Добро пожаловать на Actus Fidei!

Закрытие Врат, сплотившее между собой представителей множества рас, в конечном счете стало причиной их дальнейшего разделения. Ослабленные и понесшие огромные потери, многие из них утеряли прежнюю благородную цель в жизни, поставив во главу угла исключительно выживание в новом озлобленном мире - и не важно, с кем ради этого придется объединиться, а кого - уничтожить.


Место действия: Арденау, 2024 г.

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » Witches’ Brew


Witches’ Brew

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

https://i.imgur.com/TknOfz0.gif
John Newman - Cheating
Witches’ Brew
Brandon Farrell, Karia Alanson.
год 2017, 2 ноября - окончания праздника дня мёртвых и Мексика
История о том, как Фаррелл под приворотное зелье попал.

Отредактировано Karia Farrell (2018-03-07 16:18:24)

+4

2

Сложно объяснить. Тяжело осмыслить. Но необычайно легко принять внезапное прозрение, не задумываясь о причинах. Момент, когда все меняется, подвергается изменениям, и все, что раньше являлось важным, неизбежно и частично теряет свою ценность. Момент, в который все неожиданно проясняется, и цель, смысл всей жизни за считанные секунды становится явным, наконец, раскрывая глаза на истину, что долгие годы и десятилетия была скрыта от него. Можно долго гадать, почему и по какой причине он все это время ничего не понимал, но это и не нужно. И, честно говоря, делать это ему не хочется. Главное, что теперь он знает, чего именно желает. И не хочется более терять ни единой минутки. Теперь, когда туман, застилавший взор, наконец-то, рассеялся, зачем ждать и тянуть?
Доминик расслабленно выдыхает.
Он чувствует себя… чудесно.
Свободно.
И еще он ощущает себя стопроцентно здоровым – зелье исцеления от местной ведьмы, которое ему потребовалось после охоты на темную душу, сработало так, как требуется, жаль только, что оно было настолько горьким, что его пришлось запить стаканом воды, что удачно оказался под рукой. Правда, это ведьме не очень понравилось, или же она была как-то обеспокоена тем, что он выпил то, что очевидно не ему предназначалось, но она явно была готова накричать на него… Но какая разница. Ему все равно, что она там хотела ему сказать. Он заплатил за ее помощь столько, сколько она затребовала за свое. И ушел, забыв о ней уже через минуту.
А спустя еще несколько минут…
Странно все это. Всего-то пару часов назад он был совершенно недоволен тем, что он вынужден проводить некоторое время в Мексике, да еще и в этот праздник – День мертвых. Люди празднуют, вспоминают усопших, считают, что в этот день те находятся рядом с ними. На его взгляд это полнейшая глупость. Хотя стоит признать – по всему городу светлых душ действительно было много. Что все же не могло не радовать – благодаря такому изобилию он осторожно, незаметно добавил в свою копилку еще несколько лет жизни, убив немалое количество душ. Может меньше. Может больше. Не так важно.
Все это теперь не так уж и важно.
Прямо сейчас – в данный момент – вовсе не это все его интересует. Всеми его мыслями завладевает одно простое, сильное чувство, с которым он неспособен бороться. Оно захватывает дух, бьется в висках, шумит в крови, не дает думать ни о чем постороннем. И Сильва ему абсолютно не сопротивляется, позволяя этому чувству поглотить себя целиком. Он не знает, как поступить, перед ним дилемма – броситься со всех ног домой, точнее, в съемный дом, и больше не отходить от Карии ни на один шаг, или же потерпеть немного и все же отыскать то, что ему необходимо позарез, и только после вернуться.
Что он в итоге и делает. В конце концов, ему нужно все сделать правильно. Проходит час, возможно даже чуть больше. Этого времени ему с лихвой хватает на все, хотя взглянув на часы, он тут же осознает, что изрядно задержался. Разумеется, он не беспокоится об этом – о том, что он будет отсутствовать некоторое время, он сказал, хотя точно не подразумевал того, что исчезнет на полдня. И это ему не нравится, и по этой причине он направляется прямо домой, ни на что больше не обращая внимания, поглощенный собственными хаотичными мыслями и эмоциями.
Теперь он понимает и осознает, что больше нет нужды бродить в потемках в полном одиночестве. Теперь он чувствует, что больше он не один, что рядом с ним есть та, с кем он готов провести все время мира. Та, к которой его тянет физически и морально, и это он никак не может объяснить, описать словами – просто ему нужно к ней, нужно быть где-то рядом с ней, слышать ее голос, видеть ее... И точка.
Конечно, Сильва помнит и о своей изначальной цели – стать сильнее, могущественнее, заглянуть за грань возможного и получить власть, которой так жаждет. Помнит о том, что он, прежде всего, желает. Прекрасно помнит. И нет, он не намеревается от всего этого отказываться, однако… Однако он понимает, что на свете для него есть и то, что более важно – Кария. О, как же он был слеп все это время!
Быть может, утром он решил бы, что сошел с ума, взгляни на себя со стороны. Быть может. То, что он подумал бы утром, вчера, неделю назад или больше, совершенно не имеет никакого значения. Важно только то, что сейчас настоящее, и важно то, что он чувствует. Он намеревается все изменить, привнести новые краски, сделать ее счастливой... Важно лишь это, а не что-то иное.
Доминик подходит к дому, на секунду задерживается у двери, а затем стряхивает с себя волнение, что бежит мурашками по телу, и заходит. Еще несколько шагов, и он вновь замирает, точно вкопанный, когда в гостиной видит, наконец, Карию. Завороженно любуется ею. С восхищением наблюдает за тем, как лучи солнца проливаются сквозь ветви деревьев за окном и озорно играют в ее золотистых локонах. Жадно изучает черты лица, плавные изгибы губ. Он словно видит ее в первый раз так четко, так явно. И, не в силах сдержать волнение, выдыхает, одновременно встречая ее недоумевающий взгляд счастливой улыбкой.
Вряд ли в его жизни когда-либо был подобный момент, когда ему не хотелось куда-то бежать, чего-то достигать, кого-то убивать, а просто быть рядом с кем-то, кто является для него центром всего. Верно. Да, несомненно, сейчас он не может думать ни о чем, кроме нее, и точно не в состоянии ворошить прошлое, но в этом нет необходимости – он никогда никого не любил. Он всегда был зациклен на самом себе, он всегда думал о себе в первую очередь и о своей выгоде, он всегда игнорировал окружающих, относясь к ним так же, как к вещам. Он ни к кому не питал настолько горячих чувств, обуревающих его с головой. До этого момента.
- Кария… ты потрясающе выглядишь, - произносит, подходя прямо к ней и хватая ее за руки, а после едва касаясь пальцами локонов. Он не считает, сколько смотрит на нее с искренним восторгом. – Я хочу сказать тебе кое-что очень важное, я хочу, чтобы ты это знала, потому что я не могу и не хочу терпеть. Я люблю тебя. Люблю, и не желаю этого скрывать. Ты для меня важнее всего на свете, и я даже не могу подобрать слов, чтобы выразить то, как сильно я рад тому, что ты сейчас рядом со мной. Знаю, знаю, все это неожиданно, но… – как же легко произносить эти слова и осознавать, что они являются чистой правдой, но, не успев договорить, он заключает ее лицо в ладони и целует ее, долго, с наслаждением, не позволяя ей отстраниться от себя.

+2

3

Кария любила Мексику. Ещё с момента, когда отец учил её, записавшись в наставники. Они провели здесь около двух месяцев и не смотря на отцовскую строгость, жестокость в методах обучения, - Мексика осталась в памяти англичанки, хорошим воспоминанием. В тот год они помогли не малому количеству людей. Что одновременно пугало и настораживала. Кария опасалась, что её могут узнать. А, впрочем, почему? Как страж, она ещё не успела проколоться перед начальством и на хорошем счету. Отец не дурак и не кому не разболтал, что с его девочкой что-то не так. Энтони давно уже мертв. Для коллег, с которыми пришлось пересекаться время от времени, Кария представала в дурном настроении. Они сразу прекращали попытки пообщаться и разузнать как жизнь. Впрочем, никакого дела до местного народца. Если и найдутся умники, которые начнут что-то подозревать и вдруг станут угрозой, есть Фаррелл, он разберётся. В конечном итоге -  поверят стражу, а не оборванцу с окраины. Но опасалась она совсем не раскрытия. А потери равновесия, было положено не мало сил, достигая его. Думаете легко в одночасье взять и поменяться? Попробуйте, а потом Кария каждому скажет: я же говорила. И теперь, когда она почти пришла к внутренней гармонии, её притащили в место, которое вызывает больше приятных воспоминания, чем Арденау или ее родной – Кентербери. Как только нога ступила на мексиканскую землю, Алансон захотелось позвонить отцу. Она удалила его номер, но кто сказал, что она не знает его наизусть. Ей катастрофически требовалось отвлечься. И когда Фаррелл ещё и на темную уходил охотиться в одиночестве, - стало последним ударом. А вернувшись даже из комнаты не вышла, предпочитая не видеть его до самого утра, когда он вновь ушёл. В голову лезли разные мысли, но одна была особенно настойчивой: могла ли это быть очередная проверка? Он разумеется знает о её теплых воспоминаниях, связанных с Мексикой и тем самым привезти её сюда, не позволить отвлечься на охоту и другие важные дела, дать возможность остаться наедине с собственными мыслями и понаблюдать что будет. Вполне в духе Фаррелла. Кария опомнилась у самой двери, когда вытаскивала куртку из дорожной сумки. Куда она собиралась идти? Фаррелл не позаботился даже записки оставить. Что собиралась сказать? О, здесь проблем возникнуть не должно. Сказать она собиралась многое, в честности поведать, что обо всем догадалась и какого черта, он так поступает. Разве они не расставили все точки над «i». Ясно было одно – она не знала где его искать, оставалось сидеть и ждать, разгоняя скуку за просмотром местного телевидения и поеданием фаст фуда. И даже здесь бы ей пригодился Сильва, он в их странной парочке был ответственным за кухню. Но так был занят по приезду в Мексику, что-либо фаст фуд либо ничего. Кария с досадой взглянула на кухню. Сейчас она такая же бесполезная, как сама стражница. Полчаса потратила на бессмысленное переключение каналов. Пока на глаза не попалась мексиканская новелла. Понимая через слово, Кария втянулась. «Конец 234 серии», показалась надпись на экране и только так Алансон удалось вырваться из плена зомби ящика. Девушка неуверенно провела рукой по лицу, будто прогоняя остатки наваждения.  Взглянула на часы, поняла, что Доминик задерживается. Но он и не говорил, когда вернётся, значит беспокоится не о чем. Наверное.
Кария наполнила стакан водой и вернулась на диван, забираясь на того с ногами. Так бесполезно давно не тратила время. На глаза попался мобильный, звонить Фарреллу бесполезно, он редко отвечает, но, если такое и случается он всегда очень раздражён, что его прервали. Вдруг он человека пытает.  Милые сердцу развлечения, как он сам их называет. Кария раздражённо поморщилась, припоминая недавний инцидент в Арденау. Она извлекла не мало нового для себя, но теперь не знает, когда сможет повторить.
Стражница пролистала список контактов, который заметно поредел в день, когда пришли перемены. Теперь он хранил больше беспринципных людей, колдунов и даже стражей. Друзей и близких там не осталось. Но как уже говорилась ранее, номер отца она знала наизусть и уже почти дождалась ответа, когда вернулся Сильва. Всё что успела – нажать отбой вызова и удалить последний исходящий. Поднялась ему на встречу. Мужчина перед ней прямо светился от счастья. – По поводу такая…,- - закончить ей не удалось, страж в два шага преодолел расстояние, разделявшее их, взял Алансон за руки и затараторил, англичанке и слова не вставить. Всё что оставалась, мысленно недоумевать, что же такое он несёт. Я всегда хорошо выгляжу, - заметил. Приятно. Разве кто-нибудь учил англичанку принимать комплименты. Для девчачьих дел у девочек есть матери, Кария такой роскошью похвастаться не могла. Типичный ответ отца, самодовольно и хамовато, пусть никто и не услышит. Стражница испуганно отстраняется, чувствую легкое прикосновение. Неверное сейчас она очень похоже на персонажа из аниме, глазами точно. – Любишь? Кария вырывает слова из его речи, которую он произносит чётко, не задумываюсь, так словно несколько лет заучивая её. Пытается переварить услышанное и разобраться как реагировать. Какого…, - возмущение в стиле стражницы застревает в горле, когда Фаррелл целует её. Она пытается вырваться, бьёт кулаками в грудь. Он всегда был сильней её. В Академии. Сейчас. Приходиться прерваться и перевести дух. Наконец, она обмякает в его руках, словно марионетка, оставшаяся без кукловода. Понимает, чем меньше сопротивляется, тем быстрее все закончится.  А потом ей становится даже жаль, когда Фаррелл отстраняется и получает в ответ смачную пощёчину. Чувство возмущение, смешанное с непониманием, застилает сознание. Сперва стоит разобраться в происходящем, а потом уже думать понравилось ли ей. Кария делает шаг назад, потом второй, третий, пока не оказывается за барной стойкой, которую выбрала в качестве разделяющей их, преграды.  И только когда оказывается в безопасности, позволяет высказаться о ситуации, - какого демона! Алансон испугано хватается за стакан перед ней, когда Фаррелл делает шаг на встречу. Жаль нет под рукой сковородки.  – У тебя температура, Сильва? Или тебя на охоте темная по голове ударила? Так может я лучше врача позову ей и будешь в любви признаваться. – Я поняла, розыгрыш такой, у тебя с Академии с чувством юмора не ладилось, сейчас я как вижу, ничего не поменялась. Стражница ждала как минимум скандал, если её поймают на звонке отцу, а получила влюблённого Брэндана. Хотя сейчас Кария на сто процентов уверенна – он просто сошёл с ума.

Отредактировано Karia Farrell (2018-03-09 09:26:25)

+2

4

В голове стоит туман, приторно сладкий, густой, зыбкий, но он почти не обращает на него внимания. Для него все ясно, кристально четко – у него есть одна цель, самая важная, которая, по мере его нахождения рядом с Карией, все усиливается, набирает мощь. Чувства, эмоции, мысли – все сплетаются в единый клубок, переворачиваются с ног на голову, забирают себе весь контроль над ситуацией, и об этом он даже не думает.
Каким-то странным, невообразимым образом смешивается его старая личность и новое мировоззрение. Нет, он не воспылал любовью ко всему миру, он не изменил своего мнения об обычных людях, он все так же презирает стражей и законников, которые тратят попусту свою жизнь защищая тех. Он не изменился совершенно. Он все тот же – убийца, для многих монстр страшнее большинства темных душ вместе взятых. Он все тот же человек, которым он являлся всю свою жизнь.
Просто теперь он понимает.
Понимает то, каким он был идиотом, неспособным раскрыть шире глаза и рассмотреть ту, что все время была рядом с ним. Понимает, сколько времени было утеряно, но… но теперь все это в прошлом. Он не потеряет ни минутки их времени, не потратит и секунды на постороннюю чепуху, которая ему не будет нужна совершенно. Он сделает все для того, чтобы наверстать упущенное, и… да, у него есть на это все возможности.
Есть существенный плюс в том, что они путешествуют одни и поддерживают контакты лишь с определенными личностями. Теми, кому можно более или менее доверять, теми, чьи руки так же запачканы в кроки, как и его. Плюс этот заключается в том, что гости к ним нечаянно не нагрянут, в том, что им никто не помешает, и в том, что они одни, и целый мир перед ними. И все это несказанно радует.
Он не знает, что это такое, да и нужно ли ему это объяснение – он счастлив. Это главное. И он почти не замечает ее отчаянного сопротивления, пока длится поцелуй. Длится тот долго, до того ему не хочется ее отпускать, а когда он все же это делает, то лишь ради того, чтобы посмотреть на нее еще раз и выдохнуть. Правда, тут же ему прилетает пощечина, и он недоуменно взирает на нее, поглаживая лицо – весьма болезненно, но он и не думает обижаться или же злиться.
В конце концов, это ее право. Все это весьма неожиданно. И он это осознает. Должно быть, ему следовало все сделать правильнее. Постепенно подготовить ее ко всему. Медленно, но верно заставить ее понять, что теперь все изменилось и для него, и для нее. Должно быть, ему следовало не спешить, но даже сама мысль о том, что придется ждать, являлась невыносимой. И является.
Доминик понимающе смотрит на то, как Кария прячется за барной стойкой. Делает шаг и останавливается. Да, пожалуй, этого он не учел. Не принял во внимание то, что поверить в его чувства ей будет сложно и поначалу это будет казаться ей настоящим безумием. Но так только поначалу. Он уверен в том, что через некоторое время все будет хорошо, что после она больше не будет так испуганно и возмущенно смотреть на него, хватаясь за первые, попадающиеся под руку, вещи.
Но пока… пока ему нужно как-то убедить в своей искренности. Это сложно будет сделать, учитывая тот факт, что она хорошо осведомлена об его актерском мастерстве. Его ни в Академии, ни после в Ордене никто не мог раскусить. Долгое время потребовалось для того, чтобы вывести его на чистую воду, и, конечно же, этот талант у него не исчез, не пропал. Так откуда Карии знать – играет он очередную роль или нет?
- Милая, успокойся. Дай мне все объяснить, поставь стакан, – говорит мягко, стараясь ее утихомирить, но едва он приближается к бару, как этот самый стакан летит прямо в него, и ему приходится пригнуться, чтобы тот пролетел над его головой и разбился где-то позади него. - Я чувствую себя прекрасно. Правда, темная укусила, но целебное зелье той знахарки почти меня вылечило, так что это неважно. Важно то, что я сейчас говорю правду. Это не розыгрыш, – стоит на месте, опасаясь спровоцировать ее еще на одну атаку.
Мысленно он подбирает слова, правда те тут же улетучивается, стоит ему приглядеться к ней. Ему сложно сохранять себя в здравом рассудке, пока она рядом, но ему нужно сделать все, чтобы она поверила ему, приняла все. Ему физически необходимо быть рядом, чувствовать ее тепло и ее прикосновения, но ради этого придется потрудиться. Он прижмуривается, пытаясь составить план, но как назло мозг в данный момент работает не так, как надо. Вернее, он работает правильно – он только о ней и думает, о другом и думать не хочется, но сейчас…
Доминик выдыхает. Нет. Это невозможно. И еще этот проклятый бар, что стоит у него на пути... В груди слегка клокочет подавленное раздражение на стойку, но тут же затихает, стоит ему посмотреть на Карию. Кажется, он готов любоваться ею вечно. Эмоции постепенно начинают опьянять, и он даже не думает их сдерживать – а зачем? Он и так упустил многое.
- Да, я понимаю, что тебе сложно это понять, и что я не был подарком, но я все исправлю. Все теперь будет совсем иначе, и я сделаю все ради тебя, – он все же обходит бар и, не давая ей снова отдалиться от себя, быстро хватает ее за руку, притягивает ее к себе, при этом игнорируя ее попытки сопротивляться. - Я не причиню тебе вреда. Никогда. Больше. Ни разу. Пожалуйста, поверь мне, – произносит четко каждое слово, твердо, влюбленно глядя ей в глаза и не отпуская ее от себя.
Она должна поверить. Должна. Хотя он не совсем уверен в том, что после всего, что было, это дастся ей легко и просто, но он обязан попытаться. И он будет пытаться снова, и снова, и снова. До тех пор, пока она не поверит.

+1

5

У неё есть несколько минут, перевести дух. Барная стойка, разделяющая их в тот самый момент, не может стать хорошей преградой или достойным укрытием. Она это понимает. Как понимает и Доминик. Когда он делает шаг вперёд, наверное, считая, что Кария поражённая его переменами, не заметит. О, как он ошибается. – Я совершенно спокойна, а вот ты не в себе, - стражница запускает стаканом в мужчину, надеясь, что ему хватит ума пригнуться. Иначе его не смешной розыгрыш закончится печально. Первый снаряд разбивается о стену и разлетается на десятки мелких осколков, она облегченно вздыхает. Нельзя так тщательно оберегать его жизнь, а потом своими же действиями поставить точку. Возможно в будущем. Когда она уже будет готова идти по жизни в одиночестве, не цепляясь за Фаррелла, как за спасательный круг.  Но сейчас ещё слишком рано, даже думать об этом. Руками Кария пытается найти на деревянной стойке ещё один предмет посуды, не отрывая взгляда от Сильвы. Кто знает, что он может выкинуть ещё. Он не пытается её убить, чтобы она так яро защищалась и не позволила ослабить бдительность, но его признания в любви, без единой на то причины, куда страшнее. Лучше бы он попытался её убить, такое поведение она смогла бы понять. К её большому разочарованию на столе больше нет ничего тяжёлого, явно китайский, склеенный наспех набор для соли и перца, да и тот из пластика. Повезёт если он не развалится в её руках раньше, чем хотя бы попробует долететь до цели. – А ведьма не говорила о побочных эффектах исцеляющего зелья, - серьёзно интересуется стражница. Так стоп. Алансон запоздало озаряет и Фаррелл действительно признался сейчас, что пострадал от темной, а она не заметила. Конечно, англичанка не виделась с ним, с момента приезда в арендованный дом и всё время дулась, как дитё, что её оставили дома, изолируя от основного веселье, а она даже провиниться не успела. Однако, Кария уже сделала выводы, что всё это очередная проверка, возможно и спектакль, что разворачивается сейчас перед ней, так же его часть. Девушка закусывает нижнею губу, от досады и так думается легче. Почти игнорирует слова стража, ловя обрывки фраз. Но этого вполне достаточно. Слов, что подтвердили бы её догадки или опровергли бы - в них нет, остальное всё несусветная чушь. О любви, привязанности, жизни без неё и ещё какая-то романтическая фигня. Алансон  далека от вышеперечисленного. Брак с Энтони и тот, нельзя назвать романтическим поступком или действием, совершенным по любви. Симпатия – да, удобно и хорошо – тоже да. От того Кария и считала, что крепче брака с подспорьем в виде этих трёх китов, в мире нет. А на любви далеко не уедешь. Так, о чем это она… Алансон встряхивает головой, прогоняя лишние мысли, воспоминания. Любовь оставим неудачникам, воспоминания через чур ранимым и сентиментальным, а ей нужно решить проблему здесь и сейчас. Явно слетевший с катушек Фаррелл, другого решения в кипящей, словно ведьминским котёл, голове Алансон пока не могла отыскать. Ей бы сесть и подумать, да где уж там… когда тут каждую секунду спешат потревожить личное пространство, распуская руки и губы. Мало было одной пощёчины, а рука до сих пор немного ноет, хорошо, когда есть вторая.
- А ту боль что уже причинил, можешь исправить, - бросает она ему прямо в лицо, когда мужчина вновь оказывается слишком близко. Непозволительно близко. Хорошо, что она уже не школьница и не краснеет при виде симпатичного мальчика, иначе он мог бы всё неправильно понять. С недавних пор ей стало всё равно на людей, что он укладывает в сырую землю, на ещё большую боль, что причиняет живым, и на Мэйса. Однако сейчас покойный друг должен был стать тем, кто заставит Брэндана сбавить обороты. А у Карии бы появилась минутка-другая, чтобы всё осмыслить. – Если ты меня любишь, - Алансон замолкает на секунду, аж самой смешно, и она пытается сдержать тот самый смех. – Верни мне то, что у меня забрал, - ещё минуту страж смотрит на её влюбленными глазами, а потом отводит взгляд задумываясь. – Не можешь, - победа близка, если всё это действительно проверка, неужели у неё получилось прощупать именно тот путь, который даже Фаррелл не смог предусмотреть. – Что и требовалось доказать. Доминик, которого я знаю – эгоист. Способный думать лишь об осуществлении своих планов. Он не может любить, никогда не мог. Для него любовь и другие похожие чувства – слабость, а слабости он ненавидит.  И я примирилась с этим, когда встала на его сторону. А теперь отпусти меня и заканчивай этот цирк. Может Кария и не та, кто должен и может рассуждать о чувствах, все её знания поведал интернет.  И сказанное сейчас грубовато. Раньше она никогда не говорила Фарреллу, за кого принимает и кем считает. Быть может в Ирландии… или, когда уходила от него в первый раз… Но разве не к этому он стремится? Если бы хотел, чтобы весь мир его любил, то и вел бы себя иначе. Как известно: как ты к людям, так и они к тебе.  Он заслужил . Кто он такой, чтобы вести себя подобным образом и говорить о любви. Она боготворила его в Академии. Прошло не мало лет и давно забыто, но нельзя однажды прийти к девушке, сказать, что любишь, а дальше жить так, будто ничего не случилось. Кария плохой человек, но она не Фаррелл, она не так давно ещё шла на поводу у своих чувств и эмоций, когда он с самого начала жил жизнью эмоционального инвалида. Что сейчас бесило Алансон и восхищало, одновременно.
Англичанка прилагает немного усилий и отталкивает мужчину от себя, спокойно возвращается в гостиную, забирая телефон с дивана.  – Если мои слова сейчас не привели тебя в чувства и не прекратили игру в героя любовника, то я настаиваю на том, чтобы показать тебя доктору. Резко заканчивает девушка и направляется в свою комнату. За спиной слышит тихое шарканье ног, уже не опасаясь. Она уверенна, что смогла всё закончить, и внезапная любовь действительно глупая шутка. Карии не смешно. А если хватит наглости продолжать, всё отрицая, - стражница и здесь знает, как быть, она подыграет ему. Так же ярко и эмоционально. Интересно надолго ли его хватит? А потом она просто найдёт решения. Девушка заходит в комнату, решив на всякий случай закрыть за собой дверь, но что-то мешает.  – Что такое, любимый? Англичанка сдавленно улыбается и смотрит вниз, нога мужчины вот что мешает. – Ты простишь мне то, что я её сломаю, - милая улыбка больше похожая на безумную. Сумасшествие заразно?

+1

6

От наплыва странных эмоций кружится голова. Перед глазами плывет необычная пелена, от которой мысли путаются, и невозможно понять, что правда, а что ложь. И важно ли то, что он знал прежде, и к чему стремился? Вопрос сложный. Некая часть в нем бунтует и говорит, чтобы он очнулся, пришел в себя, но вроде он в себе, в порядке, в здравом уме и трезвой памяти. Нечему бунтовать, не от чего просыпаться.

То, что говорит Кария, доносится до него словно сквозь туман. Далекое эхо. Далекий отзвук. С трудом он заставляет себя тряхнуть слегка головой. Прийти в себя с трудом получается. Звуки становятся четче. Яснее. И он затуманенным взором оглядывается, но отчетливо видит лишь ее. Как будто все, что окружало, перестало иметь всякое значение.

Раньше все было таким простым, а сейчас… еще проще. Чем больше он об этом задумывается, тем сильнее понимает, насколько он был глуп. И абсолютно не понимает, почему Кария злится, почему она недовольна. Хотя это его не особенно беспокоит, так как чем ближе он к ней находится, тем сильнее утрачивает связь с реальностью.

А она… она, несмотря на недовольство и резкие слова, лучится, точно вокруг нее золотистая аура, и ему хочется находиться рядом с ней. Слушать ее голос. И наблюдать за тем, как свет играет в ее волосах. Интересно, какие они на ощупь? И почему раньше он не задавался такими вопросами? Да. Он действительно был идиотов, потратившим столько времени на какие-то нелепые цели и занятия. Но теперь с этим покончено.

- Доктору? – что-то в нем поднимает легкий оттенок тревоги. – Ты ранена? Тебе плохо? Нужен доктор? Давай вызовем. И убьем, если он не поможет…

Мысли мечутся из стороны в сторону, не желая приходить в спокойствие, а он все больше убеждается в том, что ему нельзя отходить от нее. Не хочется. И не отойдет. По этой причине он идет за ней, встречает небольшое препятствие в виде двери, но та не играет большой роли – он просто легко толкает ее и проходит в комнату, ища то, что ищет Кария.

Отчего-то все, связанное с ней, становится неимоверно важным. Вот только ее раздражение… Она чем-то раздражена?

Ничего толком непонятно, и все путается, а чувства и эмоции бесятся, скручиваются вокруг него, выбивают почву из-под ног. Он продолжает вертеться вокруг Карии, не собираясь уходить никуда, хотя она явно этого хочет. Уголком сознания он это прекрасно осознает, и почему-то пытается всему этому сопротивляться, но не понимает, почему и с чем именно ему нужно бороться.

- Если все в порядке, то давай погуляем. На улице такая хорошая погода… - он останавливается, задумываясь о чем-то, а затем отрицательно качает головой. – Нет, нет. Не надо. Там много людей. Туристы… Лучше провести время наедине. Как считаешь?

Вопрос задан, и он готов утверждать, что ответ будет абсолютно положительным. Кария ведь не откажется. Зачем это ей нужно? Все ведь нормально. И они сумеют больше времени уделить друг другу. Он сможет наверстать упущенное, насладиться общением с ней вместо того, чтобы гнаться за какими-то непонятными теперь целями. Он любит ее. И чувства должны быть взаимны, ведь так? Он сделает все, чтобы было все именно так.

Идеально. А это цель…

- Ты не веришь… Я тебе докажу, что все всерьез. Почему ты злишься? Пойдем. Может, что-нибудь вместе посмотрим? Ты вроде смотрела сериал, да?

Речь похожа на бессвязный поток. И ему самому так отчасти кажется, но с другой стороны для него все четко и понятно. И он знает, что для Карии тоже все понятно. Он довольно смотрит на нее, ожидая ее согласия, крепко хватает ее за руку, не собираясь отпускать, точно если он это сделает, то все – мир рухнет, они погибнут, случится что-то плохое… Забавно.

- Кария? Ты же мне веришь, да?

Не верит, но он все докажет. Это не займет много времени, ведь он, в конце концов, умеет добиваться своих целей. Любой ценой. Правда, на этот раз задача, похоже, сложнее, но от этого она не становится менее приятной. Так или иначе, но она поверит ему.

+1

7

Несколько секунд проведенные за небольшой преградой, в виде двери, заставили Карию остановиться и подумать. Пусть Брэндан и не оставлял её теперь ни на минуту, но целоваться и распускать руки больше не мог, сдерживаемый куском дерева, но его вседозволенность пугала и заставляться сторониться от него, словно от прокажённого. Пока его руки были на виду, Алансон смогла собраться и подумать. Хотя его многословность не хуже распущенных рук сбивала с толку.
Стражница пыталась ответить на два вопроса: что случилось и как быть? И первый вопрос волновал её сильнее первого. Тактика просто сбежать, наговорив обидных вещей не сработала. Наверное, в мире не существовала слов, чтобы обидеть такого, как Фаррелл. Так что затея изначально была глупой. Был вариант подыграть. Правда Алансон всё ещё подозревала в резкой перемене, очередную проверку. Сейчас она, забывшись, начнёт подыгрывать, а потом узнает, что провалилась. Потому как не должна была строить из себя влюблённую дурочку. Но ему-то можно, - стражница сжала кулаки с такой силой, что ногти впились ей в кожу. Жест призывал её не отвлекаться, думать о сложившейся ситуации и способе её решения. Сложно будет доказать, что она просто решила подыграть. Слишком много за ней числится промахов, нет гарантий, что Брэндан смирится с ещё одним и не выгонит её (в лучшем случае; в худшем она навсегда останется в Мексике). Не такой уж плохой вариант, особенно если учесть её чувства к этой стране. Жест с кулаками повторился. Она вдруг почувствовала в правой руке, мокрое и липкое. Должно быть перестаралась. Кария быстро вытерла руку о карман на джинсах. Продумать свои дальнейшие действия оказалось куда сложнее. Соображать быстро и в стрессовой ситуации англичанка умела. Проблема закачалась в другом: в ситуацию, происходившую сейчас она ещё ни разу не попадала. Жизни ничего не угрожала, а значит и думать здесь не о чем. Девушка закрыла глаза, втянула носом воздух, на секунду задержала дыхание. На выдохе она встретилась взглядом с несостоявшимся возлюбленным. Она попробует просто вести себя спокойно. Первый шок и желание запустить в мужчину тяжёлым предметом (и она запустила, жаль, что не попала) больше её не беспокоили. Однако второе она предпочитала держать наготове. Мало ли ситуация ухудшиться. Куда уж хуже.
- И что мы будем делать? В бутылочку поиграем? Не в силах удержать себя от саркастического замечания. В Академии она любила эту игру. В редкие дни удавалось вырваться из-под чуткого присмотра преподавателей и огромного вороха домашнего задания, чтобы развлечься с ребятами на курс старше себя. Однако от одной мысли, что придётся целоваться с Фарреллом, хотелось округлить глаза и врезать наглецу, который мог такое предположить. Не сказать, что стражнице не понравилось, наоборот. Просто она никогда не рассматривала мужчину, как объект своей влюблённости. Разве что в Академии. В те годы влюбляться в парней старше себя; загадочных и мрачных, было своего рода хобби. Что подделать, переходный возраст; подростковая влюблённость; отсутствие жизненного опыта. Вспомнить страшно. Англичанка замечает своё отражение в зеркальной дверце шкафа, она улыбается. Должно быть её подсознание сочло эти воспоминания приятными. Едва ли. Улыбка пропадает.
- Не самый удачный день, - не мало усилий уходит, чтобы ответить спокойно и не отшатнуться в сторону, когда мужчина берёт её за руку. – Но я уже не злюсь, всё хорошо. С каждым словом голос становится мягче. Решить для себя, что возможно Брэндан подхватил мексиканскую лихорадку и становится проще смириться с происходящим. Правда не слышала стражница о болезнях с похожими симптомами. 21 век за окном, болезни прогрессируют чаще, чем Алансон делает вдох-выдох. Всё равно, оправдание так себе. Пускай, для начала сойдёт. Разве общество не советует решать проблемы по мере их прибавления. Впервые в жизни, англичанка решает пойти хоженым путём. – Ничего я не смотрела, убивала время, пока тебя ждала. А ты…- отдёргивает себя. Никто не говорил, что будет легко и получится с первого раза. – А ты где-то очень долго пропадал. Интересный факт, который Алансон сразу пропустила. Слишком долгое отсутствие, в которое с её напарником могли много что успеть сделать, а ей теперь разбирайся. Удружили. Найду, убью.
- Верю, - доверяю собственную жизнь скорее. Вера понятие сложное, как в сути своей, так и в его зарождении между людьми. Брэндан был не из тех, кто открывался людям, а Кария не из тех, кто слепо расходует веру на каждого нового человека в своей жизни. Без сомнений он многое не договаривал, предпочитая оставляться что-то для себя. Так бы поступила сама стражница, потому и не требовала большего. Не известно можно вообще ли довериться друг другу на все сто процентов. Однако сейчас Кария решила соврать, это удержит от не нужных вопросов и пустой траты времени.
- Ты что-то задумал? Осторожно интересуется англичанка, пока они, держась за руку входят в гостиную чужого дома. – Знаешь, не важно. Она решает действовать дальше. – Ты любишь меня, значит сделаешь всё что я захочу, - утвердительный ответ не требуется: - тогда прогуляемся? К той самой ведьме, у которой ты сегодня был. Я плохо сплю и не отказалась бы от зелья, чтобы побороть кошмары, - Кария спешит объяснить своё желание и избежать лишних допросов. По крайней мере ведьма может обеспечить магией, чтобы до поры до времени успокоить героя-любовника, пока Алансон ищет разгадку происходящего и пути решения.

+1

8

Эти чувства – ни на что не похожие, по крайней ере, он не опознает их – они какие-то чужеродные, хотя все его существо кричит о том, что все это правильно. Он не может сказать, что испытывал что-то подобное раньше. Нет. Не доводилось, или же он сам себе не позволял. Хотя, скорее всего, не получалось – вряд ли у него хорошо получалось в столь ранние годы контролировать все, что он сам чувствует. Или же он тогда так сильно был увлечен собственными идеями, что не обращал внимания ни на что иное…

Все это крайне сложно, а сознание мутнеет, туманится, и стоит только внимательнее присмотреться к этому, как все резко начинает казаться чистым, прозрачным, таким, каким все оно и должно быть.

И ведь что-то продолжает говорить, что все это неправильно, хотя самому Доминику на это плевать – восторженность, слепое обожание, которое притягивает его к Карии, заставляя забывать обо всем остальном мире, обволакивает весь разум.

- Не самый удачный? – мысли с трудом текут, анализируют, и единственное, что им помогает, так это то, что все это связано с Карией.

Где-то пропадал. Он не так хорошо все помнит, уже успел выбросить из головы все, что ему показалось ненужным и неважным. Кому есть дело до ведьмы или до тех дел, которыми он занимался, когда есть Кария, верно? Доминик ничего не говорит, предпочитая просто тонуть в своих ощущениях, которые ему в новинку. Они странные, такие необычные, слишком отчетливые, расставляющие все по своим местам.

Все прочее, определенно, не имеет значения. Кария ему верит. Он ей верит, и себе верит… наверное. Он широко, счастливо улыбается от ее ответа. И отчего-то у него вызывает тревогу то, как он на все реагирует, и старые привычки дают о себе знать, когда он предпринимает небольшую попытку остановиться и подумать над тем, что же происходит, но эмоции сменяются, и вот он вновь переключается на нее.

Доминик кивает головой, соглашаясь с Карией. Прогуляться, значит прогуляться. Но к ведьме зачем? Он не до конца понимает, пока она не объясняет, и тогда он подходит к дверям, открывая их перед ней и направляясь вслед за ней.

На улице тепло. Даже жарко. И приятно дует свежий ветерок. Когда он возвращался домой, его не было. И это не может не радовать, хотя он акцентирует на этом внимание не особенно сильно, предпочитая идти рядом с Карией, готовый сделать все, что она захочет, лишь бы оставаться где-то неподалеку от нее.

- А почему тебе снятся кошмары?

Вопрос приходит в голову, вылетает изо рта, облекаясь в словесную форму, так быстро, что он даже не успевает понять, а зачем ему это узнавать. А затем понимает и вспоминает, что ему нужно знать о Карии все. Разумеется, все это действительно очень важно. И никак иначе. В этом нет никаких сомнений.

- Лавка ведьмы через три улицы. Там, кажется, красная вывеска была… - он не помнит названия, но красный цвет отпечатался в его сознании. – Думаешь, она тебе поможет? Я… не помню, помогла ли она мне. Наверное, на что-то отвлекся. Ты хочешь ей довериться?

Зачем ей доверять, если он не знает, стоит ли верить той женщине, лицо которой почему-то засело в голове. Что-то явно не так. И это вызывает тревогу. И он не может это игнорировать. Ему не хочется подпускать туда Карию, ведь неизвестно, можно ли доверять неизвестному человеку, но если она говорит, что ей нужно зелье, значит, ей нужно зелье, и кто он такой, чтобы противиться этому…

Впрочем, об этом не успевает надолго задуматься. Взгляд застревает на Карии, и появляются новые вопросы – о том, о чем она думает, и почему она была раздраженной… Кажется, что он что-то понимает, но что-то постоянно упускает, и все же…

- О чем ты думаешь?

+1

9

В комнате по-прежнему работает телевизор, и он всё так же показывает мексиканский сериал. Сейчас на экране эффектная брюнетка, в ярком платье с декольте, при взгляде на которое забываешь зачем пришёл. Главный герой, впечатлительный мужчина, как раз был из рядовых рабочих, что в самом ярком сне представить себе не мог, увидеть у своей лачуги красивую девушку. Так ты вроде не смотрела сериал, - тут же язвит внутренний голос. Всё верно, не смотрела, по крайней мере не пыталась понять всё, что там происходит. Но мексиканцы видно хороши в том, что делают и понять героев, ситуацию, можно по мимолётному взгляду на экран. Стражница подмечает, как герои неплохо смотрятся вместе и тут же выкидывает эту мысль из головы. Творящееся вокруг романтическая чепуха, сама того не осознавая, Кария медленно поддавалась её влиянию. Стражница поспешила найти пульт и выключить проклятый зомби ящик. Сейчас ей хватит одного героя-любовника. С экранным пусть брюнетка с декольте разбирается. Она подавила смешок. Мексиканские мыльные оперы славились своими веселыми разборками между влюблёнными. Говорю же не смотрела, - опережая очередной подколи от её всезнающего внутреннего голоса
- Ну-ну.
- Мне рассказывали.
- Ну-ну,
- и все сделали вид, что поверили друг другу; а ещё, что болтовня с самим с собой, тоже вполне обычное явление.
- Не самый, - печально заключает Алансон, наконец найдя пульт (стервец в беготне завалился под диван) и выключает телевизор. Тот ярко вспыхнул напоследок и превратился в обычный чёрный ящик, сносно отражающий объекты гостиной. Англичанка изучает разгром, устроенный на кухне. Будь кухня её, она бы уже взбесилась. А так чужой дом, можно делать всё что угодно. Да хоть сжечь его не прощанье. - Идём, - англичанка укладывает волосы на одну сторону, смотрит на себя в экран телевизора, ловко подхватывает мобильник и выходит на улицу.

- Просто снятся. У всех бывают кошмары. Сменим тему. Отведи меня к той ведьме. Как любой человек, Кария не раз и не два думала, чтобы поделиться с кем-нибудь; рассказать, что творится на душе; беспокоит. В обычной, прошлой жизни она задумывалась об этом почти каждый раз после расправы с темной. После охоты всегда непросто прийти в норму. Картины смерти, распотрошённых тел, когда-то живых людей. Мысли о том, что и темная раньше была человеком, а следствие, как человек может такое сотворить? Это сейчас она получила ответы на многие свои вопросы. Вернее, она перестала их задавать. Принимай случившееся как то, что уже произошло и живи дальше. Поделись с ней кто-то этой простой истинной немного раньше, кошмаров можно было избежать. Никто не торопился. Хранил секрет десятилетиями и усмехался, наблюдая как другие мучаются. Впрочем, может и нет никакой тайны, просто человек познает то, что необходимо в специально отведенное время.
Ждать Кария любит меньше всего.
Сейчас посмотрев на Брэндана, она задала себе один простой вопрос «может стоит ему всё рассказать»? Уж не знаю кто или что на него так подействовала, но влюбленный Доминик в своём новом состоянии многое бы мог понять.  На секунду в голове промелькнула мысль «оставить всё как есть» и тут же была подавлена. Она пошла за сильным лидером. Человеком, который знает, чего хочет и берёт это. Он обещал научить и раскрыть некоторые секреты. Обещал воспринимать её как личность, а не как должное. На это Кария была согласна, никак не на меньшее. Кому нужен фанатик, стоящий сейчас перед ней. Какая от него польза? Завтрак в постель, да труп незнакомца под дверью, что напутал с заказом пиццы. Кария так хотела Маргариту. А ей уже никто не требуется для последнего. Убить она сама может. Или хотя бы попытается.
Нет, цирк пора было заканчивать. Найти способ и разобраться что к чему. Отбросить. Положить в большой сундук под амбарный замок, все мысли, что стоит с кем-то поделиться и жить будет проще. Сейчас она не так уж и обременена. Делай, что хочешь, навсегда выжигая свет внутри. Чем чернея душа, тем проще следовать велению сердца. И тем меньше уходит сил на разного рода переживания.
Несмотря на то, что сегодня празднования дня Мёртвых подходила к концу, люди не спешили расходиться. То и дело Кария натыкалась на толпу ряженных людей. Брэндан получил несколько тычков пока пробирались сквозь толпу. К концу оживленной улицы они уже ловко лавировали между незнакомцами. Дул прохладный ветерок, он принёс едва уловимый запах выпечки и моря. В животе заурчало, но звук был подавлен шумом толпы.  – Хуже точно не будет, - пришлось приблизиться почти вплотную, чтобы Брэндан смог услышать её ответ.
- Ни о чём, - они спускаются по улице, становится тише, теперь можно спокойно разговаривать не повышая голос. – Мне нравятся такие моменты, когда ты действительно ни о чем не думаешь, - не знаю ловко ли получалось врать, но нельзя же было вот так просто взять и выдать Брэндану все свои размышления. А Кария сейчас думала, очень много и отчаянно. Её мозг работал как десятки компьютеров, того и гляди закипит. – Люблю «День Мёртвых», - стражница постаралась переключить тему разговора со своей персоны, на происходящее вокруг. – Что думаешь?
Улицу преградило скромное шествие: компания ребят, ярко разрисованных и одетых в костюмы скелетов. Первые два «скелета» несли в руках черепа, Карии оставалось лишь надеяться, что черепа в их руках бутафория. Хотя она где-то читала, что в Мексике не гнушаются использовать и реальные кости. Ещё двое держали свечи, а те, кто замыкал колонну встретили горе парочку музыкальными инструментами и флагом их родины.

+1

10

Безумно приятно просто находиться рядом. Просто наслаждаться жизнью, что кипит вокруг. Солнечная Мексика. И, кажется, он был не совсем доволен тем, что они прибыли сюда, пусть и не на долгий срок? Неважно. Теперь уже не так важно, по крайней мере. Все осталось в прошлом, как и все те планы, которые он строил. Он уже не помнит, о чем они, к чему должны были привести его, как не помнит уже и того, каким он был сам до… чего? До того, как понял, в чем же истинный смысл его жизни?

Все действительно перемешалось в нем, и он не знает, к чему все это должно в итоге привести. А может он и не думает вовсе об этом. Может, впервые в своей жизни не строит планов и не занимает свою голову размышлениями о том, что же ему нужно сделать сегодня, потом завтра, а после в дальнейшем.

Сложно сказать. Доминик чувствует, как его голова трещит по швам, но в то же время знает, что его переполняет счастье?

Он не понимает, как можно назвать это чувство, которое он испытывает, стоит ему лишь раз взглянуть на Карию. Всю свою жизнь он потратил на то, чтобы стать сильнее. И он действительно стал сильнее. А теперь он осознает, что все это бессмысленно. Точно сухой песок, весь смысл высыпался сквозь пальцы, и он пытается сконцентрировать свое внимание хотя бы на чем-то, чтобы не растрачивать его понапрасну. И оно сосредотачивается только на Карии.

Он впервые чувствует что-то вроде такого обожания. Ему кажется, что он часами, а то и днями готов смотреть на нее, любоваться тем, как она двигается, как говорит и как смотрит. Кажется, что он готов сделать все, что она попросит, и даже сверх того. Все для того, чтобы она была счастлива. Странно, что раньше он ничего подобного не ощущал. Был глупцом или кто-то открыл ему на это глаза?

Что же произошло, чтобы в нем произошли подобные перемены? Вопрос появляется, затем исчезает, растворяясь в спутанных мыслях.

Он не хочет об этом задумываться. Тем более, что рядом с ним находится Кария. А поблизости вдруг появляется какая-то процессия. Доминик вспоминает о том, что сегодня в этой стране День Мертвых. Праздник старый, почитаемый мексиканцами, непонятный для него, а может, он не помнит, он сам никогда не вникал в обычаи иных рас и народов. Вероятно. Всю свою жизнь он тратил не на то, и если бы ему дали новый шанс, шанс начать все с самого начала, то он явно не потратил бы на это – потратил бы на Карию.

- Если тебе нравится, то и мне нравится, - уверенно заявляет он, с мягкой улыбкой наблюдая за тем, что вокруг творится.

Как странно. Как необычно. Все, кажется, сном. И только Кария реальна. Как будто она и только она удерживает его на связи с настоящим, осязаемым миром. А так дай немного расслабиться, и все – он потеряется в трех соснах, не зная, в какую сторону податься. Он не понимает в точности, что происходит, но понимает, что ему нужно быть рядом с ней, не отпускать ее от себя… от мысли о том, что ее придется потерять из виду, вдруг бегут мурашки по коже.

Музыка, которая играет рядом, ему нравится. Как нравится и то, как все выглядит. Ярко, очень красиво. Да, ему, пожалуй, нравится День Мертвых.

- Да, мне определенно нравится этот праздник, - произносит, не до конца понимая, как он это заметил только сейчас. – И почему я не замечал всего раньше. Этот город прекрасен. И… и ты прекрасна.

Внимание вновь зацикливается на Карии и, похоже, не собирается перекидываться ни на что иное. Хотя он даже и не старается сделать все, что нужно для того, чтобы переключиться на что-то. Кажется, они шли к ведьме. Кажется, вокруг них праздник. Но кому какая разница, что они делали и что вокруг? Ему точно нет дела. Наверное, нет дела…

По крайней мере, ему по душе настоящее. И он бы не хотел ничего менять. Только стоять здесь и наблюдать завороженно за Карией.

+1

11

Чем больше их подхватывал поток празднования, тем сильнее путались мысли. Когда Кария только преодолела порог арендованного дома, она чётко понимала, что с её Брэнданом что-то случилось. Он больше не тот человек, за которым она последовала. И ей хотелось всё исправить. Стражница была уверенна, что здесь постарался кто-то незнакомый. Решил поразвлечься с чужими жизнями. Хорошо. Она готова принять правила игры, но победитель будет один. И Алансон точно знала, кто. Преодолев как минимум квартал; не раз увлекалась разрисованными лицами прохожих: как правило, парни наносили на себя лишь темные оттенки краски и напоминали самый жуткий кошмар, в то время как девушки выбирали светлые и яркие оттенки, стараясь подчеркнуть высокие скулы, аккуратные носики и пухлые губы. Пёстрые костюмы, пышные юбки, красивые голоса, что напевали мелодичные песни на мексиканском. Девушки кружились в танце, подхватываемые своими партнёрами. Кария невольно залюбовалась и несколько раз останавливала Фаррелла, чтобы не прерывать танец. В круговороте музыки, танцев, красивых людей, сменялись и мысли. Намерение всё исправить, потеснилось, пропуская вперёд желание ничего не менять. Вернее, размышления, смогла бы Кария жить здесь? Да в любой другой стране. В обществе мужчины, который пусть даже думает, что влюблен. В конце концов большинство женщин разве не так живут? Каждое утро просыпаясь в постели с тем единственным; готовят завтрак, разбегаются каждый на свою работу; встречаются за ужином и перед сном вместе чистят зубы. По выходным выгуливают любимого лабрадора, а на день святого Валентина едят конфеты в виде сердец и смотрят глупые мелодрамы. Женщина думает – вот она любовь, а мужчина не спешит её переубеждать. Ни тебе цветов без повода, ни подвигов. Семейный бюджет половина которого уходит на любовницу, а если её нет, есть извечные упреки в сторону супруги. Англичанка взглянула на стража, внимательно изучила его черты лица. Когда они не сталкивались взглядами, мужчина изучал происходящее вокруг. В его взгляде она отчетливо улавливала повадки старого Сильвы. Вот так он осматривался по сторонам: аккуратно и подозрительно, выискивая не существующей за ними слежки. А когда находил для себя что-то подозрительное, его рука обхватывала рукоять кинжала. Глазами он всегда искал пути отступления. С момента внезапных перемен мало что кардинально изменилось, пожалуй, вместо кинжала он теперь сжимал руку англичанки. Натыкаясь на что-то интересное в толпе, она чувствовала, как хватка крепчает.
- Спасибо, - ничего более подходящего в голову не пришло и стражница смущенно отвернулась. Хотя бы потому что давно не слышала комплиментов в свою сторону. Ещё немного и она совсем забудет, какого это чувствовать себя женщиной. Но это говоришь не ты, - немного разочарованная улыбка, скрытая за упавшими на лицо волосами. Сказать, что чувствуешь себя глупой, просто не сказать ничего. Перемены затронули все аспекты её личности, забыв только о том, что она женщина. В бегах, за охотой или решением очередной проблемы, забываешь обо всём, кроме цели, для которой прикладываешь немалые усилия. Чёртова Мексика заставила вспомнить. И как же всё неудачно вышло.  Алансон ещё раз осмотрелась по сторонам, стараясь не смотреть в сторону Брэндана. Он не был ей противен, скорее наоборот. Противно было от самой себя.
– Давай ускоримся, кто знает вдруг ведьма решит закрыться пораньше и тоже отметить праздник. Алансон покрепче ухватилась за руку мужчины и повела его вперед, расталкивая собравшийся народ.
За спиной остались голоса недовольной толпы, а квартал вдруг сменился на тихий и безлюдный. Они свернули с главной улицы, по которой и двигалось праздничное шествие. Большее похожее на стихийное, чем на заранее отрепетированный и одобренный администрацией города, парад. Но если вспомнить, что сегодня был последний день «дня мёртвых» то всё встало на свои места. Встречные гуляния, лишь отголоски отшумевшего на всю Мексику первого дня праздника. Стражница вздохнула с облегчением. Немного жаль, пропустили первый день, однако они наконец оказались возле входа в лавку. Подтверждение не требовалась. На улице, украшенной маленькими декоративными балкончиками, горшками с цветами. Пёстрыми дорожками из мелкой мозаики, узкими улочками и массивными старыми дверями, разукрашенными тонкой резнёй. Лавка очень гармонировала с общим пейзажем. Яркая, неоновая вывеска гласила и приглашал путников войти. Стеклянные двери, на больших окнах, в качестве украшений, развешаны карты таро, за окном большой стеклянный шар на подставке в виде двух скелетных рук. Очень атмосферно. И очень напомнило ведьминский квартал в Арденау. Магазины ещё неопытных колдунов и ведьм. Те ничего еще не понимали в магии, но уже считали себя вполне самостоятельными, чтобы вести собственное дело. Дети, - Кария поправила волосы, спрятала кинжал под рубашкой и вошла в лавку. Колокольчик звякнул, приветствуя двух путников.
- Живые есть? Негромко позвала англичанка. Прошла секунда. Другая. Никто не вышел их поприветствовать. Тогда Кария настойчиво подёргала колокольчик на двери, привлекая внимание глухой ведьмы. – Я видела свет, так что, если вы вдруг собираетесь закрываться, вам придётся с этим повременить. Голос стал твёрже и настойчивей, уходить без ответов Алансон не собиралась.

Отредактировано Karia Farrell (2019-04-16 14:56:34)

+1

12

В памяти с трудом возникают вспышки – воспоминания о том, как он сам шел по этим улицам. Он куда-то направлялся, с какой-то определенной целью. Сейчас все вылетело из головы, и он только позволяет себе расслабиться и почувствовать себя спокойно. Несколько странное ощущение – такое, как будто ничего подобного он не чувствовал крайне долгое время. Впрочем, так оно и есть. До этого дня он не позволял себе так рассеяно брести по городу вслед за той, с кого не сводил взгляда.

Вокруг бушует праздник. Честно, он не представлял столько красок. Среди всего этого они с Карией сильно выделяются, но никто не обращает на это внимания – туристы, что с них взять. Доминик осматривает себя, точно желая вспомнить то, во что он одет. Все лишнее как будто покинуло его память, уступив место иным вещам. И он ничего против этого не имеет. Приятно быть здесь, хотя он многое пропускает мимо своего внимания, забывая о том, как раньше подмечал едва ли не каждую деталь в окружающем мире.

День мертвых остается позади, как только он входит в ту самую лавку. Странно пахнет чем-то знакомым. Странно напоминает о том, что здесь что-то произошло, а вот что именно он уже не помнит. В голове туман, а он не особенно горит желанием обдумывать что-то неважное, которое не имеет никакого значения.

В голосе Карии он улавливает нотки раздражения и недоуменно всматривается в ее лицо. Она чем-то недовольна или ей и в самом деле не так хорошо. Доминик не задает вопросов, спокойно позволяя себе осмотреться – не ради любопытства, просто так.

- Может, она отошла?

Ему чудится, что он точно так же пытался дозваться этой женщины. Смутно помнится, что та была чем-то раздражена. В памяти щелкает, он вспоминает, что знахарка глуховата.

- Она глуховата. Я вспомнил…

На миг его лицо озаряется радостью от того, что он что-то да вспомнил, а затем наступает облегчение, так как ничего больше вспоминать и напрягаться не требуется. Хотя, наверное, и это Карии не особенно не нужно. Зачем ей знать о том, что ведьма глуховата, если ей нужно всего лишь одно из ее зелий? Он чувствует легкую досаду на себя самого, так как ничем полезным ей не может помочь.

Но это только сейчас. Он уверен в том, что он сможет все в будущем сделать. Все, как захочет Кария. В мыслях мелькают различные варианты, вопросы, которые нужно будет задать и узнать, что ей действительно интересно, чего она и правда желает. До него доходит о том, что он на самом деле мало знает о ней.

Недопустимо. Это нужно будет исправлять. Сегодня же браться и исправлять. Сразу после того, как они сделают здесь все дела.

Первый вопрос хочется задать прямо здесь и сейчас, но едва он приоткрывает рот, как из дальнего помещения медленно выходит женщина. Она ему знакома. Он ее вспоминает, хотя не может точно воспроизвести тот разговор, который шел между ними. Она была раздражена, и он не совсем доволен. Они повздорили?

Доминик заинтересованно смотрит на Карию, ожидая, когда она спросит о своем зелье. А вот ведьма явно недовольна. Хмуро взирает на него, затем переводит сердитый взгляд на Карию. Это ему уже не особенно нравится. Кария ей ничего не сделала, так зачем так на нее смотреть? Сильва настороженно вглядывается в женщину, как будто с трудом вспоминая, что ту лучше не злить. Странно.

Он не может точно сказать, чего нужно опасаться, но и в Карии чувствуется недовольство. Какой-то голос в сознании твердит ему о том, что нужно быть осторожным, а другой говорит, что нечего бояться. Все будет нормально. Он чувствует себя крайне хорошо. Правда, не совсем понимает, почему в магазине повисает молчание на несколько секунд.

- Ну, чего надобно? – хрипло задает вопрос женщина, обращаясь к Карии, а его точно игнорируя. – Желаете чего-то купить?

+1

13

Да где это старая карга, - Алансон натерпится покончить со всем. Она раздражённо переминается с ноги на ногу; прохаживается мимо окна. Останавливается чтобы прислушаться. В квартале отсюда гремят барабаны. Ещё секунда и они затихают, на смену приходит громкий голос. Мужчина торжественно вещает перед празднующей толпой. Она не видит всей картины, да и слов не разобрать, действие происходит слишком далеко. Обрывки фраз, восторги толпы, всё говорит ей о том, что люди сегодня довольны. Уже завтра они проснутся, пойдут на работу. Приступят к повседневным делам. Вновь поделятся на бедных и богатых. Но сегодня, сегодня они возьмут всё от праздника и будут жить воспоминаниями до следующего дня мёртвых. Стражница складывает руки на груди, улыбается. Сегодня она сама невольно поддаётся настроению толпы.
- Если бы я не видела её сверкающие пятки в дверном проёме, я бы подумала так же, - англичанка явно преувеличивает, пяток не видела. Ни тапочка, ни длинного подола юбки, что так любят здешние женщины от мало до велика. Но она определенно видела скрывающийся силуэт в окне и дребезжащие бусы, которые здесь используют в качестве штор. Разумеется, это мог быть обычный сквозняк, но есть одна маленькая проблема: сегодня в городе стоит просто адская жара и не было ни дуновения ветерка с самого рассвета. С момента как Кария переступила порог лавки и дверь за ней закрылась, стало лишь труднее переносить жару. Вывод, сквозняк во владениях ведьмы невозможен, по крайней мере не сегодня.
- В её же интересах поскорее нас услышать и стать порасторопнее, - в байку про ведьмовскую глухоту Кария не поверила. Жизнь ни единожды сталкивала её с колдунами и ведьмами, которые давно преодолели ни одну сотню лет жизни и все они выглядели всего на пару лет старше её самой и уж точно обладали отменным здоровьем. Когда ты имеешь доступ к неограниченной силе, единственное, что тебя должно беспокоить так это, - чтобы сила никогда не закончилась. А старость и немощность тела, болезни легко исправляется заговором на мёртвом языке или сильно вонючим зельем. Если ведьма притворяется глухой, то только ради целей, которые преследует. И доверяться ей ни стоит.
- Последний раз спрашиваю, живые есть? Англичанка нервно постукивает по оконной раме, смотрит на Брэндана, мерещится ли ей, но его глаза источают искреннюю заботу и привязанность. Она знает, что здесь есть какой-то подлог, но, как девушке, ей хочется верить и оставить всё как есть. Перестать следовать за разумом и хоть раз пойти на поводу у эмоций. Стражница улыбается, наверное, чтобы убедить Доминика в правдивости своего плана. Ему лучше думать, что здесь они ради зелья. Кто знает, какой ждать реакции, узнай он правду.
Кария отвлеклась, пора познакомиться с ведьмой и в её голову приходит отличная мысль. И ведьму вызовет и позабавится немного.
Стражница легко проходит к шкафу, тот мирно замер у прохода в другую комнату. С интересом изучает его. Баночки за стеклом причудливо играют в свете заходящего солнца. – Даю ещё минуту и начинаю разбивать по одной, - стеклянная дверца скрипит под натиском незваной гостьи. Кария выбирает квадратный бутылёк с ярко салатовой жидкостью. Осторожно трясёт. Кто знает этих ведьм, вдруг он защищён магией или еще хуже, взорвётся прямо в её руке. Ничего не происходит. Алансон решает, что возможно бутылёк бесполезен и внутри не более чем крашенная вода. Здесь живёт не ведьма, а очередная шарлатанка и она ничего не сделала с Брэнданом. Страшная догадка заставляет потерять уверенность, склянка почти выпадает из рук стражницы. Если бы не голос в голове, что лёгким дуновением коснулся её мыслей, приказав не трогать и поставить всё на место. Она подчиняется и видит уставшую женщину. Седые пряди выбиваются из-под оранжевой косынки. На ней нет ничего, даже слабо напоминающего юбку. Льняные брюки цвета мокко, застиранная рубашка, а поверх накинут растянутый свитер. Кария однажды слышала от одного колдуна, что чем дольше ты живёшь, тем сложнее становится согреть старые кости. А как ещё объяснить ведьму, дрожащую как осиновый лист на ветру. Дрожит она явно не от страха перед стражами.
- Долго же ты шла старая, - Кария закрывает шкаф. Немного грустно, не большой разгром позабавил бы девушку. В памяти до сих пор свежи воспоминания, в которых она уже нанесла визит одной ведьме и устроила пожар в её владениях, не понимая с чем играет. Кария кстати до сих пор не знает, выжила ли ведьма или погибла в пожаре. Какая разница. Ведьмой больше, ведьмой меньше. – Купить? Касается указательным пальцем своего подбородка, проводит по шее, закусывает нижнею губу. Жесты выдают в стражнице наигранное размышление. – Да, пожалуй. Я бы хотела что-то купить. Ведьма выжидающе смотрит на Алансон, явно раскусив её плохую игру. Девушка возвращается к двери, через которую они пришли, щелкает замок. Вот теперь поговорим. – Что ты ему дала вместо или быть может вместе с заживляющим зельем? Они слишком долго сюда добирались. Ждали пока им ответят. А Кария знает, что есть заклинания и зелья, которые обладают временным эффектом. Они либо проходят сами, либо остаются навсегда. Рисковать было нельзя. Какая бы внутренняя, борьба не велась сейчас в девушке, любящего только потому что так кто-то сказал, Брэндана, она рядом с собой видеть не желала. Никто не знает, что ждёт их впереди, но если однажды им суждено ощутить больше чем партнёрство, то чувства должны быть настоящими, а не идти из-под чьей-то указки. – Предупреждаю сразу, игру в незнайку оставь для своих клиентов. Что ты с ним сделала и как это исправить? Стражница проверила надежность замка и поспешила встать возле Фаррелла, готовясь то ли к урагану из отрицаний, то ли из непонимания происходящего.

+1

14

Чего-то в начинающемся разговоре Доминик не понимает. Он скрещивает руки перед собой привычным движением, наблюдая за тем, что происходит прямо сейчас. Кария раздражена. Знахарка неприязненно щурится, глядя то на нее, то на него. Ее лицо всплывает в его воспоминаниях, как будто в тумане. Нет, как он ни силится, он не может вспомнить, о чем с ней говорил, что ему от нее требовалось. И нет, он не знает, почему Кария зла настолько сильно. Может, он что-то не то сделал, или же что-то не то сказал? Вопросы взметаются в сознании и бередят разум, заставляя обдумывать сегодняшний день снова и снова, но…

Но снова и снова перед его глазами встает Кария. И правда – зачем ему думать о чем-то еще, кроме нее? И нет ему дела до того, что творится на улице, в стране, во всем мире. Ему, честно, нет ни до чего дела, только хочется все больше и больше наслаждаться ее компанией, пусть она сейчас и похожа на обозленную тигрицу, готовую вспороть глотку этой старой женщине. Не на него же она злится. Хотя она злилась всего-то некоторое время назад, и он так и не понял, почему, из-за какой причины.

- Я ничего не делала.

Самодовольный голос ведьмы проходит мимо его слуха, и он даже не обращает на женщину внимания, увлеченный любованием ненаглядной. Нет ему дела до того, что та делала или не делала. Сейчас все закончится, что бы ни происходило, и они пойдут в тот дом, может, прогуляются по пути, насладятся теплым мексиканским солнцем. Нет ничего такого в том, чтобы немного отдохнуть от того, чем они занимались все остальное время.

Проклятье. Он даже не помнит, ради чего они прибыли в Мексику. Кария говорила только что про заживляющее зелье… так, он был ранен? Иначе ради чего еще ему приходить в лавку к ведьме и что-то пить. Он что-то пил?

Мысли нехотя ворочаются в голове, пока знахарка недобро смотрит на Карию, заставляя и его подобраться на месте. Он знает, что если она сделает хоть что-то не так, то он вступится за свою любимую. Сделает все, что необходимо для того, чтобы ее защитить. Кажется, он и раньше так делал – защищал ее, значит, он продолжит так поступать с двойным усердием. И щадить себя не станет. Хотя пальцы неохотно дергаются, пытаясь добраться до кинжала.

Интересно, что будет дальше. Интересно, но он время от времени пропадает, стоит только заглядеться на Карию. Даже в таком состоянии он осознает, что из него выйдет плохой помощник. Ему нужно собраться, если он желает, чтобы с ее головы и волос лишний не упал.

- Я дала ему то, что он просил, - на губах женщины расплывается едкая улыбка. – И все. Что-то не нравится?

Карии что-то не нравится. Доминик не понимает, что. И не знает, правильно ли будет, если он спросит ее сейчас об этом. У него такое чувство, что он ничего не знает. Несколько неприятное ощущение, отдающее прохладой в сознании. Как будто что-то в нем пытается бороться с чем-то, но неумолимо терпит проигрыш раз за разом. Интересное чувство. Он находится в некотором замешательстве. Единственное, в чем он абсолютно уверен, так это в том, что он любит Карию, и готов ради нее на все, что угодно.

А он не верит. Он уверен, что не верит, но во всем ее убедит. Только нужно более подходящее место и время. Может, даже что-то, что успокоит ее…

Что может помочь с этим, любопытно?

Он обдумывает этот вопрос, гадая и перебирая в своей затуманенной памяти все, что он знает о Карии Алансон, практически не следя за сценой, разворачивающейся прямо перед ним. Он задумчиво смотрит перед собой, но все же он готов – если потребуется, он нападет на ведьму. Если Кария даст знак, он отреагирует. Если ей будет нужно, он сделает все, что будет нужно.

Мужчина приходит в себя, когда ведьма не выдерживает и из-за чего-то начинает хохотать во весь голос, чуть ли не вытирая себе слезы. Удивленно смотрит на нее, пока знахарка снова и снова заходится в истерическом смехе. Переводит взгляд на Карию, ожидая, что она объяснит, что к чему, но стоит только посмотреть, как все вопросы из головы улетучиваются и оставляют его внимательно ею любоваться. Смех ведьмы становится чем-то фоновым, не мешающим ему, не раздражающим.

- Тебе что-то не нравится, милочка? Ну… порадовалась бы… - и женщина хватается одной рукой за стол, держась другой за живот, и продолжает заливаться громким хохотом.

Доминик вновь смотрит на нее, вновь смотрит на Карию, но уже не отвлекается, заинтересованный происходящим. Нет, он определенно чего-то не понимает.

- Я что-то пропустил?

Задает вопрос Карии, но тихо, и голос его почти неслышен за смехом ведьмы, который не только не утихает, но и набирает обороты с каждой секундой все больше и больше.

0

15

Никогда ещё Кария так сильно не желала кому-то смерти. Даровать её лично и желательно, чтобы жертва мучилась напоследок. Тогда Алансон будет отомщена и сможет забыться сном младенца. Голову будоражат картинки расправы: первым бы она отрезала ведьме язык, чтобы та не смогла произнести заклинание. Следующие были бы руки. Колдуны и ведьмы опасные враги, они способны обращаться к силе будучи в бессознательном состоянии А когда перед тобой ведьма способности который ты не знаешь в полной мере, нельзя оставлять ей ни единого шанса дать сдачи. Размышляя, англичанка улыбается. Ухмылка получилась зловещей и пугающе неконтролируемой. Стражнице явно нравилось, то, что приходит в её светлую голову. Раньше она бы испугалась. Постаралась бы избавиться от своих мыслей. И, о боже, может быть даже исповедалась бы. Отцу. Кастер наставляет на путь истинный куда лучше клирика. Сейчас её жизнь претерпела колоссальные изменения и с каждым разом, что-то новое. То, что раньше предпочитала скрывать в самом далеком и пыльном углу шкафа со скелетами, хочется выпустить наружу. Поближе к солнышку, чтобы оно наконец пустило корни и обосновалось в душе навсегда.
Показало себя миру.
Больше она не боится стать для кого-то плохой, совершать отвратительные поступки. И Фаррелл стал одним из тех, если не главным, кто помог, направил и не осудил. Поддержал и научил. Стражница не простит себе если не поможет ему. Не вернёт миру своего Сильву. Каждому миру нужен злодей. Так устроено равновесие. Пока в одном месте творятся добрые дела, на другом конце города кто-то умирает от рук злодея. А если вся тьма из мира исчезнет, равновесие будет нарушено.
Кария больше не сомневается. Ведьма призналась и развязала руки. Необходимо заставить её все исправить и с ней будет покончено. Хотя, - англичанка останавливает руку в сантиметре от рукояти клинка. На одну ведьму, всегда найдётся другая. Более опытная. Если бы время не поджимало, Кария бы именно так и поступила. Но она уже здесь, перед ней та, кто всё затеял, зачем кого-то искать и посвящать во все детали.
- Очень сомневаюсь, что он просил приворотное зелье или как у вас называется та хрень, от которой бабочки в животе, солнышко ярче светит и птички звонко поют, - Кария посмотрела на Сильву. Когда тот прекращал с обожанем рассматривать её, переводил взгляд на ведьму его сознания пыталось проясниться. Но головоломке отчаянно не хватало деталей. Не знаю, как Доминика, но Алансон бы это ужасно раздражало.
- Порадовалась?! произносит стражница почти задыхаясь от возмущения. – Чему?! Он похож на персонажа мультфильмов, - да-да томно вздыхающею от любви принцессу, запертую в башне; или принца потерявшего голову от красоты возлюбленной, что теперь стремиться спасти её от злого колдуна, что запер её в той самой башне.
- Предупреждаю в последний раз, - стражнице трудно, приходится сдерживать себя. Свой крик застрявший где-то у самого горла и свои желания, покромсать старуху, не дожидаясь пока она всё исправит. – Исправь то что с ним сделала и тогда тебя не придётся хоронить в закрытом гробу, - Кария даёт понять, больше она разговоры вести не намеренна.
Клинок врезается в дверной косяк, задев край уха старухи. Тонкая красная струнка крови спускается вниз и пара капель падает на шею. Наступает тишина. Где-то в другой комнате шумно тикают часы. Проходит секунда, другая. Фаррелл нарушает тишину, что давила, звенела, разрывала на частив эти короткие несколько секунд.
- Слишком многое, - Алансон делает шаг к стражу, прикасается рукой к его лицу. Она знает, через что он сейчас проходит, пусть и не вполне осознано. Сейчас между ними одна только разница, - она довольна своими переменами. Сильва доволен. А вот англичанке совсем не хочется навсегда остаться подле влюбленного идиота. Не способного принять решения. – Доверься мне, - рука Алансон мягко переходит на рукоять его клинка, забирая его. Своего она лишилась, а без оружия она маленькая угроза. Хотя…
что для ведьмы клинок стражей.
- Я всё исправлю, - она подмигивает и отталкивает мужчину в сторону, бросаясь к ведьме. Та слишком давно пришла в себя и просто ждала момента.  На встречу Карии летит пламя, не будь оно синим, Алансон была бы уверенна в его огненном происхождении. А так, она лишь успевает увернуться и понаблюдать из укрытия, что оно сотворит с преградами на своём пути и что могло сотворить с ней. Попав в стену, пламя исчезает, оставляя после себя корку тончайшего и кристально чистого льда. Могла бы догадаться. Обогнув кресло, за которым стражнице удалось укрыться, не давая ведьме сплести новое заклинания, стражница выставляет клинок целясь прямиком в горло. Убивать не собирается (ну или как получится), необходимо не позволить ей колдовать и под страхом за собственную жизнь заставить всё исправить.
Стражница давно не боролась с ведьмами. Точнее совсем никогда. Прошлый раз не в счёт, она просто вломилась к ней в лавку и разгромила там все раньше, чем та смогла опомниться и помешать. Старая оказывается проворнее, а на первый взгляд из неё песок уже сыпался, - саркастично и очень вовремя подмечает внутренний голос. В этот раз укрытий не предвидится и всё что остаётся Алансон, бросить из ближайшего шкафа в ведьму пару склянок с разноцветной жидкостью и надеяться, что та не умрёт раньше, нужного Карии, срока.

0

16

Чего-то он, должно быть, не понимает в этой жизни. Настолько непонятно, запутанно и туманно еще не было. Вроде всегда он знал, чего хочет. Верно? Да. Так и есть. Он не может вспомнить, ведь при малейшей попытке вспомнить свое прошлое, голову начинает одолевать боль и все заволакивает туман, и создается впечатление, будто он старается продраться сквозь болото и тину к чему-то. К чему – не до конца ясно. Зачем – тоже непонятно.

Кария борется с ведьмой, а в его сознании что-то отчаянно щелкает, словно пытается вернуться на прежнее место. Вот только это «что-то» он не понимает. Или раньше понимал, но не понимает теперь из-за чего-то, что с ним произошло. Возможно, даже в этой лавке. Возможно, по пути домой. Ведь событий до всего этого он не помнит.

Травница падает на пол. Охает от боли и корчится. Склянки, кинутые Карией, попали в цель, и осколки от них порезали ее. Ей больно, а Доминик смотрит на нее и вспоминает, что и ему тоже было больно. Наверное, это чувствуется, как сильные ожоги. Или осколки оконных стекол… Он вспоминает, как выпрыгивал из окна объятой пламенем квартиры. Было и правда очень больно.

- Хватит, - скрипит женщина, пытаясь ухватить губами воздух. – Я… в шкафу зелье против приворотов. Ну? Довольна?

Ее лицо залито кровью – одна из склянок попала ей прямо в голову. Если бы Доминик мог ясно и трезво мыслить, то сказал бы, что Кария попала точно в яблочко.

Теперь дело остается за… чем-то. Чем – непонятно. Мужчина опирается спиной обо что-то, пытаясь понять, что тут происходит. Впрочем, взгляд на Карию его спасает от этой необходимости. Рядом есть она, и больше ничего на свете ему не требуется, ведь так? Так. Не больше. Не меньше. Все должно так и быть. Все нормально. А то, что произошло тут, так это… все равно сложно объяснить, и это не особенно ему нужно, как он понял.

- Каких приворотов?

Доминику тяжело соображать и связывать два и два. Все, что окружает его, кажется нормальным и в то же время он словно потерявшийся в тумане – ничего не знает и не понимает. И все, что он чувствует, это тяжесть в голове и невероятно сильную любовь. И даже помня все слова Карии, которые та бросила в лицо женщине, о том, что он похож на мультяшного героя, он не способен толком разобраться в том, что происходит. И в том, что с ним случилось.

Сумей бы он очнуться, то… что тогда? Что было бы с ним в этом случае? И почему он должен очнуться, если он и так в сознании?

- Кария?

Он зовет ее по имени, пытаясь понять, надеясь на то, что она поможет ему. Ведь если не она, то кто еще? Колдунья, которая непонятно чем разозлила ее? Так она сидит на полу, хватаясь за многочисленные порезы и тяжело дыша. Она ему ничем не поможет. У него есть вопросы, но он их даже задать не может, так как они моментально улетучиваются, не оставляя ему даже шанса на выбор – задавать их или нет. Он только знает, что у него есть эти самые вопросы.

И ему остается только смотреть на Карию, ожидая, что она будет делать дальше, и ощущая, как сильно ему хочется обнять ее и ни о чем другом не думать?

+1

17

Кария закрывает лицо рукой. От всего сразу и конкретно ни от чего. От яркого пламени. От густого тумана. От воплей старухи и от осколков, которые по всем законам физики никак не могут достать. Однако не стоит сбрасывать отчаявшуюся ведьму со счетов. У той наверняка ещё припрятана пара фокусов в рукаве. Кария сильнее сжимает клинок другой рукой, готовая на всё. Хотя у неё то как раз закончились все козыри, адекватные планы и даже импровизация молчит. Если появится возможность, Алансон просто бросится на ведьму с клинком. Если та с ним что-то сделает, то голыми руками. Будет хватать за волосы, кусать. Так выглядит отчаянье на пополам с безумием. Ей позарез нужен старый Сильва. С его вечно самоуверенным взглядом и видом, что он самый умный на планете. К черту, может не самый умный, но самый хитрый сукин сын, которого она когда-либо встречала и знала. И ей ещё так многому нужно у него научиться. Потерять его…нет, не сейчас. Уж точно не сейчас.
Ведьма пытается подняться, не желая упускать момент и уж тем более разбираться, почему палач медлит. Сентиментальности от стражницы точно ждать не стоит, здесь Кария дала понять всё четко и ясно. В подтверждение своих слов, она наступает жертве на руку, вгоняя поглубже осколки. – Ты же не думаешь, что я тебя не вижу, - ухмыляется в ответ на ругательство, которое ведьма так и не смогла закончить, скривившись от новой порции боли. Жидкость одной из склянок, которая ранее казалось бесполезной, потому что кроме того, что она пролилась на ковёр и испачкала его, толку от неё не было. Сейчас она ожила, запузырилась и перепрыгнула на ближайший свободный участок ведьмовского тела. Алансон сделала шаг назад, немного из-за опасности попасть под его неведомые свойства, а в остальном из-за брезгливости.
- Я ничего не сделала, это только твоя вина, - стражница направляется к противоположной стене, где по указаниям старухи находит то, зачем сюда пришла. – Тебе показалось забавным, превратить его в марионетку, только в своём плане ты просчиталась в одном месте, когда забыла учесть моё мнения на счёт своей маленькой шалости. Англичанка внимательно изучает содержимое. Не доверяет? Конечно, она же не дура. Со старой вполне станется отравить Сильву, в качестве последнего отчаянного шага. Всё равно выход у неё один – смерть. – Может будь на моём месте другая, тебе бы повезло больше. А теперь вернёмся к делу, - Кария вернулась к ведьме, даже позволила себе опуститься на колени подле старухи; приподнять голову, чтобы та лучше видела и слышала всё, что она сейчас произнесёт. – Я знаю, что ты всё ещё можешь исцелить себя, но, если тебя лишить способности колдовать, - Алансон многозначительно посмотрела на руки и рот колдуньи, - твои дни сочтены. Даю слова стража, если ты не обманешь оставлю тебя в живых, а если нет сама догадайся, не глупая.
- В твоих руках противоядие, другого нет. Так что будь с ним поосторожнее, - ведьма размышляла не долго. Между жизнью и смертью, мы всегда выберем первое. И пусть наша жизнь скучна, наполнена проблемами и не та, о которой мы грезим. Жить всё равно приятней, чем умереть. Вот так, - в одиночестве, проигравшей, в пустой лавке.
Алансон помогает ведьме принять сидячее положение, оставляет её приходить в себя и отдышаться.
- Я здесь, - непринуждённо отзывается девушка. Очень похоже, что Брэндан просто вернулся домой и пытается найти стражницу в одной из комнат. Всё куда сложней и запутанней. Алансон поднимается с колен, отряхивает одежду. Сбрасывая с себя любые прикосновения ведьмы и остатки пыли, жидкости и грязи. Крепко сжима склянку, она подходит к Фарреллу, надеясь, что он сейчас просто сделает всё, о чем бы она не попросила, а вопросы оставит на потом. – Выпей пожалуйста, а потом мы поговорим, - стражница стареется держать улыбку. Ту, которой принято успокаивать детей и взрослых, в опасных, страшных ситуациях. Она возвращает его клинок, не очень, но надёжно закрепляя на ремне. Отряхивает рукава рубашки, - он тоже был в лавочке, когда магия бушевала, нужно избавиться от всех её следов. Как-будто поможет. Всё ещё продолжает улыбаться. – Выпей, я прощу тебя об этом. Алансон страшно боится, что Фаррелл сейчас просто разобьёт заветную бутылочку. Бутылочку, что чуть не погубила её. Не погубила их.
Немного уняв дрожь в свободной руку, девушка проводит ей по волосам стража, убирая упавшие на лицо пряди волос.  - Верь мне.

+1

18

Происходящее так сильно выбивается за грани понятного… Доминик не может объяснить, из-за чего в нем возникает звонкое, тревожное опасение, твердящее ему о том, что ему нужно что-то делать. Вмешаться. Не стоять столбом. Но… вот все кончено, и старуха отдает Карии что-то, ради чего она сюда пришла. Смутно память напоминает ему о том, что это как-то связано с ним. Как-то. Или напрямую. Но он не помнит, почему так.

Спустя секунды – по его мнению – в его руках находится та самая бутылочка. И Кария уговаривает его выпить ее содержимое. Говорит, что все будет хорошо. Что все будет так, как надо. Что после они поговорят. И все образуется?

Доминик выпивает – опрокидывает в себя жидкость из сосуда, даже не осознавая, что творит. Странная уверенность во всем происходящем. Странное понимание того, что что-то изменится, но поначалу он ничего не замечает. Все остается таким, каким оно и было. Окружающий мир не поблек, не закружился и не рухнул в бездну. Кария не исчезла. А он сам все еще осознает себя.

Холодное зелье освежающей волной прокатывается по организму, позволяя тому, наконец, расслабиться, и заставляя непонятный жар спасть. Он выдыхает спокойнее, но все еще влюбленно смотрит на Карию, а затем осматривается вокруг себя, ничего не понимая. Сознание постепенно начинает проясняться и подсовывать ему более четкие и более осмысленные картинки происходившего с ним ранее.

И он вспоминает. Не без замешательства в глазах вспоминает перебранку со старой женщиной, заломившей высокую цену за исцеляющее зелье. Вспоминает и само зелье, после которого все… как будто… переменилось. Дальше следуют странные воспоминания… и не менее странные ощущения. Доминик сползает по стенке и садится на пол, уставившись в одну точку и стараясь вникнуть во все, что с ним произошло.

Он чувствовал себя… счастливым? Беззаботным?

Он даже ведь не знает, что такое бывает. Он не знает, каково это на самом деле чувствовать счастье. Что же старая карга с ним сделала, чтобы он ощущал что-то подобное?

Перед глазами всплывает лицо Карии, которой он признавался в любви.

Доминик широко раскрывает глаза и поднимает взгляд на свою напарницу. Только сейчас он осознает четко, что ему что-то подсыпали или подмешали. И это определенно была не она. Ведь если судить по этим безумным воспоминаниям, и она сама не была рада таким… переменам. Дьявол… Он бы и не хотел всего вспоминать, но память уже разгорячилась, воспроизводя полную хронологию событий в том порядке, в котором те произошли, но в ускоренной перемотке.

Черт…

Вот черт.

Сейчас – в данный момент он готов провалиться сквозь землю и преждевременно отправиться в Ад, к чертям на закуску. Настолько он поражен всем. Доминик подозревает, что уже знает, что это было – приворотное зелье. Столько раз про него слышал, но никогда не видел толком его действие. И не особо горел желанием. Вот. Он не только увидел, но и прочувствовал на своей шкуре. Хотя… он не верит. Наверное, стоит удостовериться для начала.

- Что это было? – голос его такой хриплый, вырывается как будто с трудом, и он старается его прочистить прежде, чем задать следующий вопрос. – Кария… Что это?

Он надеется на то, что она знает ответ. Ведь иначе он сойдет с ума на этом самом месте. Зная ответ, проще справиться с любой ситуацией. А сейчас, когда его сознание медленно, но верно разгоняет туман непонятности и смуты, это ему как никогда необходимо.

+1

19

С её плеч падает огромный груз, когда Фаррелл выпивает всю бутылочку зелья, ни проронив и ни капли не оставив. Кария совершенно уверенна, в том, что зелье подействует. Не может быть по-другому. Позволь она себе бредовую мысль, даже на секунду, всё пропало. И только ведьме известно, сколько стражница будет изводить себя в ожидании результата.
Удивительным образом снять заклятие всегда оказывается куда проще и быстрее, чем его наложить. У Алансон на этот счёт имелись свои догадки, например, та, которую она продемонстрировала не так давно. Просто ставишь дальнейшую жизнь ведьмы под большие сомнения, и она становится послушнее самого верного пса. Был ещё вариант, - быстрая отмена нужна для того, что вся магия имеет срок годности. Если не успеть вовремя, проклятье подействует навсегда. И когда на счету считанные секунды, нет времени ждать новолуния, расставлять свечи в священные, магические символы и отплясывать с бубном.
Всё недолгое время пока должно было подействовать противоядие, стражница не отрываясь смотрела на Сильву. Его не скрутило от боли, он ничего не говорил. По-прежнему стоял, все ещё ничего не понимая, кроме, пожалуй, одной вещи, - своей влюблённости в напарника. Кария молчала. В напряжении ждала увидеть знакомый и такой необходимый отблеск безразличия ко всему в его глазах. Даже сердце билось медленнее и так тихо, словно само замерло в ожидании, с интересом наблюдая что же будет дальше. А Алансон же не волновалась так с момента своего выпускного из академии. Или перед встречей со своей первой тёмной.
- Ну, слава богу, - шумно выдыхает стражница. Она что всё это время не дышала? Еще и бога зачем-то приплела. Да, происходящее действительно заставило её испугаться. Пожалуй, впервые так серьёзно, а она страж. И работу свою делает не первый год. - Рада, что ты вернулся, - стражница хлопает мужчину по плечу, а уже через секунду крепко обнимает его не в силах скрыть облегчения.
- Где, что? Немного сбита столку его вопросом. Она понимает, потребуются ответы, но хотелось бы знать на какой вопрос отвечать первым. Иногда очень жаль, что не вся магия обладает способностью подчищать за собой. – Прежде, чем я отвечу на твои вопросы, скажи мне, - Алансон отпускает Фаррелла, делает шаг назад, - ты меня больше не любишь? Ответ неважен, она всё видит в его взгляде. Больше не о чем беспокоится… разве что о той искре, промелькнувшей на мгновение. Не повод. Ей может быть что угодно: непонимание, ступор, остатки магического воздействия. В конце концов, разыгравшееся воображение. Когда всё наконец конечно становится немного жаль. Как бы тогда сложилась их жизнь
- Ты попал под действия приворотного зелья, - англичанка смущенно улыбается, - уж не знаю почему твоим объектом стала я, а не первая попавшаяся тебе на глаза девушка, но вот так случилось. Ты вообще, как? Присесть не хочешь? Стражница обыскивает взглядом комнату, в поисках стула. Ну и бардак же она тут утроила. Стоп. В одно мгновение забота о напарнике пропадает и Алансон мчится на улицу. Изучается ближайший закоулок. Поворот направо и налево. Нигде нет ведьмы. Когда она успела сбежать и главное, как Алансон этого не заметила. Вот же дрянь! Теперь гадай, ведьма сбежала чтобы раны подлечить или за подмогой. В любом случае надо уходить и уходить быстро.
- Если ты можешь идти, идем, - светловолосая возвращается в лавку. – Даже если не можешь обопрись на меня, но уходить надо. Обещаю ответить на все твои вопросы по дороге в безопасное место.

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » Witches’ Brew


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC