмы, заключали магические контракты, играли в подковёрные игры... Но в то же время со странным смятением и даже страхом не решались запретить дочери загулы в маггловском мире. Анна называла это "пусть погуляет перед свадьбой". Но и свадьба Казимиры давно не обсуждалась в том же тоне, что раньше.
Что-то изменилось. И Кённинг никак не могла понять - что. И когда. И почему она не заметила.
Впрочем, наплевать, сегодня она Софи, богатая бездельница, которая ленится учиться и понятия не имеет о происходящем в мире. Зато разбирается в магг... ой, людях. Вот, например, тот брюнет очень даже ничего. Мира задержала взгляд, думая, что где-то видела это лицо. Определённо, и эту манеру улыбаться она знает. Наверное, он здесь не первый раз. Девушка отмахнулась от Марты, которая тянула её "к ребятам", и осталась у стойки. Через несколько секунд парень, словно почувствовав её взгляд, обернулся. Мира улыбнулась, чуть сощурившись, и пригубила своё пиво. Небрежно смахнула пальцем следы пены с края верхней губы, улыбаясь шире. Она чуть поменяла позу, чтобы широкий вырез платья съехал в сторону, обнажая тонкую ключицу и верхушку плеча. Короткое свободное платье с бахромой больше открывало, чем скрывало, и всё равно на фоне невыносимо яркой, переливающейся и почти неодетой толпы шатенка выглядела, можно сказать, скромно.
Если стоит того - подойдёт. А не подойдёт... Сам дурак.

Отредактировано Kasimira Könning (2018-06-08 23:03:55)

0

3

- Шварцбир, - Райнер цокнул языком и брезгливо отвернулся от лижущейся парочки по правую руку. - Люди абсолютно не умеют держать себя в руках, - буркнул себе под нос мужчина, и громкая музыка тут же заглушила его язвительный комментарий. Представители человеческого рода поражали его своим идиотизмом и хамским, развязным поведением. Сколько себя помнил, Райнер Рихтер терпеть не мог большое скопление людей, особенно, когда был трезв. А сейчас он был чист и трезв, как стеклышко, отчего соседство с представителями бездумного стада его безумно раздражало.
- Заскучал? – какая-то девица с ярко-розовыми волосами и глазами, которые явно не могли уже поймать мужчину в фокус, тут же полезла целоваться. Рихтер выставил вперед руку, упираясь ладонью ей в грудь и не давая девчонке приблизиться к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Розоволосая надула пухлые губки, сверкнула недобрым взглядом и, вытащив сигарету, тут же пошла просить зажигалку у рядом сидящего парня. Она что-то еще выпалила на прощание, но Райн уже отвернулся. На такую особу он не желал больше тратить и секунды своего времени.
- Твою мать, Хайнц, нахрена ты притащил меня в эту дыру, - в полголоса спросил Райнер друга, который все еще сосался со своей девчонкой. Рихтер был в этом клубе довольно частым гостем, но всегда под «чем-то», чтобы сгладить негативное впечатление об этом заведении. Возведя глаза к неоновому потолку, по которому то и дело плясали цветные огоньки, мужчина отхлебнул темного пива и снова развернулся к танцполу. Ему хотелось обратно в свой дом, в тихую холостяцкую лачугу, где нет проблем с соседями, так как вокруг него располагались только заводы и фабрики. Производственный шум, конечно, был минусом такого выбора места жительства, зато там не было недовольных людей, и музыку можно было включать на полную катушку хоть в три часа ночи.
- На, курни уже и расслабься, - Хайнц протягивает Райнеру косяк, и Рихтер принимает его, не глядя. Взгляд устремлен в другую сторону, туда, где среди безмозглого стада обнаруживается и тут же исчезает в толпе единственный достойный экземпляр. Темноволосая девушка надолго пропадает с поля зрения, но Рихтера это не смущает. Откуда-то он точно знает, что глаз отыщет ее на том же месте, где и потерял. Не смотря на всеобщий движ и суматоху, на танцующих в облаке дыма людей, Райн остается холоден к царившей вокруг него атмосфере. Он не искал себе компанию, уж точно не из этих никчемных представителей человеческого рода. В основном это они находили его, если мужчина был в настроении снизойти и провести ночь в компании той или иной девчонки.
Мужчина повернулся к стойке и принялся допивать свое пиво, будучи в полной уверенности, что девушка, которая по неизвестной причине его заинтересовала, будет в зоне досягаемости, когда он обернется вновь. Затылком мужчина чувствовал чужой взгляд и невзначай затеребил кулон на цепочке, спрятанный под футболкой. Где-то на середине бокала Рихтер снова бросил короткий взгляд в зал. Объект, который он искал, располагался недалеко от него, так же за барной стойкой. Девушка бросила взгляд в его сторону, улыбнулась. Райнер на секунду отвернулся, тоже улыбаясь. Девушка ему определенно нравилась. Не вешалась на него, как большинство, а давала понять, что заинтересована, но оставляла выбор за ним.
Райн кивнул бармену, взглядом говоря повторить, и, оставив свой недопитый бокал уже теплого пива, отлепился от барной стойки.
- Разрешите украсть несколько минут Вашего времени, - мужчина склонился над ухом незнакомки, краем глаза замечая за тем, как бармен протягивает два бокала: один для девушки, другой для самого Рихтера. – Потрясающе выглядите сегодня, - Райн пронзительно посмотрел девушке в глаза, старясь быть не пошлым, но давая понять, что он заинтересован в знакомстве.

+1

4

Парень оказался не дураком, и Мира записала ему бонусный балл. И себе, конечно же, тоже. Всё-таки вкус у неё есть и чутьё тоже. Разумеется, как могло быть иначе. Кто они тут все, и кто - она... Усмехнувшись в бокал, девушка ждала, пока расстояние между ней и симпатичным брюнетом будет сокращено до минимального и объект сделает следующий шаг. По правилам первая фраза была за ним, и от этого тоже многое зависело. Скажи он какую-нибудь пошлость или употреби словечки вроде "детка" или "красотка", от которых Казимиру перекашивало и тошнило, вечер был бы бездарно и обидно испорчен. Бонусный балл сгорел бы бесследно.
Но, к счастью, у красавчика и в черепушке оказалось не совсем пусто. Весьма приятное оказалось начало беседы. Мира медленно отклонилась вбок, потом обернулась, поднимая взгляд.
- Разрешаю, - улыбнулась Кённинг. - Здесь его всё равно больше ни на что достойное не потратить, - пиво в глотку уже не лезло, зато остро захотелось тягуче-сладкого красного вина, когда от одного глотка сводит горло - такое сладкое, и хочется этот вкус быстрее вытравить, а он как яд растекается по глотке, потом по лёгким, уходит в кровь и... И тебя окутывает тепло. Расслабляющее томное тепло. Мира даже прикрыла глаза и легко вздохнула, мечтательно так. - Вы ведь достойная трата времени...? - и сделала вопросительную паузу, чтобы молодой человек мог назвать своё имя. - Я Софи. Очень приятно, Райнер. И спасибо за комплимент. Обычно я выгляжу ещё лучше, - и лукаво усмехнулась, склоняя голову и наматывая на палец прядь слегка вьющихся волос. - Давай на ты? Что ты делаешь в этом... не самом крутом месте?
Дальше разговор покатился гладко, Мира диву давалась, что новый знакомый не просто умеет поддержать беседу "ни о чём", он, казалось, так же как и она, испытывал своеобразное удовольствие от плетения незначительной околосветской болтовни и обмена намёками. Магглы тупы, а оттого либо слишком прямолинейны, либо стоят из себя особ королевской крови, выглядя при этом откровенно жалко. Экземпляры, способные к нормальному общению, попадались Казимире в этой среде очень редко. Честно признаться, наличие волшебной палочки и кое-какого волшебного образования тоже не давало гарантий. Увы, магическое сообщество слишком полиняло за последний век...
- Кажется, я скоро потеряю голос... - девушка впрямь говорила с усилием, перекрикивая музыку и гул голосов, - как насчёт переместиться в более тихое место?
Намёк был прозрачнее некуда. Разумеется, Райнер согласился, и уже через двадцать минут такси высадило их у невысокого для жилой застройки дома, в котором Мира снимала "маггловскую" квартиру. Для прикрытия и вот таких приятных, ни к чему не обязывающих встреч. Целоваться они начали ещё на лестнице, едва закрылась входная дверь подъезда, и парочку окутал полумрак. Зажёгшийся от движения свет в лестничном пролёте немного отрезвил, намекнув, что неплохо было бы всё-таки добраться до квартиры. Хихикнув, Мира потянула Райна за руку за собой, вверх. Третий этаж. Они шли до него довольно долго, потому что прижимать девушку спиной в стену брюнету как-то слишком понравилось. В тёмном широком холле (позже такую планировку назовут студией), едва щёлкнув замком входной двери, парочка продолжила своё приятное занятие. Выпутавшись из обуви, Мира оказалась поднятой на руки, гортанно мурлыкнула и прижалась ближе к Райнеру. Парень держал её уверенно, и путь до необъятной кровати указывать было не нужно - она вполне просматривалась из всех точек квартиры. Опустившись на мягко прогнувшийся матрас, Кённинг подскочила на ноги, оказавшись выше Райнера - ей нравилось смотреть на своих мужчин сверху вниз, во всех смыслах. Мужские руки заскользили по голым ногам девушки, подцепляя подол платья, и Мира изогнулась, давая стащить с себя ненужный сейчас предмет гардероба. Следующей на пол предсказуемо полетела футболка Райнера. На груди парня поблескивал какой-то медальон, и Мира прихватила его пальцем, как крючком, чтобы подтащить к себе парня для поцелуя.
И замерла.
В её руках стремительно нагревался родовой кулон. На тёмном серебре летел ворон с ягодой в клюве. Семейная реликвия Кённингов. Такого просто не могло быть. На ней самой, на тонком кожаном браслете висел точно такой же, но меньше!
Мира с силой толкнула Райнера в грудь ладонями, соскочила с кровати, ужом метнулась к книжной полке, и уже в следующую секунду на парня была направлено волшебная палочка ведьмы. Прикрыться она и не подумала, была проблема поважнее.
- Откуда это у тебя? Кто ты такой?! - в голосе звенели нотки близкой паники. - Дёрнешься - оглушу. Говори, кто дал тебе этот кулон?
Отец всегда говорил, что такие есть только у членов семьи. В смысле, настоящие. А Казимира чувствовала - настоящий. Он потеплел от её прикосновения, узнав кровь, магию, текущую в её жилах. В ходу было три украшения с таким символом: у неё, отца и матери. Кулон, цепочка с широким звеном и перстень. Этот не мог существовать. Тупая ноющая боль внезапно влилась в виски, и Мире повело руку с палочкой вниз, будто какая-то сила не хотела, чтобы девушка навредила своему случайному знакомому. В следующую секунду запахло кожей - нагрелся и её кулон на браслете.
- Что за...

Отредактировано Kasimira Könning (2018-07-10 09:48:26)

+1

5

- Очень на это надеюсь, - Рихтер улыбнулся – вежливо и почтительно. Он, без сомнения, знал себе цену, и мог различать обычную «дешевку» от драгоценных камней. Колдун не обладал заносчивостью и не петушился ярким оперением, ничего собой не представляя. Именно поэтому он воспринимал себя не выше, не ниже, а именно ровней, встретив, едва ли не впервые, особу умную и образованную. Это было видно с первого взгляда.
- Райнер, - представился мужчина, мягко пожав девушке руку. - Не сомневаюсь, что так и есть, - без тени иронии ответил мужчина, оценив девушку восторженным взглядом. Она, и правда, была очень хороша собой. Не образец шаблонной красоты, но этим она лишь выделялась из серой толпы. На такую взглянешь и не забудешь, а Райнер пропустил через  свою постель бесчисленное количество красоток.
- Я? – усмехнулся волшебник, тяжело выдыхая и осматриваясь в поиске «друга», затащившего его в эту дыру, - Честно говоря я тут из большой скуки. Поддался на уговоры старого знакового, а оказался в водовороте среди пьяной и обдолбанной молодежи, - Рихтер улыбнулся. Он не жаловался, не придавал своим словам излишнего трагизма. Он лишь ответил честно, так как девушка, стоявшая перед ним, непременно этого заслуживала.
Шатенка  с серо-зелеными, как выяснил Райнер, подойдя к ней поближе, глазами явно была заинтересована в новом знакомстве. Рихтер вел себя как истинный джентльмен, угостил даму вином, вел непринужденную около_сведскую беседу; девушка, к слову, оказалась далеко не дурой, не вешалась на шею, возбуждающе играла взглядом, так что колдуну на миг показалось, что его новая знакомка голубых кровей. Софи, как представилась темноволосая, была потрясающим собеседником, хотя сегодняшней ночью Райн рассчитывал далеко не разговаривать, а заниматься куда более приятным делом. И зеленоглазая его не разочаровала – уже скоро она сама предложила свалить из пропахшего травой и сигаретным дымом бара, найдя место потише и поуютнее.
- Разумеется, - мужчина улыбнулся уголками губ и, сверкнув красноречивым взглядом, бросил бармену оплату за выпивку. Обычно это он предлагал уединиться в его квартире, но в этот раз судьба занесла его в чужой многоквартирный дом. Дубовая деревянная дверь подъезда открылась тяжело, но беззвучно, впуская двух молодых людей в темные недра лестничного проема. Едва войдя в чрево чужой обители, мужчина потянулся к женским губам, отмечая на своих губах сладковатый винный привкус. Дорога до нужного этажа казалась вечностью и, если бы не рамки приличия, Райнер не прочь был взять ее прямо здесь – у холодной стены прямо на лестничной клетке. И, едва оказавшись в квартире, Рихтер тут же подхватил Софи на руки, а она, удобно умостившись, обвила его талию ногами, смыкая их в своеобразный замок. Двадцать пять шагов – Райн считал – отделяло их от входной двери до кровати, по размерам похожей на небольшой аэродром. Стоило мужчине выпустить зеленоглазую из своих рук, как девушка вывернулась змеей, тут  же вскочив на ноги и игриво закусив губу. Этот жест лишь распылил желание колдуна, так что он тут же  обхватил ладонями ее икры, поднимаясь выше по бархатной коже, задирая подол легкой юбки, пока не встретились с препятствием из нижнего белья. Вскоре этот предмет гардероба был выброшен на пол, вместе с футболкой мужчины. Райн обвил руками тонкую талию темноволосой, как та вдруг резко изменилась в лице и через мгновение на него была направленна волшебная палочка. Рихтер опешил – стол резкой была смена обстановки, что он не успел сообразить, что произошло.
Голос девушки, ранее мягкий и мурлычущий, теперь взвился на октаву вверх. Он не сомневался, что угроза его новой знакомой – не пустые угрозы, а потому благосклонно поднял руки, показывая, что безоружен.
- Давай успокоимся и поговорим. Что именно тебя напугало, Софи? – спокойно ответил Рихтер, глядя, как панически бегает ее взгляд по его кулону, что висел на шее. Мужчина нахмурился, инстинктивно поднял руку, касаясь медальона. Он не помнил, как оный оказался у него. Знал только, что он был у него всегда, с самого рождения. Но проблема была в том, что Райнер Рихтер не помнил своего детства, не помнил подробностей своей жизни, будучи осведомленным лишь в общих ее чертах. Он родился в семье чистокровных волшебников, но имени своих родителей он не знал; он прошел обучение в Дурмстранге, помнил имена каждого своего одногруппника, каждого учителя, но не мог понять, почему при звучании собственной фамилии у него возникало чувство дискомфорта. Все, что произошло раньше, чем последние три года, было затянуто белесым туманом, и сколько Райнер не бился, как бы не силился, никак не мог вспомнить – словно в его голове не хватало половины паззлов. Вскоре он научился жить без этих знаний, смог совместить свою магическую сторону и обычный маггловский мир, по какой-то причине словно проклятый для него – чтобы не происходило, в какую часть магического мира Рихтер не пытался попасть, его все равно словно выплевывало обратно к магглам.
Для Софи, казалось, было слишком много информации. Словно кулон говорил еще куда больше, чем самому Райнеру. Мужчина знал, что это фамильная ценность, но не мог вспомнить ни фамилию, ни семью, которая этот амулет ему подарила. Девушка пошатнулась, опуская руку, держащую волшебную палочку, и Райн среагировал моментально. Отточенным движением двух пальцев, он достал из потаенного бокового кармана волшебную палочку.
- EXPELLIARMUS! – волшебник вскинул руку, выкрикивая заклинание. Красная вспышка на миг озарила укутанную в полумрак комнату, выбивая волшебную палочку из рук ошалевшей девушки. Впрочем, на этом нападение Рихтера закончилось. Он не собирался применять магию раньше, чем выяснит, в чем, собственно дело. Поэтому колдун перекрутил в руках теплое дерево, зажимая палочку между средним и безымянным пальцем.
- А теперь мы погово… - закончить Райнр не успел – кулон на шее нагрелся до предела. Рихтер потянулся к нему свободной рукой, желая сорвать. Цепочка с треском лопнула, хрупкие звенья сломались под напором мужской руки. Ладонь обожгла жгучая боль, и Рихтер выпустил серебро из руки, слыша, как он звонко ударяется об пол. В следующий момент вскрик девушки дал понять, что с ней происходит то же самое. Вскоре и ее браслет оказался на полу, смачно звякнув об деревянную поверхность. Оба изображения ворона с ягодой в клюве одновременно нагрелись докрасна, а затем погасли, излучая лишь мягкое свечение.
- Что за хрень? – недоуменно произнес Райнер, не понимая, что сейчас произошло.

+1

6

Напугало?! Её?!
Казимиру передёрнуло от негодования, растерянности и... да, духи его забери, страха! Нет, девушка не боялась непосредственно того, кто стоял перед ней, не боялась за свою жизнь или здоровье или ещё что-то такое. Не боялась какого-то конкретного события. Страх был иррациональным. Так стоишь в детстве на пороге тёмной комнаты, на первой ступеньке лестницы в подвал или на чердак, куда так хочется, но так страшно. Ты знаешь, почти уверен, что ничего тебе там не грозит. Вернёшься живым, монстров нет, но... Что-то есть. Что-то, что изменит тебя изнутри, и ты знаешь, что всё равно пойдёшь, потому что так нужно. Мира ощущала что-то подобное, страх знания, страх изменения. Потому что не каждый день сталкиваешься с тем, чего не может быть.
Кённинг не собиралась отвечать на этот глупый вопрос. Он не имел никакого права так спрашивать! В таком... заботливом тоне. Мира моргнула, и наконец осознала главное - Райнер не удивился. Увидев, что на него наставлена волшебная палочка, он не растерялся, не испугался, не рассмеялся и не принялся издеваться, как делали эти куски биомусора, мнящие себя сильными... "Что это за зубочистка, детка?". Ха, эта "зубочистка" выворачивала им нервы и кишки наружу раньше, чем идиотские магглы, рискнувшие её обидеть, успевали открыть свои поганые рты ещё раз.
Райнер не был удивлён виду палочки. Отнёсся к её угрозам серьёзно. Отлично, Казимира, тебе повезло нарваться на волшебника. И от этого осознания конечности у Миры совсем похолодели, пальцы закололо. Что-то важное, то самое, из подвала и с чердака, уже не ждало, пока Кённинг переступит полоску света на пороге - оно само наваливалось на плечи тёмной ватой и мешало дышать.
Конечно, она чересчур задумалась, позволила поблёскивающему кулону отвлечь своё внимание, и когда палочка выскользнула из рук, Мире осталось только по-девчачьи вскрикнуть и отшатнуться. Девушка едва не зарычала, отступая на шаг и готовясь практиковаться в беспалочковой магии. Которая, увы и ах, давалась ей так себе. Невербальные заклинания волшебница освоила очень хорошо, а вот колдовать без палочки было трудно, Мире не давалась должная концентрация, и вместо необходимого действия получалось чёрти что. В основном - разрушения. Однако, её боевые навыки вовсе не потребовались - Райнер, кажется, и правда хотел просто поговорить.
- Ты... - только и выдавила девушка, - ты...
Ты волшебник?
Глупый вопрос.
Ты попал сюда не случайно? Ты не убьёшь меня? Кто ты, в конце концов, такой, и почему на тебе родовой знак Кённингов, который на меня реагирует?!
Руке стало больно и горячо, и Мира схватилась ладонью за запястье с браслетом, обжигая ещё и ладонь, сдёрнула, почти соскребла с руки плавившуюся кожу, пахнущую на всю комнату палёным и мерзким. Прохныкала что-то по-детски,дуя на покрасневшую кожу. На глаза невольно навернулись слёзы, но волшебница их сморгнула и, вздрогнув, уставилась на остывающие амулеты. Два. Райнер смотрел на них так же недоумевающе.
- Этого не может быть, - прошептала Кённинг, прижимая к груди обожжённую руку.
Она забыла уже про отлетевшую палочку, подошла поближе к ставшим обычными украшениями кусочкам серебра. Они лежали рядом, копии друг друга, но её - вдвое меньше. В желудке ворочался противный ком предчувствия. Мира прерывисто вздохнула и посмотрела на Райнера. Такого же полуголого и растерянного, как она. Девушка вдруг покраснела, что было ей несвойственно, подобрала с пола своё платье и прижала его к груди, прикрываясь, но не надевая, расправила складки подола по ногам.
- Райнер - твоё настоящее имя? Как тебя зовут? Кто ты? - тихо и немного отчаянно повторила свои вопросы Мира. - И убери палочку. Я свою тоже уберу.
Полукровка. Кённинг чуть скривила губы. Если даже допустить, что всё не случайно, что в Райнере есть сколько-то крови Кённингов, или какая-то ещё связь, то... Получается, их кровь смешалась с маггловской?! Миру аж подкинуло от такой мысли. Нет, пусть лучше с волшебной, пусть не самой чистой, но хотя бы волшебной в...в... трёх поколениях! Нет, четырёх. Ну хотя бы так. Если это отец.. о Мерлин, если это он!.. В мире не будет силы, которая спасёт Эггерта от ярости единственной законной дочери. Супружеская верность родителей её не волновала, но бастард?! Да ещё старше неё, законной наследницы, сын! О нет. Это Кённингу с рук сойти просто не сможет.
- Меня зовут не Софи, - так же тихо продолжила Казимира. - Точнее, это моё второе имя. Казимира София Кённинг. А это, - она указала дрожащим пальцем на лежащие на полу амулеты, - наш герб. Родовой символ. Ворон, несущий в клюве ягоду, - ягодой была малина, и была целая семейная легенда, разумеется, почему именно так. - И он не мог оказаться у тебя просто так. Кто дал его тебе и когда? И почему... В общем, никогда раньше такой реакции не было.
Мира села на колени, одной рукой всё ещё держа платье, а вторую протянула и осторожно, кончиками пальцев коснулась металла. Холодный. Едва завибрировавший от прикосновения. Один и второй, реакция амулета была одинаковой. Тогда она забрала свой в ладонь. Ничего, как будто ничего не происходило!
- Возьми свой. Надо понять, что происходит. - Мира смотрела на Райнера всё внимательнее. В голове роились мысли и варианты, что им нужно сделать... - И... оденься. Наверное.
Она сама неловко нырнула обратно в платье, едва не запутавшись в вороте. Не то чтобы Казимиру смущала сама по себе нагота или ещё что-то такое... но вся ситуация слишком действовала на нервы, чтобы её усугублять.

+1

7

- Я знаком с тем, что это, да, - догадался Рихтер о невысказанном вопросе и пожал плечами. Он все еще старался вести себя непринужденно, не желая пугать девушку. Не смотря на напряжение, которое возникло между ними сейчас, Софи была ему симпатична. Все еще. И дело не в отсутствующей одежде. Хотя , определенно, это добавляло перчинки.
Райнер нахмурился, когда оба кулона – один побольше, другой поменьше – прекратили мерцать, лежа на деревянном полу друг возле друга. Темноволосая подошла к мужчине (едва она приблизилась, волосы на его теле странным образом встали дыбом), становясь с ним плечом к плечу. Оба полураздетые, но уже увлеченные не друг другом, а двумя серебряными амулетами у их ног.
- Райнер, да. Это мое имя. Райнер Рихт… - он запнулся, чувствуя все тот же дискомфорт, говоря свою фамилию, что и всегда. – Рихтер…? Фамилия… Она… Не знаю, словно не моя. Не пойми меня неправильно, я вроде знаю, кто я, но… не могу избавиться от чувства, что все это не мое, - он окинул взглядом маггловское жилье. Он не мог объяснить это чувство. Словно он одел одежду не своего размера, хотя все вокруг убеждают его в обратном. – Ладно, - не стал спорить немец, убирая волшебную палочку. Он итак не собирался больше атаковать очаровательную ведьму.
- И как же тебя зовут? – собственно, его не особо волновало то, что девушка ему соврала на счет имени. Они планировали переспать сегодня. Свидание на одну ночь вряд ли тянуло на звание самого правдивого события. К тому же, если конечный результат достигнут, уже неважно, кто кому врал. – Казимира… - темноволосый опробовал его на вкус. Примесь польского и немецкого. Красивое, необычное. Оно ей очень подходило. Райн взглянул на новую знакомую одобрительным взглядом. – Мне нравится. Тебе оно идет куда больше, чем Софи. – ни капли иронии. Серьезный, вежливый тон. Райнер старался держаться уверенно и мягко. Насколько этого могла позволить создавшаяся ситуация.
- Хм… Он был со мной, сколько себя помню. – Рихтер присел на край кровати, чувствуя, как в потайном кармане напрягается волшебная палочка. – Я плохо помню свое детство, совершенно не помню семью, но это, - он провел пальцем по кулону, который предварительно поднял с пола, - Это я помню всегда. – на секунду мужчина ушел в себя, силясь вспомнить конкретные ситуации с детства. Как получил свою первую сову, как поступил в Дурмстранг, как проводил летние каникулы. Как отец учил его кататься на метле. Никаких четких образов, лишь расплывчатые силуэты. – Да, я помню эту историю… Ворон – символ предусмотрительности и долголетия, - процитировал он не свои слова. Но кто их произнес и в каком контексте были сказаны – Рихтер не помнил. Девушка присела на корточки, касаясь своего кулона. Не обожглась. Так же, как и он минуту назад. Колдун с интересом наблюдал за представшей его взору картиной, на долю секунды залюбовавшись движениями ее пальцев.
Цокнув языком, немец нехотя потянулся за футболкой. Жаль, что их планы на вечер были испорчены самым неожиданным способом. Сказать по правде, Райну было интересно, что же здесь происходит. При чем у него это вызывало больше любопытства, чем страха. Застегивая брюки, мужчина слегка нахмурился пришедшей в голову мысли.
- Подожди, - он резко, но аккуратно обхватил пальцами ее запястье. Казимира бросила на него взгляд, полным смешанных чувств. Глядя ей в глаза, Райнер аккуратно достал свою волшебную палочку – так чтобы девушке было видно каждое ее движение. Подняв бровь в вопросительном жесте и указывая кончиком палочки на лежащий в девичьей ладони серебряный кулон, колдун словно спрашивал, мог ли он кое-что проверить. На несколько секунд темноволосая задумалась, подумала и все-таки кивнула. Волшебник положил ей в руку свой кулон, свел брови на переносице и, наставив волшебную палочку, произнес заклинание:
- RESURGAT! – заклинание, которое должно придать объекту изначальный вид.
Но ничего не произошло.
- Хм, - Райнер вновь с интересом вскинул вверх одну бровь. Вновь вспышка света, два металлических предмета поднялись в воздух, закружили в своеобразном танце и так же вернулись обратно в ладонь мисс Кённинг. Разочарованный мужчина скривился и задумался.
- Судя по всему, корень проблемы не в самих кулонах и не в изображенном на них вороне. Что-то подсказывает мне, что суть куда глубже, - мужчина поморщился от головной боли, нарастающей, пульсирующей в висках. Такая же мучила и Казимиру. Если он продолжит пытать металл дальше, возможно, последствия будут куда хуже.

+1

8

- Знаю, - спокойно, практически без выражения отозвалась Мира. Она любила своё имя, и именно поэтому не представлялась им вне своего круга. Ещё не хватало, чтобы его трепали магглы своими языками. - У мамы польские корни. Можешь звать меня Мирой, - разрешила Кённинг, может, слишком быстро и опрометчиво, но что-то было в том, как Райнер прокатил по нёбу её имя... Что-то такое, что Мира больше не хотела слышать полный вариант своего имени, произнесённый его голосом - холодело в позвоночнике. - Софи - это для магглов.
Волшебница сидела на полу, сосредоточенно глядя то на амулеты, то на Райнера, и внимательно слушала. Умом и интуицией её природа не обделила, чего нельзя сказать об иных качествах, которые, впрочем, сама Кённинг не считала важными и достойными внимания. Даже для очень средне одарённого слушателя в этой истории было слишком много вопросов и белых пятен. Игры с памятью - одно из любимых развлечений волшебников, но от Миры ускользал смысл подобного. Зачем было, допустим, стирать своему бастарду память о том, кто он такой, но оставлять настолько очевидный знак? Если родства нет, то... То тоже ерунда какая-то получается. Казимира поморщилась и потёрла лоб пальцами. Голова начинала ныть, и вряд ли это можно было списать на выход хмеля. Она бы сейчас не отказалась выпить ещё...
- Помнишь? Ты помнишь, что кто-то рассказывал тебе семейную легенду? Кто? - острый взгляд вперился в Райнера, но парень, кажется, был растерян и не очень-то соображал, что говорит. Дилетант с ним, что ли, работал?.. - Как звали твою мать? Отца? Хоть кого-то?
Вороне - символ предусмотрительности. Мира хмыкнула, думая, что ситуация сложилась, как нельзя лучше подтверждающая правильность выбранного символа. Точнее, если её догадки - правда, частичная какая-то у папеньки предусмотрительность. Не всё просчитал. Не на той женился. Не заставил рожать ещё. Или заставил, просто Мира не знает?.. Может быть. Как бы то ни было, факт оставался фактом: единственным ребёнком Кённингов была дочь, а значит, фамилия скоро угаснет. В их кругу было не принято после замужества оставлять девичью фамилию, и речи даже не шло о внебрачных детях или детях, рождённых незамужней. Эггерт Кённинг остался последним чистокровным волшебником своей семьи. Очень непредусмотрительно... Но может быть, перед ней доказательство обратного? Может этот Райнер быть сыном её отца? Но какого же чёрта, ведь ему явно больше её девятнадцати!
Райнер взял её за руку, и девушка дёрнулась, глядя недоверчиво и немного взволнованно. Что-то новое появилось в том, как они друг другом ощущались. Магия кулонов пробудила что-то и во владельцах. Помедлив, Мира кивнула, давая разрешение колдовать. Любопытство победило осторожность. И "слабое место" Кённингов и было запечатлено в виде ягоды малины - подверженность чувствам. Мягкая манящая сладость ягоды, её самый летний, кружащий голову аромат... И многочисленные лечебные и вредные свойства, палитра применения. Казимире нравилось думать, что она именно такая, типичная Кённинг - строгая, внушающая трепет истинно колдовская чёрная птица, окутанная ароматом летней сладости, заманивающая этой ягодой в остром клюве.
- Так, - тряхнула волосами девушка, вставая с пола. - Мы не разберёмся, только всё испортим. Я знаю, кто может нам помочь... Правда, она просит высокую цену за свои услуги, - кривая ухмылка прорезала лицо Миры. - Подожди меня здесь, хорошо? Надо кое-что взять из дома. - Взглянула пристальнее, подходя ближе. - Впрочем... хочешь - уходи. Это тоже будет ответ. - И трансгрессировала, отступив на шаг.
Вернулась волшебница минут через десять, переодетая в широкую юбку ниже колен и блузку с короткими рукавами, всё тёмное, неприметное; в руках девушка держала небольшой, но толстый и даже на вид старый том, обитый рыжей потёртой кожей. От книги так и веяло магией. Древней и тёмной. Кённинг ласково гладила корешок, как спину кошки, на тонком запястье сверкала цепочка, на которую был возвращён кулончик. Протянув Райнеру руку, спросила:
- Готов идти за правдой? - и дождавшись согласия, перенесла обоих, активировав портал, созданный из простого на вид колечка с аметистом.
Казимира и Райнер оказались на границе Зендлинга и Зендлинг-Вестпарка, посреди безлюдной ночью улицы напротив высокого толстостенного дома, полностью тёмного и обнесённого невысоким заборчиком. Мира взяла парня за руку, подвела с замку, вмонтированному прямо в центр калитки, постучала колечком в центр замка трижды. Заборчик задрожал и начал уходить в землю. Следом "опали" фонари, ввалилась и расступилась часть стены, и перед волшебникам оказался проход в магическую часть Мюнхена, куда просто так попасть было невозможно. Только по приглашениям, то есть вот таким выданным кем-то колечкам или другим зачарованным предметам. Девушка уверенно пошла по извилистым узким улочкам, не глядя на вывески и в мерцающие огоньками окна.
Фрау Этцингер, конечно, ждала визита. Ещё бы, колечко-то было ею и выдано, и не для того, чтобы всякие соплячки заставали её врасплох. Марта не была довольна ночным визитом, но при виде книги в руках Казимиры глаза её зажглись жадным огнём. Ведьма давно хотела заполучить эту книгу Кённингов, разумеется, не во владение, а всего лишь кое-что переписать... Такие книги владельцев не меняют. Но и этого было бы более, чем достаточно. Что же такого понадобилось малышке, что она готова продать фамильные секреты?..
Услышав суть просьбы, Этцингер повздыхала, поторговалась и в итоге согласилась помочь. Достала палочку и предупредила серьёзным тоном:
- За последствия и побочные эффекты не отвечаю. Чтобы подобное заклятье наложить, нужна была магия крови и как минимум три заклинания, скажем так, высшего порядка. Высокая цена была заплачена. И я не могу гарантировать, что никому из вас снятие не нанесёт вреда. Если вы согласна на условия - заключаем договор и приступаем. Не хочу, чтобы Комитет правопорядка имел ко мне вопросы, если что-то пойдёт не так.
Мира положила на край стола книгу и вопросительно посмотрела на Райнера.
- Что скажешь? Готов рискнуть?

+1

9

Все, что было так или иначе связанно с магическим миром, было для Райна чем-то таинственным, скрытым до конца, мутным, словно в стакан из-под молока налили воду и заставили сквозь него смотреть. Все знания, полученные за годы жизни, были размыты потоком невидимой и неосязаемой магии, явно ощущаемой, но не понятой до конца. Колдун действовал по наитию, пользуясь мышечной памятью и даже не задумываясь над смыслом и причинно-следственной связью.
- Отец… Кажется, - Райнер нахмурил брови, силясь вспомнить имена своих родителей, но ничего не приходило ему на ум. Он даже не задумывался над именами родственников, пока Мира не ткнула его в это. Даже удивительно, как он мог пропустить столь существенную деталь.
Быть в растерянности Рихтеру не нравилось. Всегда держа руку на пульсе любой ситуации, теперь он чувствовал себя беспомощным котенком в огромном мире и от этого начинал тихо злиться. На себя, на Казимиру, на весь мир. Мужчина раздраженно сложил руки на груди, отмахиваясь от мыслей-шифров, как от назойливых мух.
- Я буду здесь, - просто кивнул колдун, отворачиваясь к окну, едва девушка трансгрессировала. Было нетрудно догадаться, что эта квартира была лишь убежищем для встреч… мягко говоря одиночно-интимного характера. Райн не осуждал девушку, даже понимал ее. Ему тоже не хотелось бы приводить разный ширпотреб в свою обитель. В которой, кстати, может быть много магических штук. «А здесь», мужчина впервые обвел взглядом довольно просторную и даже пустоватую квартиру, «скучно».
Рещив как-то скоротать время, немец прошел на кухню и открыл холодильник. Да, как он и предполагал, там завалялась открытая бутылка вина. Дорогого и хорошего. Повертевшись, мужчина потянулся к шкафу, открывая его и доставая чистый бокал. Налив себе немного, Рихтер вернул в холодильник бутылку и, обхватив нижнюю часть винного стакана, волшебник вернулся к окну, выходящему на пустынную улицу. Едва мужчина зацепился взглядом за интересную картину, разворачивающейся в ночной мгле (парень с  девушкой, видимо, не найдя места получше, решили уединиться прямо на автобусной остановке), как услышал знакомый звук. Развернувшись, он увидел его новую знакомую, уже успевшую переодеться и держащую в руках увесистый томик.
- Хм, интересная книжица, - не мог отвести взгляда от рыжего переплета Райнер, словно эта книга манила и тянула его к себе. Словно она должна была принадлежать ему. Закрыв глаза, колдун потряс головой, стряхивая с себя наваждение, и снова обратил внимание на Миру.
- Готов разобраться со всей этой чертовщиной, что здесь творится, - решительно допивая винный напиток, Рихтер оставил бокал на тумбочке и протянул девушке руку, мгновенно трансгрессируя.
Его словно сжали до размеров атома, протащили сквозь мелкие витиеватые трубки на огромной скорости и выплюнули в Мюнхенскую ночь. Неприятное ощущение, но Райн выдержал его с достоинством. Как и всегда. В этой части города он явно был впервые. Даже его затуманенное сознание не припоминало ничего похожего. Пожав плечами, колдун пропустил мисс Кённинг вперед – она то уж точно бывала здесь раньше, и последовал по ее пятам. Место, куда она его привела, впечатляло. Подобная магия применялась довольно часто, чтобы скрывать от магглов вещи, здания или целые кварталы, не предназначенные для их глаз.
Ведьма, встретившая молодых людей у порога, визиту была не рада. Еще бы. Время позднее. Зыркнув на Райнера недобрым взглядом, словно говоря «а тебя, дружок, я вижу впервые», женщина нехотя поправила подол мантии и пропустила их внутрь. Пока Казимира взяла на себя роль переговорщика, Рихтер огляделся. Настоящая лавка ведьмы-барахольщицы. Тут тебе и мантии-невидимки, и разного вида, формы и размера баночки с разноцветными зельями, порошками и суспензиями, карты с движущимися точками, часы, которые не показывали время, ножницы и иголка с ниткой, что кроили сами по себе… Райну показалось, что он попал в другую реальность, что, безусловно, так и было.
- Всегда готов, - Райнер едва заметно склонил голову набок. Им двигало любопытство и азарт, которые теперь, при виде чудесного дома настоящей Бабы Яги, только подогревались. Ведьма не стала скрывать, что довольна. Уголки ее губ дрогнули, изгибаясь в хищной ухмылке, а глаза заблестели, на миг вернувшись взглядом к семейной книге Кённингов.
Ведьма поставила их лицом к лицу, приказав сплести руки друг друга, создавая своеобразный круг. Райнер всмотрелся в зелено-серые глаза Казимиры, ощущая, как ведьма положила одну руку ему на спину, а другую поместила между лопатками девушки. От руки шло тепло, и колдун заметно расслабился, не понимая, то ли на него уже воздействуют магией, то ли это его реакция мыщц. Рихтер закрыл глаза, чувствуя, что не может сопротивляться. Его словно накачали опиатами и пустили фантазию в свободное плавание. И вот он уже смотрит на них с Мирой, умиротворенно держащихся за руки, как будто сверху, словно его душа внезапно воспарила над телом. В этот момент Райнеру казалось, что ему доступны все знания мира, вся суть бытия…

+1

10

Легкомысленное согласие Райнера заставило Казимиру нахмуриться. Повисла пауза, которую не стоило и пытаться чем-то заполнять. Видимо, парень либо не бывал в этой части магического Мюнхена раньше и не знал, чем тут промышляют и какие личности обитают, либо ему и впрямь что-то сделали с личностью. Не почуять подвоха было просто невозможно, весь вопрос в том - какой именно подвох? Просто ли те самые последствия, о которых говорит старая ведьма, или она всё-таки знает, и Кённинг ждут неприятности запланированные, вписывающиеся в чьи-то схемы?..
Осмотрительность. О да, несмотря на кажущуюся взбалмошность и непредсказуемость, наследница Кённингов в полной мере унаследовала эту фамильную черту. Она была очень осторожна. Не всегда это было равно "благоразумна", скорее, редко, но опасность девушка чувствовала.
Однако, что ни делай, как время не тяни - а решать придётся. Да и Мира уже решилась, когда вынесла из особняка семейную реликвию, книгу заклинаний дальней прабабки.
- Условием считается наш отказ от претензий на возможные побочные эффекты? - уточнила девушка, прищурившись. Фрау Этцингер кивнула, поджав губы. - Хорошо. На это условие мы согласны, если речь не пойдёт о вреде физическому либо ментальному здоровью, магической одарённости и жизни, конечно.
Казимира не умела торговаться. И никогда этого не делала и не собиралась. Она чистокровная волшебница! Это ниже достоинства Кённингов. Но она отлично умела рассчитывать и обозначать условия сделки. Юный возраст - не помеха хватке и уму. Как и разгульная жизнь. Марта Этцингер не смогла бы здесь возразить, даже если бы хотела, формулировки в опровергнутом виде уже походили на угрозы, а кто захочет связываться с дурной девицей да с таким проклятием?
Колдунья протянула руку, Мира обхватила её запястье своими пальцами, их оплела тонкая нить магического контракта, и дело было сделано. Неприятное ощущение легло на шею девушки, как будто натирала кожу тонкая верёвочка с грузом. Типа ключа. Такой вешали детям на шеи в маггловских кинофильмах, бедным чумазым, но странно довольным и шумным детям. Они бегали с этими ключами от собственных домов, и Мира никак не могла взять в толк, где там логика.
Тем временем Марта что-то прикинула, глядя то на один, то на другой странный механизм, каких Мира никогда до того не видела, поднесла светящиеся диски к лицам Миры и Райнера по очереди, что-то опять там рассматривала, крутя так и эдак. Девушка уже прилично нервничала, когда колдунья наконец начала действовать. Она поставила пришедших лицом друг к другу и велела взяться за руки. Губы Кённинг дрогнули в неуверенной какой-то усмешке, нервной, призванной скрыть тычок страха под ребро. Мира неровно выдохнула и ощутила пожатие на своих пальцах. Сжала в ответ, и стало немного легче. Совсем чуть-чуть. Райнер выглядел неплохим парнем, неглупым и, наверное, надёжным, но никому кроме самой себя здесь Казимира не могла бы доверять. Предстоит как раз выяснить, кто он такой, этот странный волшебник с провалами в памяти, на которого почему-то реагирует родовая магия. Хорошо хоть книга не выдала "фортель", где-то в глубине души Мира этого, пожалуй, ожидала бы.
Время, как обычно, изменило скорость бега, едва начало твориться нечто важное. Мира "залипла", заторможенно отмечая, как всматривается в её глаза Райнер, как она сама что-то невольно ищет на дне тёмных глаз. На спину легла ладонь фрау Этцингер, и по коже растеклось тепло, а в голове зашумело. Казимира инстинктивно крепче вцепилась в руки Райнера, погружаясь во взгляд, в контакт, и уже чувствуя, что что-то разрывается, меняется... Тело потеряло вес, ослабело, онемело, но не упало, а полетело вверх, выше потолка, выше крыш, выше всего города. Девушка видела их с Райнером сверху, с огромной высоты, и вблизи, и снизу, и со всех сторон одновременно. Сквозь прикрытые веки, сквозь вообще всё.
Наконец-то видела истину.

... - Мам, мам, смотри!
Ей где-то пять, может, немного меньше. Светло-жёлтое платье заляпано коричневыми брызгами, в таких же стойких пятнах ладони маленькой Миры, светлые сандалии, коленки и даже, наверное, лицо, но ей не видно. Зато в руках охапка одуванчиков, на самом деле охапка, огромная - ядерно солнечных, сияющих, пушистых и таких больших одуванчиков! Цветы вываливаются из детских ладошек, из объятий, в которых их тащит малышка, падают, и Мира наклоняется поднять каждый. Ей надо донести все-все! Чтобы хватило на два венка, обязательно на два!
- Ничего себе, - улыбается Анна. - Сама набрала?
- Райнер принёс, - Мира слегка "проглатывает" звук р, и имя брата звучит смешно и смазано. - Я хотела много-много, чтобы два венка, мам, ты сплетёшь два? Мне и Райнеру.
- Он же мальчик, дорогая, - мягко возражает мать. - Мальчики не носят венки.
- Нет! - девочка упрямо хмурится, бережно выкладывая цветы на покрывало. - Венки - это короны, мам. Я принцесса, а Райнер - мой принц. У него тоже должна быть корона. Мы будем как в сказках.
Брат, лицо которого теперь она может видеть и узнавать, улыбается и говорит, что готов не носить корону, а быть всего лишь верным рыцарем принцессы...

У Миры, уже взрослой Миры, вдруг отчаянно щиплет глаза, и нечем дышать, и она летит, летит из детства куда-то в холод, вниз, в ночь, и цепляется за единственное, что доступно - за чужие руки.
Нет, не чужие.
За руки своего брата. Старшего, единственного, обожаемого брата Райнера. Принца. Рыцаря. Друга. Защитника маленькой колдуньи. Которого у неё едва не отобрали насовсем.
И водоворот воспоминаний, едва дав девушке вздохнуть, накрывает обоих с новой силой. Сознания вдруг смешиваются, искажаются и идут рябью. Магия сходит с ума, и оба Кённинга могут видеть память друг друга, ощущать себя буквально в чужой шкуре. Как оба вообще-то ещё с детства мечтали. По крайней мере, Мира постоянно хотела буквально влезть брату в голову и понять, о чём он думает, что его печалит или радует. Теперь она могла. О, сколько нового открыло им второе (третье?) знакомство друг с другом...

- Ну вот и всё...
Гулкий отдалённый голос Марты разбил хрустальный поток наркотического полёта сознаний, и Мира едва не упала, внезапно ощутив себя в своём теле, а само тело - неподатливым и тяжёлым. Шатнулась назад, но была тут же притянута обратно, и не открывая глаз, одним порывом инстинкта, скользнула в объятия, не случайно казавшиеся ей знакомыми. Как по-новому было обнимать его! Как по-прежнему. Необходимо. Тепло, спокойно, и нет, отчаянно и несколько дико. В Мире клокотали и боролись совершенно непримиримые, противоположные эмоции. И сил хватало лишь на то, чтобы цепляться за шею Райнера, обнимая, и зажмуриваться посильнее, чтобы не расплакаться.
Казимире было уже не до книги, не до Марты, ни до чего вообще. Просто забрать Райнера и уйти, куда угодно, где они останутся вдвоём и можно будет просто обнимать его бесконечно. И знать, что больше не отберут.
- Больше никогда, - сдавленной клятвой вырвалось у Миры.

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Alia editio » Revenge is sweet, isn't it?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC