Добро пожаловать на Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, осень-зима 2017-2018 г.г.

НЕ ВИЖУ ЗЛА: Scarecrow

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА: Matt Constantin
— И вновь, если вы позволите мне напомнить, я обладаю каким-никаким колдовским даром. Поэтому выследить отправителя писем, звонящего из телефонного автомата или с незарегистрированного номера, шутника, оставляющего записки под дверью, не стоит мне никаких усилий. Вы ведь понимаете, о чем именно я говорю, верно? Мой дом защищен, моя семья защищена, я сам - нахожусь под защитой собственной магии. И я задам вам вопрос еще раз, детектив: неужели вы считаете, что грязный, провонявший пончиками полицейский участок способен хоть кому-то обеспечить безопасность? [читать дальше]

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » Пожалуй, это моя станция.


Пожалуй, это моя станция.

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

http://s8.uploads.ru/Nf7k9.png
Kids - OneRepublic
пожалуй, это моя станция
Luka Novak & Hazel King
вторая половина августа 2017 год Хорватия
Забрать одарённого ребенка - что может быть проще, особенно, когда в напарники дают весьма опытного стража. Но не всё так просто, ведь тот, оказался гораздо старше предполагаемого Хейзел возраста. А сам Лука явно считает, что ему предстоит няньчиться не только с дитём, но и с напарницей. Да и их "цель" решает добавить собственных суюрпризов.

эпиграф от Луки

Отредактировано Hazel King (2018-05-11 22:42:00)

+4

2

— У тебя смешной акцент.
Это почему?
— Не знаю. Откуда ты?
Издалека.
— Из сильного далека?
А то…
— Из Шотландии? Там у всех смешной акцент.
Нет, дальше. Из Хорватии.
— Это где-то на севере?

— А как тебя зовут?
Лука.
И имя у тебя смешное.
— Библейское.
— Какое? Почему ты это носишь?
Это галстук.
— Я знаю, что это. Мой дедушка такое носит. Почему ты носишь, а другие нет?
Мне нравится.
— Это потому, что ты старый?


Лука никогда не ладил с детьми. Преимущественно с ним ладили они, пока нервные клетки Новака отважно сражались с естественным процессом отмирания. Удивительно, но при всей природной хмари хорвата, дети всегда к нему тянулись. Лука казался для них долговязым представителем нечеловеческой расы с довольно экзотической речью и угрюмым внешним видом. Очевидно, он ассоциировался у богатых на фантазию ребятишек с ярким представителем классических сказок. Поэтому детворе всегда было в удовольствие вить из стража верёвки. Хотя я рассказываю об этом так, словно Новак встречается с ними на работе каждый день. За всю свою довольно долгую жизнь, хорват повидал относительное количество представителей детской четвертины, но натерпелся от них прилично, зато другие были в восторге. Висеть на длинном иностранце, стращать его допросами о происхождении и интересоваться странными глазами, цвет которых почему-то всегда обзывали «старой травой», было для них святым долгом. Вообще прилагательное «старый» в диалогах с детьми звучало до горького часто.
— Ну как вы тут? — вечно счастливая до подозрений, плотно сложенная барышня средних лет, юрко лавируя между столиками вернулась к местечку у окна с тремя бутылками газировки и бледной минералкой для Луки, который терпел бедствие, подавая сигнал «сос» в сторону касс закусочной уже как пять минут к ряду.
Не понимаю, Рене, — игнорируя дёргающийся у глотки галстук пробубнил хорват, хмуря брови, — как ты с ними справляешься?
— Ну а как ты по своим прериям сайгачишь, Новак? Так и я с ними справляюсь.
По саваннам, — вытираясь от остатков мороженного, отозвался иностранец.
— Чего?
Ехать говорю, пора. Темнеет через полчаса.

float:left— Дети, Лука, это наше будущее. Кто, если не мы, будем следить за их благополучием? Так уж повелось издревле, знаешь, как только в ребёнке проявляется Дар, он становится лакомым кусочком для тёмных, тебе ли не знать. Ведь сам когда-то был таким же.
Я плохо помню те времена, — глядя на дорогу, отмахнулся Лука.
— Однако, — Рене была настырна, — если бы не стражи, забравшие тебя тогда, чтобы с тобой было? Ты бы не умел контролировать свой Дар и вероятнее всего погиб бы не дожив и до десяти лет. Знаешь, скольких мы уже не успели..?
Догадываюсь.
— И вообще, — она ловко извернулась на переднем сидении, по-домашнему подложив под себя ногу, — ты думаешь, что тебе не придётся этим заниматься?
Думаю нет, для этого есть специально обученные люди.
— Поверь мне, Лука, наступит момент, когда потребуется любой опытный страж, способный защитить ребёнка. Неужели ты не сможешь этого сделать?
— Откройте окно-о-о-о, — потянуло с заднего сидения.
Это кого ещё потребуется спасать…

Шутки шутками, а Рене тогда была права настолько, насколько и сама не могла себе представить. День, когда Новак пригодился защитникам «первоклашек» настал неожиданно. Подвоха хорват распознать не сумел, иначе бы натёр лыжи куда-нибудь на другой континент раньше запланированного времени. Тот разговор, и короткая пятидесятиминутная поездка в одной машине с ребёнком случилась полгода назад. Будущего стража неукротимо тошнило мороженым на заднем сидении, а Рене невозмутимо выскребала остатки салфеток из сумки, пока Новак наворачивал круги вокруг старенького Форда и мысленно клял себя за доброту душевную, подтолкнувшую его на подвиг, под названием «давайте я заберу вас с вокзала». Лука действительно не представлял себя в роли няньки. Зачастую, он вступал в настоящую баталию со стражами этого «узкого профиля», как он его называл, и доходило даже до того, что иностранца прикладывали грубым «сексист?», когда он задвигал тяжелые речи о том, что женщинам с детьми разумеется проще и по-хорошему ни стоит им вообще соваться в оперативную работу, вези себе неугомонное дитё до академии, да радуйся, что в этот раз никого не укачало. Разумеется, Новак по большей части шутил, хоть и делал это с совершенно невыразительным лицом. Однако, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки. И вот, возвращаясь к настоящему, Лука оказывается в капкане собственных шуток, разворачивая дохлую папку с очередной задачей «сверху» за столом в комнате. У окна. С пепельницей и старыми книгами классической литературы.
Да вы должно быть шутите? — Спустя некоторое время, которое потребовалось зеленоглазому, чтобы накуриться, наругаться в кулак, накрутить пару вёрст широкими шагами по комнате, он уже вёл разъяснительную беседу с всё той же Рене, расплывающейся с каждым новым словом хорвата в выразительной улыбке.
— Если бы, Лука, если бы. И твоё время пришло побыть нянькой.
Но я не…
— Ещё как да. И вообще, расслабься и сними уже эту удавку. Тебя правда очень попросили. Работать с ребёнком будет другой страж. Твоя задача поддерживать, так сказать взаимодействие.
Нашли болтуна, — неуклонно оправдывая своё звание «старикана», проворчал хорват.
— Нужен человек с языком. И с опытом. За нами должок.
Новак обречённо схлопнул папку, пожевал тонкие губы, посверкал бесячьим взглядом по сторонам и махнул рукой. Должок, так должок.

Утром пятницы, ровно через три дня после состоявшегося разговора, иностранец сутуло обсиживал лавку возле греющейся на обочине машины и выразительно зевал в кулак. Дорога предстояла длинная, не без препятствий, но в сущности, всё должно было пройти спокойно. Поездом до Загреба, с одной ночной пересадкой на вокзале Франкфурта. Всего-то и делов? Но внутри свербела мысль о том, что возвращаться на родную землю даже при таких обстоятельствах всё-таки хотелось. И хотя никто не планировал заезжать в Шибеник, взболтнуть пару раз на родном языке и выглянуть в окно отъезжающего состава на привычные завалинки промежуточных станций, в конце концов, почему бы и нет? В размышлениях с сигаретой прошло не меньше минут тридцати. Новак собрался рано и теперь добровольно мёрз на стылом морозе Арденау, потирая ладонь о ладонь. Наконец откашлялся старенький седан, прогрелся для недолгой дороги до железнодорожной станции, а на горизонте появился напарник. А если точнее, напарница. Хорват протёр глаза, скосил взгляд в сторону плывущей навстречу фигуры, напоследок тяжко втянул зудящими от табака лёгкими холодный морозный воздух и поднялся с лавки, осыпая с себя белёсую мелкую морось.
Вы должно быть, — он потянул навстречу ладонь, — Хейзел?
Пауза. Недолгая. Её достаточно для того, чтобы услышать утвердительное «да».
А я – Лука, — кивок в сторону машины, будто её тоже требовалось всенепременно представить. — Карета подана, можем ехать.

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » Пожалуй, это моя станция.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC