Добро пожаловать на Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики.


НЕ ВИЖУ ЗЛА
Rhiannon McCécht

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА
Robert Braithwaite

Место действия: Арденау,
осень-зима 2017-2018 г.г.

сюжетматчастьfaqправила
гостеваяшаблон анкетывнешности
занятые имена и фамилииперсонажи
нужныехотим видетьблог амс


Осознание того, что она могла бы всё это увидеть, не давало ей покоя, но Цветаева зареклась рассматривать своё будущее еще в тот момент, когда в ней проявился сей дар. "Ничего хорошего из этого не выйдет", – убеждала она себя. А, может, вышло бы? Может, предвидь она всё это, её жизнь была бы более счастливой? [продолжить]


Вверх страницы

Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » Fortes fortuna adiuvat


Fortes fortuna adiuvat

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s7.uploads.ru/t/ujaAo.jpg
Morat & Alvaro Soler - Yo Contigo, Tú Conmigo
Fortes fortuna adiuvat
Клод и Эмили де Фе
11 декабря, Арденау, лавка Клода.
Да собственно, ничего особенного - как сестра к брату на кофе заглянула.

Отредактировано Claude de Faye (2017-12-31 11:49:54)

+1

2

Эмили любила свою семью. Да-да, даже самого старшего брата, который пропадал невесть где, и от которого не было ни весточки уже много лет. Даже многочисленных кузенов и кузин, которых обыкновенно случалось видеть только по праздникам, но от которых периодически приходили письма, потому что писать бумажные письма - это по-французски и благородно. У Эмили уже целая стопочка таких писем набралась. Пользоваться электронной почтой мадемуазель де Фе отказывалась, пока у нее была хоть минимальная возможность не пользоваться. Нет, она вполне владела навыками обращения с интернетом, компьютером и прочими современными благами, но единственным аксессуаром, допущенным в обиход, был телефон, потому что он был невелик и спокойно влезал в сумочку. Кто-то мог бы сказать, что мадемуазель де Фе ужасно старомодна, а мы вам скажем - подумайте, много ли девушек находит нынче время на то, чтобы писать пейзажи акварелью? Правильно, все уткнулись в свои компьютеры-гаджеты-социальные сети-онлайн общение. А Эмили вот не только пейзажи писала, а и окна каждую субботу мыла - ну золото, а не женщина!
Впрочем, эссе о деградации современной молодежи оставим на другой случай. Сегодня Эмили выполняла свой семейный долг - пришла к брату в гости. Заметим, не с пустыми руками пришла, а как приличная барышня, с пирожными. Думаете, легко найти в Арденау приличные французские пирожные? Правильно думаете, абсолютно невозможно. Пришлось все делать самой и пусть вам будет стыдно, если вы подумаете, будто бы эти пирожные хоть чем-то уступали тем, что продаются в марсельских кондитерских. Эмили свое дело знала, пирожные готовила, как боженька. Разумеется, за такой героизм полагалась и награда - если Эмили приходила с пирожными, на Клоде лежала почетная обязанность обеспечить приличный кофе. Со сливками, разумеется, без сливок кофе и вовсе не кофе. Настоящими сливками, будьте добры, а не этим мерзостным молоком, которое англичане добавляют всюду, куда им не лень. В чай, в кофе, просто так стакан молока выпить за завтраком - да вы дайте им волю, они и в компот молоко начнут добавлять. Кошмар кулинара, а не страна!
Так вот, возвращаясь к началу нашего рассказа, Эмили очень любила своих родственников. И Клода, разумеется, тоже любила. А вот лавку, которую он открыл, Эмили тихо ненавидела.
Конечно, сама лавка была абсолютно не при чем. Просто в ней было слишком много полок, порожков, расставленных в неудобных местах зелий, порошков, баночек, скляночек, хрупких артефактов и статуэточек. Одним словом, для такой везучей особы, как Эмили, лавка представляла собой минное поле. Где не споткнешься, непременно уронишь или разобьешь что-то ценное или опасное. А не споткнуться в этой лавке Эмили до сих пор ни разу не удалось.
Конечно, Эмили постаралась побыть осторожной - она остановилась на пороге и окликнула брата.
Конечно, если бы Клод сразу прибежал, транспортировал сестру к кофе осторожно и на руках, были шансы, что все останется в целости и сохранности.
И разумеется, все пошло не так. Для начала, в лавку, одурев от собственной наглости и от манящего тепла, столь желанного в этот декабрьский вечер, залетел голубь. А залетев, сразу понял, что попал в рай - тут же столько возможностей наклеваться какой-нибудь дури и провести этот вечер, считая себя не обычным голубем, а орлом по меньшей мере. Голубь важно посидел на полу, оглядываясь, затем взлетел на какую-то полку и двинулся к ближайшему неплотно прикрытому горшочку невесть с чем.
Эмили сразу поняла масштабы грозящей катастрофы. Мало ли что там у Клода в его горшочках? А ну как этот голубь сейчас во что-то превратится? Или тут рассыпет что-то галлюциногенное? А ну как разобьет артефакт какой сильно ценный?
Эмили поставила коробку с пирожными в уголок.
- КЛООООООООООООООООООД! - завопила она не хуже заправской сирены (мадемуазель де Фе все делала старательно и как следует, вопила тоже на твердую пятерку) - ТУТ ГОЛУБЬ!
А дальше, не теряя самообладания и напустив на себя очень угрожающий вид, двинулась на нахальную птицу. Голубь шарахнулся от столь громкой двуногой опасности и бестолково заметался по лавке, опрокидывая все, на что налетал.
Эмили застыла на месте. Вокруг нее на полу лежали разбитые склянки, бутылочки, порошки и двигаться по рассыпанному и разлитому без инструкции брата было откровенно неразумно. Голубь же продолжал истерично биться о все, что видел, и, вероятно, искать выход из этого опасного замкнутого пространства.
Эмили на всякий случай натянула на нос шарф - наверное, если не дышать этой дрянью, будет не так опасно?

+2

3

Бывает, делаешь всё, как надо, а оно получается… ну, совершенно не то, чего ожидаешь. Совершенно, от слова совсем.
Вот Клод вроде бы все ингредиенты добавил в нужных пропорциях, когда зелье варил на продажу, забрасывал точно по часам, температуру под котелком строго соблюдал, да и помешивал ровно столько раз, сколько положено, то по часовой стрелке, то против, то снова по стрелке… вот хрен его упомнишь, но вроде бы точно.
И раз же всего отвлёкся – на телефонный звонок, сколько  же зарекался, что нужно отключать эту штуку, когда занят, но всё время забывает.
А теперь перед ним на столе стояла колба с мутной зеленоватой жидкостью, чертовски напоминающей болотную жижу – и запахом, кстати, тоже, и не ясно было, что с этим готовым продуктом делать.
Отфильтровать и продать именно, как зелье отвлечения от печали по утраченному - как было задумано? Так оно должно быть сапфирово-голубым, искриться радужными бликами и пахнуть валерианой, из экстракта которой, это строго по секрету, по большей части и состояло. Магическая составляющая в зелье всё же была, это ж не в обычной аптеке, и эффект был в удивительной лёгкости на душе на несколько часов, без увеличивающегося потом депрессивного осадка.
Клод снова встряхнул колбу, рассматривая на свет мутную жижу. В чем же он ошибся?
Что в таком случае делать? Правильно, открыть гугл. Нет, там нет рецепта зелья, но зато можно просмотреть свойства компонентов, чем де Фе и озадачивался, размышляя рискнуть ему, кинув в колбу ещё что-нибудь, или оставить всё, как есть, и надеяться, что свойства не зависят от цвета.
Его колебания между призывами совести и бережливости не дали сразу разобрать, что творится в лавке.
Дверной колокольчик-то Клод слышал, но дал время покупателю зайти, осмотреться, определиться с выбором и благополучно уйти, если посетитель не уверен, что ему точно что-то нужно.
По хорошему, давно нужно было нанять помощницу, чтоб сидела за прилавком, красила ногти, читала журнал мод и присматривала, чтоб кто что не разбил-повредил-спёр. Де Фе даже прилепил бумажку с объявлением на стекло, но дальнейшие шаги ему было предпринимать откровенно лень, поэтому в дверь мог зайти кто угодно и так же выйти. Правда, если украсть – это вряд ли, Клод ведь на всё охранные чары наложил. Ну, кроме, разве что, стульев – карандашей и листков для записей.
Однако посетитель никуда не уходил, о чем отчетливо было слышно даже в небольшом подвале, где и располагалась лаборатория колдуна, а затем и вовсе раздался грохот.
Не сходя с места де Фе простонал – он забыл, что сестра звонила и предупреждала, что заглянет на днях.
Клод никогда не был любителем общесемейных сборов, не раз подчеркивая, что не считает традиции таким уж неотъемлемым атрибутом в своей жизни. Дни рождения членов семьи благополучно забывал, так что на него уже перестали обижаться все кузины и кузены, открыток никому не слал и приглашения на свадьбы выкидывал в ту же мусорную корзину, что и на похороны.
Но вот сестру любил, уважая стойкость характера в сочетании с шармом, особенно сильно – вне стен своего магазина.
Не признаваясь особо в подобной сентиментальности, Клод время от времени отваживал от Эмили кавалеров, не способных, по его мнению, оценить все таланты мадмуазель де Фе. У этих бедолаг в присутствии девушки то глаз начинал дёргаться от нервного тика, то жуткое чувство тревоги появлялось. Это не значило, что отпугивал он всех – таки на вопрос маман: когда же дети? Кто-то должен ответить положительно, и это явно не Клод.
Он, впрочем, иногда порывался сказать родительнице, что если очень поискать, то отпрыски найдутся, но молчал, догадываясь, что матушку утешит не столько факт способности де Феев произвести потомство, сколько весь этот околодетский антураж: выбор имени, школы, подарки на рождество и дни рождения, которыми тешутся бабушки и дедушки, наслаждаясь тем, что не нужно нести за ребёнка ответственность, а баловать можно – сколько душе угодно.
Услышав наверху грохот и соединив дважды два, Клод подпрыгнул и буквально взлетая по ступеням заорал:
- НЕДВИГАЙСЯИНИЧЕГОНЕТРОГАЙ!!
Выскочил в небольшой торговый зал и попытался быстро оценить размер разрушений. В том, что они будут, де Фе не сомневался.
- Э-э-э… Эмили… не двигайся и даже не дыши.
Он судорожно припоминал, что стояло в разбитых флаконах, перебарывая желание достать с полки толстенную книгу учёта и не спеша пролистать – действовать надо было быстро.
Вроде бы ничего смертельного там не находилось, Клод выдохнул, сдёрнул с прилавка бархатную скатерть и набросил на птицу.
- А теперь осторожно переступи и иди ко мне, - протянув сестре руку, скомандовал он. В тот же момент эффект домино достиг последней точки, за спиной мага хрустально прозвенело разбивающееся стекло с веселящим зельем и от пола взвился лёгкий дымок.
А очертания тела под скатертью выросли, видоизменились и обзавелись зловещими острыми углами.
- Это нехорошо, - хохотнул Клод, за руку дёргая сестру к себе и радостно улыбнулся. – О, пирожные!

Отредактировано Claude de Faye (2017-12-13 03:17:13)

+1

4

Легко было сказать "не двигайся". Эмили и без того добросовестно не двигалась, зная за собой сверхспособность испортить даже ситуацию, в которой, казалось бы, все и так хуже некуда. Но по закону подлости, преследовавшему Эмили, кажется, с самого рождения, как только она услышала команду брата, у нее немедленно зачесался нос. Неудивительно - на носу был совершенно не предназначенный для такого ношения шарф. Знаете,  бывает такая порода шарфов - вроде и не колючий, пока поверх пальто и водолазки на шею намотан, а натяни его на нос - сразу поймешь, что колючий, да еще как.
Снимать шарф Эмили пока не решалась, но изловчиться почесать нос как-то надо было. Мадемуазель де Фе попыталась воспользоваться тем временем, что у нее было, пока Клод набрасывал скатерть на голубя, и почесать нос через шарф, но стоило лишний раз двинуть рукой - что-то снова грохнуло и упало. Совпадение, скажете вы? Невезение, ответит вам биограф мадемуазель де Фе. Если бы у нее, конечно, был биограф. И что самое неприятное - через шарф нос оказалось почесать очень трудно.
Итак, к тому моменту, как Клод самостоятельно дернул сестру на себя, Эмили оказалась в весьма незавидном положении. Во-первых, притянувшись, она наткнулась аккурат на Клодово плечо, которое по понятиям не обросшей жирком барышни было слишком твердым для комфортного приземления. Во-вторых, у нее стремительно портилось настроение. У вас бы тоже испортилось, если бы у вас так мучительно чесался нос и не было никакой возможности это сделать, не снимая шарф. А снимать шарф было по-прежнему боязно - мало ли что тут испаряется. У брата же настроение столь же стремительно поднималось - он и смеялся, и о пирожных вдруг стал думать вместо разнесенной лавки.
- Угу. - мрачно согласилась Эмили, потирая ушибленную о плечо руку. - Пирожные. Чтобы на тебя было мягче падать. Ты уверен, что тут безопасно дышать?
Она бы и не заметила, что голубь под скатертью как-то изменился, но инстинкты - такая штука. Если что-то растет - оно шевелится. А все, что в поле зрения начинает внезапно шевелиться, может оказаться мебелью, которая в следующую секунду полетит в твою сторону с отнюдь не мирными целями. Причем ладно, если стулом, а если вешалкой? Знаете, как красиво смотрятся на человеческом теле раны от крючков? Нет, не подумайте плохого, Эмили не была вивисектором и вовсе не... но если бы была, уж непременно бы взяла вешалку за заметку, как инструмент. А сейчас дисциплинированно и без паники рванула Клода на пол. Фамильное сходство и привычка сперва дергать, потом предупреждать, налицо.
- Клод! - настойчиво зашептала Эмили. - Клод, там же был голубь? Что у тебя тут такое пролилось? У тебя же нет в лавке одушевленных? Да прекрати ты улыбаться!
Потребность пинком привести брата в адекватное состояние была бы не такой острой, если бы не отчаянно чешущийся нос, но женщина - существо слабое, на ее настроение так легко повлиять. Впрочем, пинка Клод так и не получил, а Эмили принялась лихорадочно размышлять, что может быть под этой скатертью и насколько безопасно оставаться в лавке. Ну и до кучи (раз уж все равно начала думать), какой урон будет нанесен ее здоровью, если оттянуть краешек злосчастного шарфа и почесать все таки нос. Может, ничего, а?

+1

5

Надо заметить, что Клод не особо жаловал сладкое и считал, что роль сластей в человеческой жизни здорово преувеличена. Зачем вообще акцентировать внимание на том, что в период стресса хочется есть, а самый быстрый способ закинуть организм глюкозой – это всевозможные десерты? Разрекламируют, а потом у впечатлительных барышень, да и не только, случаются проблемы с весом, а затем по жизни.
Нет, проблем с лишними кило ни у кого в семье де Фе не было. Папа’ не успевал набрать вес, потому как амуры, они таких килокалорий требуют – мама не горюй! Мама’, как раз и не горевала, старательно стараясь пресечь папавские растраты энергии вне семейного гнезда. Эмили, с её то удачей, постоянно находилась в столь активном движении, что на фигуру было любо дорого посмотреть, а Клод, и так с детства тощий, как жердина, в три пота сгонял массу при изготовлении амулетов – замучаешься, пока достигнешь нужного результата.
Поэтому не фанател он по кондитерским изделиям просто потому, что предпочитал крему и бисквитному тесту хорошо прожаренный кусок мяса с вином. Хотя, если средней прожарки – тоже ничего, а вот с кровью, как-то уже не то.

Но! Пирожные, которые пекла маман, или Эмили, (лучше, конечно, Эмили, потому что она не смотрела на него жалостливо, как на больного в предпоследней стадии, когда он ест) это ж совсем другое дело!
Сахара там было ровно столько, чтобы челюсти не прилипали одна к другой, а могли свободно двигаться, а тесто буквально таяло во рту. Кому-то здорово повезёт заполучить такую хозяйку в дом, вот только этот кто-то должен быть от рождения модифицирован каской и бронежилетом, как составной частью организма. Или обладать исключительной удачей. С этим, кстати, Клод мог и помочь, но до сих пор ни один из кандидатов не вызывал в нем подобной симпатии, учитывая, что эту физиономию придётся регулярно видеть на семейных сборищах, жать руку, спрашивать, как дела, и – о ужас! Он же будет жить вместе с Эм и пирожные она будет печь этому гипотетическому типу.
Да нет, рано ещё сестре замуж, какие её годы.
Поэтому, не вызовет удивления тот факт, что при падении Клод  больше оберегал коробку с гостинцем, чем сестру, вполне удачно – результат многолетних тренировок в спорт зале, не иначе – приземлившуюся на него.
- Ай, рёбра, ну у тебя и локоть острый! Палегче! – колдун высвободился, садясь спиной к прилавку и выглянул в проход, дабы разведать обстановку, которая на данный момент оставалась неясной – скатерть из-за прилавка было видно плохо. Что абсолютно не портило ему весёлого настроя.
- С каким кремом сегодня? – сидя на полу, он приоткрыл коробку и бросил взгляд на сестру в шарфе.
- Ты не будешь? Правильно, мне больше достанется. Безопасно ли дышать? Думаю, да.
Де Фе улыбнулся шире прежнего, откусил добрую половину, поцокал языком с наслаждением, и доел оставшуюся часть.
- На этой полке стояли компоненты для оборотного зелья и ещё всякое. Хорошие новости – через несколько часов действие должно само собой закончиться. Плохие – я не помню, что именно стояло рядом, что с чем могло прореагировать, и что получится в конце. Поэтому предлагаю незаметно убраться отсюда. Заодно и кофе выпьем! – с неиссякаемым оптимизмом заключил он.
Отломил кусок от второго пирожного:
- Вкуснотища какая получилась то!
Оттянул на сестре шарф и сунул тесто с кремом ей в рот.

Отредактировано Claude de Faye (2017-12-31 10:34:42)

+1

6

Все таки иногда и Эмили улыбалась удача - упасть удалось не на жесткий пол, а на Клода, который при всей своей костлявости был уж точно помягче пола. Опять же, упали они вовремя - никакой стул им в голову не прилетел. Эмили попыталась выглянуть и посмотреть на голубя под скатертью, но Клод сидел аккурат перед прилавком, а математическая модель "непрозрачное х непрозрачное = прозрачное" почему-то не сработала. Минус на минус дал еще более жирный минус - ничего не было видно.
- Шантильи. - раздраженно отозвалась Эмили. - Слушай, прекрати есть пирожные, приходи давай в себя быстренько. Ты меня вообще слушаешь?
Ничего одушевленного рядом не наблюдалось, но Эмили прекрасно осознавала, что это ни о чем не говорило. Вполне в духе братца было купить задешево, а потом попытаться сплавить кому-нибудь. А посоветоваться с сестрой - это вам не пирожные кушать.
На этом Эмили здравомыслящая в нашей истории появляется в последний раз. Потому что Клод оттянул шарф, запихнул в рот Эмили кусок пирожного, Эмили вдохнула и...
... и резко все осознала. Знаете это ощущение божественного откровения, когда все кусочки головоломки внезапно складываются в общий паззл и ты не понимаешь, как раньше без этого осознания жил?
- Клод! - подергала Эмили брата за рукав. - Я поняла! Нам нужно организовать сырк! В смысле, цесырк... в смысле цирк!
Она представила себе Клода с красным клоунским носом и абсолютно неприлично захихикала. Очень ему пойдет, ну красавец-мужчина будет, маме еще фотографию пошлем. И хвост ему надо. Лисий! Нет, лучше павлиний. Будет он ходить такой важный и выпендрежный, ступать горделиво своими куриными лапами... просто у павлинов такие лапы куриные, странненькие. Когти у них еще такие. Хищный павлин с красным клоунским носом.
- Ты будешь клоуном-павлином. - немедленно поделилась Эмили своими соображениями с братом. - А я... я буду танцовщицей.
Эмили уверенно сунула в рот еще кусок пирожного и полезла на прилавок. Прилавок сопротивлялся как мог, но Эмили же не зря была законницей со всей соответствующей физической подготовкой, уж справилась, залезла. Встала во всю свою девичью стать, выпрямилась. Левым рукавом махнула - с полки что-то упало. Правым махнула - по воздуху что-то полетело. И пошла горделиво, с притопом да с прихлопом, ну ни дать ни взять королевишна. А что крем на губах, так не из бедных наша королевишна, есть на что пирожные кушать. И даром что француженка, а все образованная, между прочим картины-то смотрела-смотрела, Царевну-Лебедь видала.
Бывший голубь под скатертью поднялся, явно работая единственной доступной публикой. Клод-то, муравьев ему в штаны, преступно не смотрел на королевишну, а жрал пирожные, как последняя свинья с зависимостью от сахара. Королевишна, впрочем, была не в обиде. Посмотрела на скатерть эдак и изрекла премудрость, как бывалая цирковая артистка:
- Ты у нас будешь фокусником. Давай, выковыривайся из-под своей паранджи, будем женщина пополам резать. Видал, в других сырках непременно режут. Правда, у нас лишней женщины нет... Клод, у тебя тут где-нибудь женщины не завалялось? Нам и самая некудышная подойдет, мы б ее распилили!

+1

7

Предложение организоваться и податься в бродячие, или не очень, артисты, Клода не удивило. Было дело, мечтали они в детстве то удрать на морской шхуне, то с цыганским табором в странствия податься.
Эмили, ясное дело, желала плясать у костра, позвякивая бусами и юбками эдак делая, что пыль вокруг столбом. Юбки с бусами время от времени утаскивались из гардеробной комнаты маман, и, за неимением другой благодарной публики, демонстрировались Клоду.
А чтоб публика не сильно комментировала уровень танцевальных способностей артистки в ход шли всё те же пирожные. Поэтому Клод и не всматривался особо в то, что там сестра на прилавке откаблучивала. Та ещё Айседора Дункан. Откуда сей персонаж в памяти всплыл он особо не помнил, вроде из той же матушкиной комнаты – любила она душещипательные истории, а жизнеописание русского поэта, полюбившего танцовщицу было довольно печальным. Пиит ещё стихи писал всё о деревьях – то о берёзах, то о кленах… грустил, стало быть, что тонкой французской душе очень созвучно. Ну, и женат был раз семь, тоже очень даже куртуазно.
Пирожное де Фе трескал, головой кивал, соглашаясь, а чего спорить? У него энтот цирк в лавке каждый день. То клоуны,  putain, одарённые, то фокусники, то дамы с собачками, то борцы. Сегодня вот – желающие дам-с распиливать объявились.
- Эмили! – облизав палец поднял голову Клод, пытаясь на звук определить, как далеко отпрыгала от него сестра. – Чем тебе женщина бедная не угодила, что ты решила её запилить до состояния два в одном?
Вопрос  был с подвохом. Дело в том, что Клод умудрялся иногда поучаствовать в личной жизни сестры, по счастливому совпадению оказываясь рядом в тот момент, когда эта личная жизнь у Эмили появлялась. А вот Эм, привязанная к работе более прочно, подобным похвастаться не могла, не считая тех случаев, когда они ещё учились и жили во Франции, но было сие в далёком отрочестве, а значит давно и неправда.
Он, как человек не жадный, временами, и рад был бы познакомить Эм с кем-нибудь, но к тому времени, как удавалось встретиться с сестрой, оказывался одинок и свободен.
- Это если бы, конечно, какая-нибудь женщина тут повалялась… - сестра напевала или бормотала на некотором отдалении, и Клод, в душе у которого, невзирая на общее веселье, таки шевельнулась тревога, приподнялся, оторвав зад от пола.
Оказалось – очень даже вовремя.
Широкий деревянный прилавок, на котором стояла Эм, заканчивался, а далее начиналась стеклянная витрина, на которую прыгать очень и очень не рекомендовалось.
Но это было не единственное, что заставило де Фе отложить коробку.
Голубь, увеличившись в размерах до габаритов среднего пса, повинуясь голосу девушки, как кобра дудке факира, поднимался с пола и вытягивался, вытягивался… Скатерть, соответственно, поднималась, а под ней стали видны покрытые шерстью лапы со здоровыми загнутыми когтями, и тянулись они в сторону новоявленной танцовщицы.
- Замри! – скомандовал Клод, побольшей части голубю, но и Эм тоже, не особо, впрочем, надеясь на успех у аудитории, а потому сосредоточился и возжелал, чтобы непонятно что оказалось внутри витрины.
Призыв был услышан – бывший голубь обернулся, и, наконец-то выбравшись из под скатерти, рванул в сторону колдуна, щелкая отнюдь не клювом, а вполне себе зубастыми челюстями.
- Етит-мадрид! – снова шлепнувшись на точку сидения, быстро сдал назад Клод, отталкиваясь ногами.

+1

8

Клод всегда соображал чуть-чуть медленнее сестры - Эмили уже воплощать ИДЕЮ кинулась, а брат еще только обдумывает, стоит ли. Вот и сейчас с женщиной - ну всякому же ясно, что в цирке без распиленной женщины никак. Этот фокус у Эмили еще в детстве вызывал бурю восторгов - ну настоящее же волшебство, вот эдак распилить, а потом обратно собрать, да еще и не возиться со всеми мышцами-сосудиками, чтоб все сошлось аккуратненько. Потом, конечно, Эмили выросла и поняла, что настоящее волшебство выглядит совсем иначе, но до сих пор считала, что без женщины на распил достойных фокусов быть не может.
Клод же еще не дошел до этой стадии понимания. Поэтому Эмили снизошла до будущего клоуна-павлина и объяснила, не отвлекаясь, впрочем, от репетиции танца на прилавке и пытаясь сделать пируэтик:
- Это же не навсегда. Мы ее потом обратно склеим. Я не знаю, как, но наш фокусник,- щедрый жест в сторону скатерти и подскатерного зверя. В результате щедрого жеста, разумеется, с полки упало еще что-то ценное. - Наш фокусник разберется. Это его работа, знаешь ли. Надо всегда выполнять свою рабо... ааааа... уффф!... работу.
"Ааааа" и "уффф" относились к удачно выполненному пируэтику, из-за которого Эмили чуть не грохнулась с прилавка. Ан нет. Врожденные красоту и грацию не пропьешь - если кто рожден для бытия цирковой танцовщицей, жалкий пируэтик его с ног не собьет.
Клод, конечно, попытался что-то высказать еще. Даже потребовал, чтоб она замерла - вообще ничего в танцах не понимает, мало его матушка воспитывала. Вот отыграют они свое цирковое турне, так Эмили ка-а-а-ак наябедничает маме. И пусть потом братец сидит, смотрит записи всякого балета, оперу слушает. Небось не будет потом требовать прерваться в процессе танца, поостережется. И вообще, мог бы догадаться, что для танца и партнер не помешает. А партнеров в лавке пока что двое - он и фокусник под скатертью. Вообще, маловат у них пока что цирк. Надо бы объявление дать в газету - ищем цирковых артистов. Партнеры для танца особенно приветствуются. Берем только красивых, умных, богатых и чтоб ботинки были чищенные.
Эмили крутанулась на прилавке, поворачиваясь к будущему фокуснику.
- Рост у тебя, конечно, ничего. - рассудила мадемузель де Фе вслух. - Мало болтаешь - это тебе, конечно, тоже в плюс. Но ногти все таки надо стричь, ты сам понимаешь. Так мы с тобой далеко не утанцуем. И побриться бы не мешало, я не люблю слишком мохнатых партнеров. И...
Будущий фокусник преступно перевел свое внимание на Клода, которому уже было совсем не так весело, как Эмили. То ли радость в воздухе, которую угораздило вдохнуть оказавшейся без шарфа Эмили, дольше действовала на законников, то ли бытие женщиной в очередной раз подлянку устроило, то ли еще что, а только даже появление в лавке зубастого когтистого мохнатого зверя с отнюдь не мирными намерениями Эмили с ее цирковых мыслей и веселого настроя не сбило. Эмили быстренько обдумала сложившуюся ситуацию и столь же быстренько сделала свои выводы:
- Клод, не обижай мохнатенького! - завопила Эмили, слезая с прилавка и каким-то чудом умудряясь не переломать себе все кости в процессе. Не то, чтобы слезть с прилавка было так трудно, но одно дело - слезать, когда ты все понимаешь и осознаешь, и совсем другое - когда мир кажется репетицией циркового представления. - Он потерялся, он маму ищет! У него случился импринтинг, как у утенка, поэтому он за тобой и идет! Его срочно надо накормить!
Конечно, святое дело было бы накормить мохнатенького той женщиной для распила, тем более, что у Клода наверняка где-нибудь припрятана женщина. Ну как здоровый молодой мужик да без женщины?! А если без женщины - что-то с ним не так. Вот только пока что брат отказывался признаваться, где его женщина припрятана. Так что пока тут всю лавку обыщешь, мохнатенький уже с голоду помрет. Можно бы пирожными накормить, но Клод уже, кажется, все успел если не съесть, то понадкусать. Мохнатенькому на один зубок не хватит, бедняжке.
Эмили проблемы решала ловко - ухватила с полки первую попавшуюся склянку и попыталась влить в рот мохнатой тварюшке. Тварюшка удивилась, остановилась, закашлялась, глазами повращала и попыталась понять, что с ней делают и зачем.
- Вот. - гордо возвестила Эмили. - Надо было его просто покормить. Ути мой хорошенький!
Хорошенький то ли рыкнул, то ли крякнул что-то невразумительное и попытался ухватить разом и Клода, и Эмили.

+1

9

Для чего на свете существуют сёстры?
Если вы скажете, что для того, чтобы в детстве путаться под ногами, ябедничать родителям, болеть в ваш день рождения, срывая самые оптимистичные планы и оттягивая на себя вами заслуженное и законное, в такой-то день (!) внимание, то да, именно для этого.
Но не всё так грустно, во всём же есть плюсы.
Зато всегда есть кого послать вместо себя в магазин за круасанами и батоном, есть кому прикрыть вас в случае позднего свидания перед теми же родителями и ткнуть в бок, чтоб переключила каналы, когда пульт от телевизора поломался.
Во взрослой жизни положительные моменты тоже случаются.
К примеру, есть кому позвонить, когда валяешься с гриппом и высокой температурой и попросить записать завещание, чтоб послушать, какой ты идиот, какое-никакое, а развлечение во время болезни.
Пирожные, вот, опять же, никто, как сестра не испечет и ленточкой коробку не перевяжет.
А ещё – встанет горой на твою защиту.
Вот и Эмили, завидев опасность, сразу прервала своё разминочное па-де-де и бросилась ограждать Клода от нападения. Или волосатого монстра от колдуна, с какой стороны посмотреть, но де Фе в такие подробности не вдавался.
- Да не собирался я его трогать, он кусается! – только и успел выдать Клод в своё оправдание, как Эмили разрулила ситуацию, засунув монстру в пасть колбу с зельем. Колдун и предприниматель внутри Клода горестно взвыл, не хуже монстра, а может и с большим чувством, взывая к тому, чтоб сворачивать уже представление, а то и так убытки немереные.
Хорошо ещё, что он предусмотрительно на всё ценное наложил защитные чары, а то б поседел от огорчения. Без защиты стояли в основном банки, доставшиеся от бывшей владелицы. Что в них, Клод пока не выяснил, подозревая, что по большей части там были пучки засушенных, не имеющих ценности полевых трав, так, для антуражу.
Но всё равно жаба подняла голову и зашевелилась. К тому же смешение неизвестных ингредиентов вело к непредсказуемым последствиям, а они этими парами дышали. Опасения подтвердились, когда не_голубь икнул, срыгнул, выпуская из пасти сиреневое облако пара и с удвоенной энергией бросился на де феев.
- И не говори мне, что он не наелся! – Клод пнул корзину для мусора животине под ноги, поднимая руку для магического пасса. В глазах защипало, пришлось поморгать, прогоняя навернувшиеся слёзы, а когда поле зрения очистилось, оказалось, что у монстра выросли крылья, покрытые блестящими радужными перьями. Блёстки посылали блики во все стороны, вроде сияния.
- Слушай, Эмили, - упорно пинал колдун уже изрядно измочаленную острыми монстровыми клыками корзину, отодвигая его от себя. – Ты в этот раз в крем ничего такого не добавляла? Ну там кардамону, или ещё какой травы на «к»? Не?
Захватчик территории пошел на штурм, норовя цапнуть их за что-нибудь, и Клод ударил-таки невидимой волной, опрокидывая с помощью магии на него стол-витрину. Сразу же сверху поставил канистру с дистиллированной водой.
- Сиди тут, - похлопал по деревянной поверхности, - и не пытайся выть. Не хватало мне жалоб от соседей в полицию, за жестокое обращение с животными.
Колдун обернулся, оценивая размер разрушений и увидел приоткрытую входную дверь.
- Запру я, пожалуй, - повернулся к сестре. – Даже не думай. Не смотри на него так жалостливо и не выпускай. Через пару часов он придёт в норму.
А если не придёт, так Клод придумает, как от него избавиться, главное, чтобы сестра к тому времени ушла домой.
- Там за прилавком осталась коробка с пирожными, кофе никто не отменял, - комментировал де Фе, задвигая засов и проворачивая ключ в старинном замке и надеясь, что разрушения на сегодня закончились. Очень так надеясь.

+1

10

- В какой крем? - непонимающе переспросила Эмили, ловко (годы обучения и сопутствующую физическую подготовку не пропьешь!) отскакивая в сторону от мохнатенького и с изумлением наблюдая за тем, как у будущего фокусника вырастают блестящие крылья. Интересно, это вот он сам сейчас или это Клод его так чем магуйским припечатал? Вот у Эмили платье было, ему бы тоже, между прочим, блестки не помешали, а брат, предатель, и не заикался о том, что вот эдак умеет. Еще и про крем что-то спрашивает - нешто крем какой из драгоценной коллекции косметики, как в детстве, спер себе на опыты? Кстати, было ж дело! Недавно же и в самом деле пропала баночка! Эмили-то грешным делом, думала, что сама куда-то засунула, а оно вон как, оказывается! А еще брат!
- Кло-о-о-о-од... - очень недовольно и даже предупреждающим таким нехорошим тоном начала Эмили, все больше осознавая, кому здесь должна принадлежать ее лояльность. Они же как придумали - вместе цирк чтобы. А Клод сперва пирожные все в одну хитрую рожу сожрал, потом крем спер (и неважно, что крем если и спер, то наверняка раньше, поскольку после поедания пирожных все время был на виду - все равно виноват, гад!), а теперь еще и мохнатенького голодного зверька под витриной схоронил. Какой тут может быть вывод?
Ладно, выводов у Эмили было целое множество, но не все выводы одинаково правдоподобны. Варианты "здесь какая-то ошибка" и "Клода кто-то подставил" она быстро отмела как несостоятельные. Подставишь такого, конечно. Вариант "здесь замешана семейная честь" через некоторое время размышления тоже был сочтен неправдоподобным. Про семейную честь Эмили бы наверняка знала. А не знала бы - так знала бы мама, с которой Эмили добросовестно и регулярно общалась. Оставался только один вариант - Клод продался большевикам.
Ну, положим, насчет большевиков - это так, догадка. Вполне вероятно, продался Клод кому-то еще. Но против фактов не попрешь - он в реальном времени, так сказать, предавал сестру и ее высокие идеалы ради презренной выгоды. Какие у нее высокие идеалы, Эмили так сходу не сообразила, но точно знала, что воровство крема и уничтожение редких видов в лице... ээээ... даже, пожалуй, в морде блестящекрылого мохнатого зверя этим идеалам противоречат.
Эмили потянулась за ближайшей к ней банкой и со всей уверенностью героя, борящегося со злом, попыталась грохнуть ее об пол. Чтоб знал, стало быть, как оно - предавать ближайших родственников. Хвост за хвост, глаз за зуб, ум за разум, в общем, какой-то обмен частями тела здесь предполагался и Эмили, под влиянием паров от незнакомого ей зелья, твердо намеревалась эти части тела изъять у брата силой. Так ему и надо, паразиту! Еще и бабу какую-то здесь спрятал, распилить не дал. Наверняка, баба из заморских (а может, и большевистских!) шпионок.
Банка разбиваться отказалась - запрыгала по полу, да в сторону. Эмили, впрочем, было не обескуражить - она ухватила следующую и запустила брату в голову. И повезло же Клоду, что швыряла сейчас Эмили исключительно неметко.
- Крем спер, гад?! - завопила она не хуже заправской фурии, единолично иллюстрируя все стереотипы о неадекватности женского поведения и переменчивости девичьего настроения. - Гринписа на тебя нет! Кофе он тут мне еще предлагает, живодер! Да я тебя сейчас... ой!
"Ой" относилось к внезапно обнаруженным на руках красным пятнам сыпи. Эмили выпустила очередную банку из рук, опустилась на пол и безо всякого предупреждения зарыдала.

+1

11

Движущей и направляющей силой в различных авантюрах, затеваемых в детстве, обычно выступала Эмили, невзирая на то, что была младше. Не от того, что у Клода было меньше идей, а по той простой причине, что у него хватало ума не впутывать сестру в сомнительные предприятия, до которых он был охоч.
Куда как надёжнее провернуть всё самому, чем терпеть поучительные тирады мелкой Эм, а она чуть ли не с пелёнок любила расставить всё по полочкам, разобраться до мельчайших подробностей в любом происшествии, ведь даже вариантов такой простой затеи, как забраться на дерево, чтобы оттуда бросаться зелёными яблоками в соседских пацанов, у неё всегда находилось множество: с применением лестницы, табуретки, связанных простыней, пирамиды из ящиков и прочего.
Ну, и наказание от родителей, в случае неудачи, тоже проще получать только за себя, а не за двоих.
Когда сестра стала законницей, может кто и удивился, но это явно был не Клод. Вот и сейчас, стоило Эмили спросить-переспросить про крем, первое, что брат выпалил, не задумываясь, было: Не брал я ничего!
Разбираться, что оно там пропало, когда и по какой причине бесполезно, а оптимально вообще сестру отвлечь и увести беседу в сторону. В невиновность она не поверит и доказать свою непричастность к пропаже – миссия из невыполнимых, проверено.
Одним из вариантов отвлечения внимания был прием: ничо не слышал. Отличная вещь при беседе по телефону, или вот, как сейчас, когда вокруг что-то бурно происходит. Главное не дрогнуть и не подать виду, что ты таки услышал обвинительно-утвердительный вопрос и не вступить в прения даже уголком губ или дерганьем пальцев. Кремень, надо быть как кремень. Или скала.
Закалённый жизнью Клод среагировал быстрее пули – защелку провернул, возгас сестры пропустил мимо ушей, коробку с пирожными отыскал и даже от летящей ему в голову банки уклонился.
- Эмили! – Сердито нахмурился он, возмущаясь даже не тем, что в него пульнули раритетной посудой, а тем, что сестра перешла на ценную секцию. Хорошо, что он заблаговременно зачаровал редкие и дорогие образцы. – Хватит!
Но его окрик остался без внимания, утонув в общем шуме – монстроголубь шкрёбся, пытаясь вырваться на волю, не иначе как упоминание о Гринписе придало ему сил. Да и сестра, будучи девушкой с тонкими душевными эманациями, вдруг взяла и расплакалась.
Слёз женских Клод не то, чтобы не переносил, а как-то терялся, не зная толком, что в таком случае делать и сказать, поэтому просто подошел и сестру обнял, легко похлопывая по спине коробкой с оставшейся выпечкой.
- Ну, ты чего? Всё хорошо. Всё будет хорошо, идём, руки вымоем, обработаем и кофе выпьем. Я тут завтра сам порядок наведу.
И он потянул сестру к выходу из лавки, тому, что вёл в квартиру, находящуюся чуть выше, по сути на первом этаже.
- Слушай, а ты почему без звонка пришла то? – Спросил Клод, стараясь заглушить голосом сестринские всхлипывания на плече и гулкие удары мохнатого зверюги в короб. – Точно ничего не стряслось? Или опять уезжаешь куда?

Отредактировано Claude de Faye (Вчера 09:30:20)

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » Fortes fortuna adiuvat


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC