Добро пожаловать на Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики.


НЕ ВИЖУ ЗЛА
Rhiannon McCécht

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА
Robert Braithwaite

Место действия: Арденау,
осень-зима 2017-2018 г.г.

сюжетматчастьfaqправила
гостеваяшаблон анкетывнешности
занятые имена и фамилииперсонажи
нужныехотим видетьблог амс


Осознание того, что она могла бы всё это увидеть, не давало ей покоя, но Цветаева зареклась рассматривать своё будущее еще в тот момент, когда в ней проявился сей дар. "Ничего хорошего из этого не выйдет", – убеждала она себя. А, может, вышло бы? Может, предвидь она всё это, её жизнь была бы более счастливой? [продолжить]


Вверх страницы

Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » your soul hurts, darling, i know


your soul hurts, darling, i know

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://i.imgur.com/cHbjNNm.png
There is nothing more painful than the untimely death of someone young and dear to the heart.
The harrowing grief surges from a bottomless well of sorrow, drowning the mourner
in a torrent of agonizing pain; an exquisite pain that continues to afflict the mourner with heartache
and loneliness long after the deceased is buried and gone.


your soul hurts, darling, i know
Ludovico Rossini & Lazaria Mayham
28 ноября 2017, квартира Людовико в Арденау
Смерть приходит неожиданно и забирает тех, кто совершенно этого
не заслуживает. Людовико столкнулся с этим тогда, когда погиб его сын,
и хочет он того или нет, но душа будет болеть.

Отредактировано Lazaria Mayham (2018-02-15 13:23:02)

+2

2

[indent] Россини чувствует себя разбитым, не в силах справиться с последствиями собственных действий. Формально, он ни в чем не виноват, но слова Риты отдается в сознании абсолютной истиной. «Это ты убил его, Людовико. Ты позволил ему отправиться туда. Как ты посмел прийти сюда?» И Амато чувствует себя виноватым, не в силах спрятаться за приобретенный за годы пофигизм и самоуверенность. Рикардо Россини был сыном, о котором он узнал не так давно — близнецы хоть и стали частью Братства, но магистр чаще был занят делами, чем возможным поиском отпрысков. Тем более, что его фамилия не является абсолютно уникальной, впрочем, в этот раз случайности не были случайны. И не то, чтобы знакомство с детьми не выходило вовсе  — близнецы Рита и Рик знали об отце, относились к нему уже без фанатизма, но и без открытого проявления давних обид.

[indent] И, когда Рик пришел к нему, чтобы попросить разрешение на миссию, Людовико не увидел причины отказывать. Её увидели другие, потому что напарник сына недавно пережил серьезную травму, посему ему бы лучше особо сложные дела не брать. Парень может банально погибнуть, но не погиб  — Томас Рид вернулся живым и практически невредимым, а вот Рикардо погиб. Не из-за недоработок напарника, скорее из-за трагической случайности, которая способна случиться с каждым. Все они рискуют, беря очередную миссию, все они подвергают себя риску, но это их долг. Смерти иногда случаются, чаще чем хотелось бы, но случаются. И все же, Россини был совершенно не готов к тому, что сын так быстро уйдет в мир иной.

[indent] Рита была несправедлива в своих словах, но магистру большего и не нужно. В его жизни и без того все идет совершенно не так, как хотелось бы. После похорон Людовико отправляется в свою небольшую квартиру, не желая видеть никого. Разве можно в миг проникнуться родительскими чувствами? Он, по большому счету, совершенно не знал Рикардо. И от этого становится только хуже  — сицилиец и правда хотел, чтобы у них была возможность однажды узнать друг друга получше. Идя на уступки ребенку, страж не видел угрозы, но с такими темпами мог вовсе поставить запрет к оперативной работе. Невозможно предугадать, когда накопленного опыта и сил не хватит, чтобы уничтожить очередного монстра. В этом плане Амато тот еще долгожитель  — за свою длинную жизнь он успел побывать во многих точках и ситуациях, очень часто смертельно опасных, и каждый раз возвращаться. Когда-то это был способ протестовать против принципов наставницы, а потом стало привычкой  — без риска и постоянного чувства опасности Людовико не мог долго протянуть, потому всегда работал, всегда искал способ утолить свою зависимость. Последних у стража предостаточно, учитывая, что он откупоривает бутылку с водкой, потому что единственное яркое желание сейчас взять и напиться. Возможно, так он забудет обвинения Риты. Вполне справедливые обвинения.

[indent] На второй рюмке в дверь настойчиво постучали, вызывая глухой приступ раздражения. Россини совсем никого видеть не хочет, да и, если вдруг что, то всегда могут позвонить. Аарон, зная угрюмое состояние наставника, предпочитает не лезть на рожон, чудесно представляя последствия  — Амато может превратить и без того непростой процесс обучения в сущий ад. Поэтому ученик решил ретироваться, параллельно наслаждаясь заветными неделями нахождения в Арденау. Мало ли, вдруг когда все закончится, то магистру опять вздумается полезть в какую-то безвыходную глушь. Впрочем, это был не Аарон. Какое-то время Россини даже удивленно смотрит на слишком хорошо знакомую ему женщину, а потом нарушает молчание:

[indent] — Ты не вовремя. — он в этот же час хотел напиться, а потом проснуться где-то завтра как минимум. И Лазарии видеть его в подобном состоянии не обязательно.  — Вдруг я занят?  — учитывая, что где-то выпитые две рюмки уже влияют на измученную нервную систему, но еще недостаточно, чтобы точно заметить следы опьянения. Только Мэйхем не нужно угадывать, ведь за время их отношений, она, как никто другой, знает Людовико. И это ему нравится, открываться кому-либо. Любить.

[indent] Страж чудесно знает, что ведьма не уйдет даже, если он закроет двери перед её носом. Минимум, придется покупать новую дверь, а этого еще не хватало. Сицилиец пропускает девушку в свою небольшую, но не очень скромную обитель, где на практически миниатюрной кухне уже стояла злополучная бутылка и рюмка. Последняя надолго бы не пригодилась, но до этого состояния Амато еще не дошел. Зато раздражение разыгралось пуще прежнего, не желая отступать.

[indent] — Лиз, у тебя что-то срочное? Я правда не в состоянии что-либо обсуждать. — измученно произнес он, уже даже не пытаясь скрывать свое настроение. Подойдя к столу, он наливает очередную рюмку и залпом выпивая. Поморщившись, бросает взгляд на ведьму.  — Будешь? Сегодня были похороны. — девушка знала об обретенных близнецах, да и о смерти Рика тоже. Прям повод помянуть память, которой в отношении родной крови у Амато почти не было.

Отредактировано Ludovico Rossini (2018-02-15 15:24:46)

+1

3

В жизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда кажется, что буквально всё идёт не так. Когда привычный мир вокруг рушится, осыпается мелкими осколками, оставляя после себя лишь пустоту и темноту, блуждать в лабиринте которых не так уж приятно. Главное, найти способ выбраться как можно скорее, иначе существует вероятность не найти выход вообще. Как подозревала Мэйхем, нечто подобное испытывал сейчас Людовико, сначала обретя парочку детей-близнецов, и практически сразу же потеряв одного из них. На самом деле ведьма обещала ничему уже не удивляться, хотя появление Риты и Рикардо здорово выбило её из колеи. Не каждый день узнаёшь, что у твоего мужчины есть вполне себе взрослые дети, это правда. Но, конечно же, Лазария не могла ничего иметь против, потому что... Это ведь его дети, этим всё сказано. Поэтому она искренне наделась, что однажды Людо найдёт с ними общий язык, хотя следовало предположить, что это будет не так уж и просто ввиду характера магистра. Сама Лиз до сих пор иногда его не понимала, а ещё чаще — хотела собственными руками задушить, но при этом между ними двумя существовала какая-то связь, объяснить которую разумно канадка не могла. Быть может, это любовь? Скорее всего, так и есть. Но она не знала наверняка.

Гибель младшего Россини была невероятно печальным, ужасным фактом. Лазария, которая лишь однажды видела паренька, вполне искренне сочувствовала Людовико — такие молодые, ещё не повидавшие жизни люди не должны погибать. Смерть, конечно, не выбирает, но отделаться от чувства, насколько всё несправедливо, девушка так и не смогла. Ситуация усугублялась реакцией Россини, которую Лазария не смогла с точностью определить и предполагала, что он прячет боль глубоко в душе. Так или иначе, в настолько тяжёлый период человек не должен оставаться один. То, что Людовико не слишком хорошо знал Рикардо, дабы оценить всю глубину отцовской любви, не казался достаточно убедительным аргументом. А, может, Мэйхем видела немного больше, чем Людо позволял остальным — всё же она успела неплохо мужчину изучить, чтобы теперь делать довольно уверенные предположения касательно его чувств и эмоций.

Лазария предлагала отправиться на похороны вместе с ним. Она считала, что Людовико нужен тот, кто будет стоять рядом и просто держать его за руку, но настаивать, когда он отмахнулся, не решилась. А, может, всё же стоило. Лиз вообще проявляла чудеса тактичности и по возможности не реагировала на язвительные выпады со стороны стража — сицилиец, может, и не замечал за собой, но создавалось впечатление, что он с цепи сорвался. Не сказать, что у него не было для этого повода.

Уверенности в том, что Людовико хочет её видеть, у девушки не было, но как будто она у него спрашивала. Чёрт возьми, Лазария не могла оставить всё, как есть и просто плыть по течению, дожидаясь момента, когда близкий ей человек окунётся в пучину тихого отчаяния и тем самым разрушит свою жизнь. Ну не могла, и всё тут. Будь Амато ей безразличен — вероятно, Лиз не стала бы его больше тревожить своим присутствием, но... Но ей не было всё равно. И как раз по этой причине она сейчас давила на кнопку звонка, подозревая, что Людо не будет рад. И — вуаля — он действительно не рад! Она была готова бросить что-то едкое в ответ и лишь чудом сдержалась, на мгновение прикусив нижнюю губу. Почему он не может хоть иногда быть нормальным человеком? Но, главное, почему она всё это терпит? Ответ не был очевидным для Мэйхем, зато казался понятным окружающим её людям.

— Ну конечно, как и всегда. Я не вовремя в твоей жизни, — отозвалась она довольно спокойно, — Занят? Меня это не беспокоит. — занят так занят, но она уже пришла, а выгонять — как минимум некрасиво. Хотя едва ли Людовико волнуют правила приличия, но ему хватило совести всё же пропустить гостью в квартиру. Она проскользнула мимо него, всем своим видом показывая, что не уйдёт, как бы он ни старался, и последовала за мужчиной на кухню. В глаза тут же бросилась початая бутылка, но, пожалуй, сегодня был как раз тот случай, когда комментировать происходящее у Лазарии не было ни малейшего желания. От выпивки сама она отказалась, качнув темноволосой головой и подавляя приступ раздражения. Можно было, конечно, отвечать на его слова в том же тоне, но тогда всё приведёт к скандалу, что казалось девушке неприемлемым в данном случае. Видимо, придётся, сцепив зубы, терпеть несносный характер Россини и списывать всё на произошедшее с его сыном. Такое не может не повлиять на человека, Мэйхем в подобное попросту не верила.

— Лично у меня нет ничего срочного, и мы можем ничего не обсуждать. Но я хочу быть рядом с тобой, — девушка щёлкнула выключателем чайника, показывая, что уходить она не собирается. Хочет пить — пускай пьёт, захочет поговорить — она в его распоряжении. Но оставлять его одного — нет, только не сегодня, не после похорон его сына. Ведьма достала пачку с кофе (вела себя достаточно уверенно, ведь здесь она не впервые), потом чашку и насыпала туда немного ароматного порошка. Залила кипятком. — Потому что ты не один, Людовико. — едва слышно, не оборачиваясь к мужчине проронила она.

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » your soul hurts, darling, i know


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC