Добро пожаловать на Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, осень-зима 2017-2018 г.г.

НЕ ВИЖУ ЗЛА: Scarecrow

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА: Matt Constantin
сюжет faq по миру нужные внешности персонажи имена и фамилии матчасть

— Да она издевается! — с нескрываемым раздражением в голосе восклицает Давыдова, когда душа скрывается в дверях ночного клуба, умудрившись просочиться мимо охранников, чуть ли не отбивающихся от стайки девушек на высоченных шпильках. [продолжить]


Несмотря на то, что Арденау далеко не самый большой город, он является одним из самых посещаемых в Великобритании: ежегодно десятки тысяч туристов приезжают посмотреть на цитадель Братства стражей и Ордена Праведности. Однако очень многие ставят разочарование от посещения на одну ступень с разочарованием от Эйфелевой башни, но объяснить его не могут. Наверное, рассчитывают, что в городе все гуляют с видимыми темными душами на поводках, а этого нет, и любопытство касательно облика тварей остается неудовлетворенным.

Власти Китая пытались заключить с Арденау соглашение «О культурном сотрудничестве», которое подразумевало копирование Старого города, власти города сочли это невозможным.

Двери исторических зданий в Арденау открываются вовнутрь и имеют перед собой металлический бортик – устаревший вид защиты домов на случай наводнений.

Первое уличное освещение в Арденау появилось в середине XV в. – в его роли выступали горящие лампады в нишах домов, куда помещались фигурки Девы Марии. На самом деле этим нехитрым подходом убивалось сразу три зайца: улицы города, как считалось, были под покровительством, появился свет и… страждущим неловко было справлять нужду на глазах у Мадонны. Однако на сегодняшний день, когда везде есть фонари и общественные туалеты, почти все ниши заделаны.

Во время Второй мировой войны ни одна бомба не упала ни на комплекс зданий Академии, ни на Университет, потому что ведьмы Старого квартала день и ночь держали над ними чары, отводящие взгляд неприятеля и сбивающие его с толку.

В Арденау существует своя, обязательная к исполнению, традиция на Новый год: в полночь принято выпивать рюмку молока за здоровье стражей, и только потом в ход идет шампанское. Хорошо бы успеть выпить и то, и другое за 12 ударов часов.

В барах на улице Гнева перестают наливать спиртное, если человек не может без запинки повторить за барменом: «Lex prioria. Lex talionis».

У молодых жителей Арденау есть свой любимый вид спорта – попытаться проникнуть на территорию крепости Свешрикинг, когда та не открыта для посещения. Еще ни одна попытка не увенчалась успехом, зато каждая была сопровождена хорошим штрафом.

Каждый уважающий себя житель Арденау знает, что зачастую добраться до места назначения быстрее по системе каналов, и в городе с равным успехом действует система наземного и водного такси.

Самое популярное место встреч – у фонтана «Битва стражей».

Если Вы считаете, что стражи - образец благородства и скромности, то знайте - эти ребята даже организовали для себя собственную "Аллею славы". Вместо звезд там металлические вставки в виде кинжалов (и, к слову, ни одного повторяющегося силуэта!), а среди упомянутых фамилий можно увидеть рекордсмена по количеству убитых окуллов, известных директоров Академии и других стражей, в свое время сделавших большой вклад в развитие и становление Братства.

Вверх страницы

Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » your soul hurts, darling, i know


your soul hurts, darling, i know

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/cHbjNNm.png
There is nothing more painful than the untimely death of someone young and dear to the heart.
The harrowing grief surges from a bottomless well of sorrow, drowning the mourner
in a torrent of agonizing pain; an exquisite pain that continues to afflict the mourner with heartache
and loneliness long after the deceased is buried and gone.


your soul hurts, darling, i know
Ludovico Rossini & Lazaria Mayham
28 ноября 2017, квартира Людовико в Арденау
Смерть приходит неожиданно и забирает тех, кто совершенно этого
не заслуживает. Людовико столкнулся с этим тогда, когда погиб его сын,
и хочет он того или нет, но душа будет болеть.

Отредактировано Lazaria Mayham (2018-02-15 13:23:02)

+3

2

[indent] Россини чувствует себя разбитым, не в силах справиться с последствиями собственных действий. Формально, он ни в чем не виноват, но слова Риты отдается в сознании абсолютной истиной. «Это ты убил его, Людовико. Ты позволил ему отправиться туда. Как ты посмел прийти сюда?» И Амато чувствует себя виноватым, не в силах спрятаться за приобретенный за годы пофигизм и самоуверенность. Рикардо Россини был сыном, о котором он узнал не так давно — близнецы хоть и стали частью Братства, но магистр чаще был занят делами, чем возможным поиском отпрысков. Тем более, что его фамилия не является абсолютно уникальной, впрочем, в этот раз случайности не были случайны. И не то, чтобы знакомство с детьми не выходило вовсе  — близнецы Рита и Рик знали об отце, относились к нему уже без фанатизма, но и без открытого проявления давних обид.

[indent] И, когда Рик пришел к нему, чтобы попросить разрешение на миссию, Людовико не увидел причины отказывать. Её увидели другие, потому что напарник сына недавно пережил серьезную травму, посему ему бы лучше особо сложные дела не брать. Парень может банально погибнуть, но не погиб  — Томас Рид вернулся живым и практически невредимым, а вот Рикардо погиб. Не из-за недоработок напарника, скорее из-за трагической случайности, которая способна случиться с каждым. Все они рискуют, беря очередную миссию, все они подвергают себя риску, но это их долг. Смерти иногда случаются, чаще чем хотелось бы, но случаются. И все же, Россини был совершенно не готов к тому, что сын так быстро уйдет в мир иной.

[indent] Рита была несправедлива в своих словах, но магистру большего и не нужно. В его жизни и без того все идет совершенно не так, как хотелось бы. После похорон Людовико отправляется в свою небольшую квартиру, не желая видеть никого. Разве можно в миг проникнуться родительскими чувствами? Он, по большому счету, совершенно не знал Рикардо. И от этого становится только хуже  — сицилиец и правда хотел, чтобы у них была возможность однажды узнать друг друга получше. Идя на уступки ребенку, страж не видел угрозы, но с такими темпами мог вовсе поставить запрет к оперативной работе. Невозможно предугадать, когда накопленного опыта и сил не хватит, чтобы уничтожить очередного монстра. В этом плане Амато тот еще долгожитель  — за свою длинную жизнь он успел побывать во многих точках и ситуациях, очень часто смертельно опасных, и каждый раз возвращаться. Когда-то это был способ протестовать против принципов наставницы, а потом стало привычкой  — без риска и постоянного чувства опасности Людовико не мог долго протянуть, потому всегда работал, всегда искал способ утолить свою зависимость. Последних у стража предостаточно, учитывая, что он откупоривает бутылку с водкой, потому что единственное яркое желание сейчас взять и напиться. Возможно, так он забудет обвинения Риты. Вполне справедливые обвинения.

[indent] На второй рюмке в дверь настойчиво постучали, вызывая глухой приступ раздражения. Россини совсем никого видеть не хочет, да и, если вдруг что, то всегда могут позвонить. Аарон, зная угрюмое состояние наставника, предпочитает не лезть на рожон, чудесно представляя последствия  — Амато может превратить и без того непростой процесс обучения в сущий ад. Поэтому ученик решил ретироваться, параллельно наслаждаясь заветными неделями нахождения в Арденау. Мало ли, вдруг когда все закончится, то магистру опять вздумается полезть в какую-то безвыходную глушь. Впрочем, это был не Аарон. Какое-то время Россини даже удивленно смотрит на слишком хорошо знакомую ему женщину, а потом нарушает молчание:

[indent] — Ты не вовремя. — он в этот же час хотел напиться, а потом проснуться где-то завтра как минимум. И Лазарии видеть его в подобном состоянии не обязательно.  — Вдруг я занят?  — учитывая, что где-то выпитые две рюмки уже влияют на измученную нервную систему, но еще недостаточно, чтобы точно заметить следы опьянения. Только Мэйхем не нужно угадывать, ведь за время их отношений, она, как никто другой, знает Людовико. И это ему нравится, открываться кому-либо. Любить.

[indent] Страж чудесно знает, что ведьма не уйдет даже, если он закроет двери перед её носом. Минимум, придется покупать новую дверь, а этого еще не хватало. Сицилиец пропускает девушку в свою небольшую, но не очень скромную обитель, где на практически миниатюрной кухне уже стояла злополучная бутылка и рюмка. Последняя надолго бы не пригодилась, но до этого состояния Амато еще не дошел. Зато раздражение разыгралось пуще прежнего, не желая отступать.

[indent] — Лиз, у тебя что-то срочное? Я правда не в состоянии что-либо обсуждать. — измученно произнес он, уже даже не пытаясь скрывать свое настроение. Подойдя к столу, он наливает очередную рюмку и залпом выпивая. Поморщившись, бросает взгляд на ведьму.  — Будешь? Сегодня были похороны. — девушка знала об обретенных близнецах, да и о смерти Рика тоже. Прям повод помянуть память, которой в отношении родной крови у Амато почти не было.

Отредактировано Ludovico Rossini (2018-02-15 15:24:46)

+2

3

В жизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда кажется, что буквально всё идёт не так. Когда привычный мир вокруг рушится, осыпается мелкими осколками, оставляя после себя лишь пустоту и темноту, блуждать в лабиринте которых не так уж приятно. Главное, найти способ выбраться как можно скорее, иначе существует вероятность не найти выход вообще. Как подозревала Мэйхем, нечто подобное испытывал сейчас Людовико, сначала обретя парочку детей-близнецов, и практически сразу же потеряв одного из них. На самом деле ведьма обещала ничему уже не удивляться, хотя появление Риты и Рикардо здорово выбило её из колеи. Не каждый день узнаёшь, что у твоего мужчины есть вполне себе взрослые дети, это правда. Но, конечно же, Лазария не могла ничего иметь против, потому что... Это ведь его дети, этим всё сказано. Поэтому она искренне наделась, что однажды Людо найдёт с ними общий язык, хотя следовало предположить, что это будет не так уж и просто ввиду характера магистра. Сама Лиз до сих пор иногда его не понимала, а ещё чаще — хотела собственными руками задушить, но при этом между ними двумя существовала какая-то связь, объяснить которую разумно канадка не могла. Быть может, это любовь? Скорее всего, так и есть. Но она не знала наверняка.

Гибель младшего Россини была невероятно печальным, ужасным фактом. Лазария, которая лишь однажды видела паренька, вполне искренне сочувствовала Людовико — такие молодые, ещё не повидавшие жизни люди не должны погибать. Смерть, конечно, не выбирает, но отделаться от чувства, насколько всё несправедливо, девушка так и не смогла. Ситуация усугублялась реакцией Россини, которую Лазария не смогла с точностью определить и предполагала, что он прячет боль глубоко в душе. Так или иначе, в настолько тяжёлый период человек не должен оставаться один. То, что Людовико не слишком хорошо знал Рикардо, дабы оценить всю глубину отцовской любви, не казался достаточно убедительным аргументом. А, может, Мэйхем видела немного больше, чем Людо позволял остальным — всё же она успела неплохо мужчину изучить, чтобы теперь делать довольно уверенные предположения касательно его чувств и эмоций.

Лазария предлагала отправиться на похороны вместе с ним. Она считала, что Людовико нужен тот, кто будет стоять рядом и просто держать его за руку, но настаивать, когда он отмахнулся, не решилась. А, может, всё же стоило. Лиз вообще проявляла чудеса тактичности и по возможности не реагировала на язвительные выпады со стороны стража — сицилиец, может, и не замечал за собой, но создавалось впечатление, что он с цепи сорвался. Не сказать, что у него не было для этого повода.

Уверенности в том, что Людовико хочет её видеть, у девушки не было, но как будто она у него спрашивала. Чёрт возьми, Лазария не могла оставить всё, как есть и просто плыть по течению, дожидаясь момента, когда близкий ей человек окунётся в пучину тихого отчаяния и тем самым разрушит свою жизнь. Ну не могла, и всё тут. Будь Амато ей безразличен — вероятно, Лиз не стала бы его больше тревожить своим присутствием, но... Но ей не было всё равно. И как раз по этой причине она сейчас давила на кнопку звонка, подозревая, что Людо не будет рад. И — вуаля — он действительно не рад! Она была готова бросить что-то едкое в ответ и лишь чудом сдержалась, на мгновение прикусив нижнюю губу. Почему он не может хоть иногда быть нормальным человеком? Но, главное, почему она всё это терпит? Ответ не был очевидным для Мэйхем, зато казался понятным окружающим её людям.

— Ну конечно, как и всегда. Я не вовремя в твоей жизни, — отозвалась она довольно спокойно, — Занят? Меня это не беспокоит. — занят так занят, но она уже пришла, а выгонять — как минимум некрасиво. Хотя едва ли Людовико волнуют правила приличия, но ему хватило совести всё же пропустить гостью в квартиру. Она проскользнула мимо него, всем своим видом показывая, что не уйдёт, как бы он ни старался, и последовала за мужчиной на кухню. В глаза тут же бросилась початая бутылка, но, пожалуй, сегодня был как раз тот случай, когда комментировать происходящее у Лазарии не было ни малейшего желания. От выпивки сама она отказалась, качнув темноволосой головой и подавляя приступ раздражения. Можно было, конечно, отвечать на его слова в том же тоне, но тогда всё приведёт к скандалу, что казалось девушке неприемлемым в данном случае. Видимо, придётся, сцепив зубы, терпеть несносный характер Россини и списывать всё на произошедшее с его сыном. Такое не может не повлиять на человека, Мэйхем в подобное попросту не верила.

— Лично у меня нет ничего срочного, и мы можем ничего не обсуждать. Но я хочу быть рядом с тобой, — девушка щёлкнула выключателем чайника, показывая, что уходить она не собирается. Хочет пить — пускай пьёт, захочет поговорить — она в его распоряжении. Но оставлять его одного — нет, только не сегодня, не после похорон его сына. Ведьма достала пачку с кофе (вела себя достаточно уверенно, ведь здесь она не впервые), потом чашку и насыпала туда немного ароматного порошка. Залила кипятком. — Потому что ты не один, Людовико. — едва слышно, не оборачиваясь к мужчине проронила она.

+2

4

[indent] Лазария была абсолютно права — она правда в его жизни не вовремя. Но, это совсем не значило, что страж не ценил её присутствия. Просто ему по сей день не так просто смириться с мыслью об постоянных отношениях с кем-либо. Россини в который раз думает, что отношения — не для него, ведь каждый раз они рассыпались вдребезги. За столетие жизни у стража не было нормальных отношений с родственниками, крепких уз с женщиной, лучших из лучших друзей, с наставницей все было плохо, а тут даже попытка (пусть и слабая) стать отцом для двух близнецов с треском провалилась. Магистр думает, что лучше бы и не пытался, Рик тогда выжил. Быть может, виною тому алкоголь, который усиливает и без того не на шутку разыгравшееся чувство вины — Людовико стал противен сам себе.

[indent] Иногда, чтобы потерять, не обязательно прилагать много усилий. Лазария же не собирается никуда уходить, более того, уже заваривает себе чай, как ни в чем ни бывало. Страж смотрит на женщину слегка недоуменно, но выгонять её всерьез не решается, да и не хочет. В этом всем нет никакого смысла — вряд ли Мэйхем пришла ради того, чтобы ругаться или предъявить какие-либо претензии. Впрочем, они вдвоем патологически не умеют подолгу находиться в состоянии мира, но Россини это и нужно. Если бы Лиза была покладистой и сговорчивой в каждом слове и действии, сицилиец не стал бы заводить с нею серьезных отношений.

[indent] — У меня такое чувство, словно у тебя в квартире чай закончился. Далековато. — нарушил очередную паузу сицилиец, выпивая новую порцию водки.

[indent] Причина её нахождения менее прозаична, от чего Амато невольно вздрагивает, чуть сильнее сжимая рюмку в пальцах. Он вздыхает, будто слова Лазарии ему причини физическую боль. Вновь думает о том, что определенно не создан для нормальных отношений, а может никогда и не хотел учиться. Людовико всегда было проще сбежать в очередную глушь в поисках темных, но не пытаться изменить свои отношения с окружающими. Так ведь проще, не правда ли? Подобная святая уверенность в подобном утверждении ведет по пути жизни не первое десятилетия, отдавая давними плохо зажившими ранами, детскими травмами и многим другим, что составляет бурный коктейль демонов Россини. И ему до сих пор не верится, что Лазария не сбежала от него куда подальше, назвав невыносимым эгоистичным подонком, потому что обычно так заканчивается история о краткой любви. Остается только восхититься этому божественному терпению.

[indent] — Через пару тройку рюмок я буду пьян окончательно, потому стану еще более ужасным собеседником. — предупреждает, словно ведьма впервые в жизни видела пьяного Россини, который каждый раз незанятые дыры в  планировании времени заполнял алкоголем. И не сказать, что Амато прям не хотел поговорить. Ему было страшно признать это вслух, потому что Рита была права от первого и до последнего слова. Но, стражи иногда умирают, от этого не застрахован никто. Кому-то выпадет прожить столетие и больше, а кому-то не дожить и до конца практики — случаев в Братстве было множество, убиваться по каждому нерационально, но Рик не был «каждым».

• • • • • • • • • • • •

[indent] — Самое паршивое, что она права. — когда вид бутылки ему осточертел, Россини все же подает голос, наблюдая за невозмутимой Лазарии, которая не собиралась отступать. Пожалуй, она знала его куда лучше многих, раз не бросила в него чашку с чаем еще минуты три-четыре назад. — Я должен был отказать им, но...мне впервые в жизни захотелось пойти на уступку. Он был бы жив, во всяком случае сейчас. Он был бы в Арденау и его дружок тоже. — этот вариант альтернативной реальности нравится стражу все больше. Быть может, Амато со временем отпустит эту ситуацию, создаст себе вариацию разумных доводов и будет прятаться за ними до конца жизни. Так он сделал в отношениях с сестрами и братьями, в отношениях с отцом и многими другими. Разумность, которая не предполагает «долго и счастливо». И несмотря, что эти доводы реально являются разумными и нужными, но они все равно приведены из необходимости бегства.

[indent] —  У меня всегда хреново получалось изображать из себя семейность и опеку над родственниками. —  замечает он, все-таки наливая себе еще одну рюмку, здраво расценив, что хуже уже точно не будет. И сказанное было абсолютной истиной,
причин и примеров для которых достаточно. Страж даже к своим ученикам никогда не привязывался, за исключением нескольких, да и причин ненавидеть магистра у выпускников, отпущенных в после самостоятельно, куда больше. Впрочем, в данном случае все рассудит время. Рик не был учеником Амато, ни он, ни Рита. Возможно, зря.

Отредактировано Ludovico Rossini (2018-03-05 12:56:47)

+1

5

Она не удивилась, встретив враждебную реакцию со стороны Людовико — подумала бы, что он не в себе, реши мужчина впустить Лазарию без толики удивления и не совсем здравых аргументов против. Он отталкивал её так рьяно, так старательно, словно и правда не желал присутствия молодой женщины в своей жизни, хотя Лиз не верила, что это так. Быть может, наивно, но ей хотелось быть нужной. Хотелось быть нужной ему, разве это так много? Впрочем, Людо ведь не признается никогда, что рад её видеть, ну или ещё в чём-то. Подумав об этом, ведьма тихо вздохнула, но сейчас было не время думать о том, к чему приведут их отношения, и приведут ли вообще.

— Кофе. У меня закончился кофе, и сахар вместе с ним. — Мэйхем говорила так невозмутимо, словно всё это было в порядке вещей, пускай сицилиец думает себе, что хочет. Рано или поздно он устанет пререкаться и втянет обратно свои колючки, которые выпускает с завидным постоянством. Хотя она, в целом, тоже в этом хороша.

Краем глаза канадка заметила, как Россини вздрогнул, и отвернулась, раздосадованная подобной реакцией. Ну, конечно, девушка не ожидала, что он ринется к ней с объятиями и благодарностями, это было бы немного наивно с её стороны, и всё же хотелось, чтобы он хотя бы не чувствовал дискомфорта и неприязни, хотя правильно расценить всё происходящее было сложно. Ладно, спишем это на пережитый мужчиной стресс — именно этот девиз ведьма взяла себе на вооружение для сегодняшнего дня, потому что иначе могла бы не справиться с собственными эмоциями и либо послать Людовико в пешее эротическое после очередного его словесного пассажа, или уйти самой, после чего они оба останутся ни с чем. Ни первый, ни второй вариант Мэйхем не устраивал, так что она прикусила язык и старалась не реагировать на его выпады. Да, действительно, в данном случае это самое правильное решение.

— Как будто это впервые и как будто ты сейчас невероятно мил, — канадка едва заметно, одними уголками губ улыбнулась, — Так что если подобным образом ты хотел меня прогнать, то, смею заметить, затея успехом не увенчалась. — с этими словами Лазария взяла чашку с дымящимся кофе и направилась к подоконнику, где и устроилась с максимальным комфортном. Отсюда она могла наблюдать за Людовико при необходимости, ну и вообще ей невероятно нравился открывающийся из окна вид. Россини опрокидывал рюмку за рюмкой, и в любое другое время она, разумеется, попыталась бы его остановить, но сегодня ситуация была особенной. Сегодня он мог пить что угодно и сколько угодно, она же просто будет молчаливо находиться рядом... Правда, язык у магистра всё же развязался. Ещё бы, после выпитого-то. Впрочем, отчасти Мэйхем именно на это и рассчитывала — вдруг ему станет легче после всего сказанного? Держать подобную боль в себе нельзя, её нужно выплёскивать, не боясь показаться слабым, потому что это не так. Просто переживания и чувства доказывают, что ты человек. Живой человек.

— Ты не мог знать, что произойдёт нечто подобное, Людовико, — она качнула головой, отреагировав на его слова практически моментально. Не сказать, что девушка не понимала, почему его терзают подобные мысли — это было вполне закономерным результатов случившегося с несчастным пареньком. — Не в твоих силах предугадывать будущее. — но эти слова не помогут, она знала по себе. Лазария потеряла сестру, и до сих пор считала себя виноватой — пускай косвенно, но вдруг она могла бы что-то изменить? Теперь же они со стражем поменялись местами, но... Лиз говорила лишь то, что думала, без лукавства. Помолчав немного и допив свой кофе, она ловко, словно кошка, соскочила с места, которое занимала, и подошла ближе к мужчине, остановившись рядом и положив руку ему на плечо. — Вряд ли можно выразить словами, насколько ужасно то, что произошло. Но твоей вины в этом нет, ладно? Ты дослужился до звания магистра, значит, тебе хватило бы ума отказать в просьбе, если бы она казалась действительно сопряжённой с реальной опасностью. Так сложилось, Людо. Это больно, но это факт — едва ли твой поступок так или иначе на что-либо повлиял. — пальцы на его плече сжались немного сильнее. Мог ли Россини что-то изменить? Мог бы — как и она в своё время, но часто ситуация складывается так, что от нас мало что зависит. — И дело совсем не в твоём умении изображать из себя семейность... — дети погибают и у прекрасных, заботливых родителей. Менее больно от этого не становится, и всё же — это факт.

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » your soul hurts, darling, i know


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC