Добро пожаловать на Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, осень-зима 2017-2018 г.г.

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА: ЗАВЕРШЕН
Закинув в рот очередной и последний на тарелке бутерброд, Мануэла подошла к окну и активировала фигуру поиска, развернув ту на ладони, тонкая золотая нить даже отсюда тянулась к лесному массиву, стеной ставшему вокруг городка. Судя по всему, тёмной надоело сидеть на голодном пайке в глубине нехоженых троп, и теперь она двигалась в сторону жилых домов… [читать дальше]

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » Long Way Home


Long Way Home

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://i.imgur.com/vdRviKZ.gif https://i.imgur.com/zyYuI9y.gif
https://i.imgur.com/97OTj1P.gif https://i.imgur.com/2h0iTnh.gif
Derek Fiechter - Pharaoh Ramses II; Othman Al Rashidi - I came to know love
Long Way Home
Ali Farzan, Elsa Chambers
март 2018 года; Хорремабад, Иран;
Воспоминания бывают очень болезненными, но с ними приходится мириться, ведь невозможно укрыться от своих же ошибок. Когда память вернулась к Али, он понял это как никогда отчетливо. И дабы найти мужество столкнуться с прошлым, ему жизненно необходима была чья-то поддержка. Поддержка человека понимающего и любящего.
Раздумывая совсем недолго, господин Фарзан обращается к мисс Эльсе с весьма необычной просьбой, в которой она ему также даже не подумала отказать.

+6

2

Такси везло мисс Чэмберс к аэропорту. Она смотрела в окно и почему-то раз за разом прокручивала в голове одну и ту же фразу. «Прошлой ночью мне снилось, что я вернулась в Мэндерли», - вроде бы, где-то женщина слышала это, одна из самых известных фраз современной английской литературы. Так это или нет, Эльса не смела утверждать с полной уверенностью, но некогда загадочное и таинственное начало романа «Ребекка» загипнотизировало ее. Теперь же она не могла при всем желании припомнить детали книги, помнила только общую сюжетную канву и завораживающие слова: «Прошлой ночью мне снилось, что я вернулась в Мэндерли». Они ассоциировались у нее с чем-то тяжелым, неясным и оставшимся за спиной и с неизбежным пробуждением. Может быть, именно из-за грядущего пробуждения женщина и повторяла про себя эти неуловимо важные слова: «Прошлой ночью мне снилось, что я вернулась в Мэндерли». Но от чего она, и без того бодрствующая, должна была очнуться, как ото сна, мисс Чэмберс не отдавала себе отчета. От предыдущей жизни? Ее же всегда все устраивало, она жила так, как считала нужным и правильным, не испытывала лишних тревог и волнений и была уверена не только в завтрашнем дне, но и в следующем за ним. И почему что-то должно измениться? Ведь ровным счетом ничего неординарного не случилось и даже не предвидится в каком-либо обозримом будущем – даже к гадалке ходить не надо.
Пожалуй, женщина не была откровенна с собой до конца. Да что там! В ту конкретную минуту она совсем не была с собой откровенна. Незыблемость завтрашнего дня и дня, следующего за ним, по правде говоря, никогда не делала ее счастливой, а неординарное все-таки происходило; и от странного финта, которого Эльса от себя не ожидала, у нее бешено колотилось сердце.
Перед глазами вместо урбанистического пейзажа, проплывающего за покрытым моросью окном, возникла Айша. Чэмберс очень хорошо помнила выражение лица сестры в тот момент, когда она спросила, нет ли у той возможности по рабочим каналам пробить срочную визу в Иран. У Ай задрожали и приподнялись брови, и, прежде чем отрицательно покачать головой, она невольно спросила: «А тебе зачем?» Ответ: «Я хочу помочь одному своему пациенту…» - законницу изумил еще больше, не удовлетворил и вообще заставил сильно напрячься. Сидящая напротив нее светловолосая женщина попыталась объяснить, что это просто почему-то очень важно, и говорила еще что-то про глаза. Да. Точно, про глаза.
Вообще самым приятным моментом в практике Эльсы всегда была та минута, когда пациент открывает глаза. Обыкновенно, когда взгляд становится осмысленным, в глазах подопечного читается боль, которая не сдается без боя, но все равно со временем отступает. Однако в тот самый первый момент, когда глаза открываются, в них загорается искорка счастья и облегчения: «Я жив». В глазах отца Босси, позже попросившего записать его как Али Фарзана, не было ни счастья, ни облегчения. В глазах отца Босси была звериная тоска, кольнувшая врача в самое сердце и не выходившая у нее из головы. Может, поэтому она заглядывала к нему чаще, чем к любому другому пациенту. Может, еще потому, что его в принципе навещали реже, чем остальных. К клирику заходили только его друзья, но торчать в больнице постоянно инквизиторы с их плотным графиком избавления мира от скверны и демонических отродий не могли физически. Впрочем, отчасти Эльса заглядывала еще, чтобы проверить эмоциональное состояние больного, чувствуя себя ответственной за то, что повелась на уговоры священнослужителей, оформила их коллегу не как суицидника, а как жертву дьявольских происков, и не передала его в психиатрическое отделение, где ему точно помогли бы гораздо лучше. Помогать, решила для себя доктор Чэмберс, должна она сама. И помогала, как умела, стараясь облегчить участь мистера Фарзана и дать ему хоть каплю человеческого тепла. Это, конечно же, было большой ошибкой с ее стороны, но поделать с собой женщина ничего не могла. Ее не понимала сестра, подруга и жених, а главное, она сама себя не понимала, но продолжала делать то, что делала. А теперь вообще вот ехала в аэропорт, где ее ждал человек, который по сути для нее был никем и для которого она тоже по сути никем не была. И столько сложностей было с этой дурацкой визой! У клирика таких проблем не существовало: дипломатический паспорт и связи снимали без особого труда большую часть вопросов. Но и ей повезло, не без помощи Мел, конечно. Как подруга добилась получения разрешения на въезд в Иран, против которого у нее, к слову, имелся ряд возражений, мисс Чэмберс не знала.
Она неловко потерла браслет наручных часов и в сто тысячный раз взглянула на циферблат: регистрация должна была начаться только через час, но женщине все казалось, что она страшно опаздывает. Но никуда Эл, конечно, не опаздывала, и очень скоро черный блестящий кэб припарковался у Хитроу. Таксист помог вытащить чемодан, и Эльса, подтянув выдвижную ручку, направилась ко входу. Под одним из табло ее уже ожидал прибывший в Лондон днем ранее араб. Он, одетый в штатское, не переминался с ноги на ногу, но вся поза его была напряженной, а взгляд – ищущим, словно мужчина опасался, что мисс Чэмберс не придет. Но она все-таки пришла, на ходу поправляя ремешок от сумочки, все норовивший свалиться с плеча.
- Добрый день, - протягивая для пожатия сухую прохладную ладонь, приветствовала его врач, впервые за два года ушедшая в отпуск. Рука у ее собеседника была горячая, а рукопожатие – уверенное и твердое. Ее жених – Пол – никогда не пожимал так рук. Честно говоря, он вообще избегал рукопожатий: он не был плохим или невежливым человеком, просто, как все хирурги, страдал завышенной самооценкой и мнительностью и опасался, что любое неловкое движение лишит его главного рабочего инструмента. Что там, Пол даже по дому ничего старался лишний раз не делать, чтобы ни в коем разе не повредить рук. Его сложно было даже заставить вынести мусор (а вдруг крышка бака хлопнет его по пальцам?), не говоря уже о том, чтобы забить гвоздь или собрать тумбочку. Эльсу это жутко раздражало, но она всегда ругала себя за это раздражение и призывала к спокойствию: действительно ведь руки его рабочий инструмент.
– У нас еще есть немного времени. Не возражаете, если мы выпьем кофе – нужно немного взбодриться с дороги, - неловко пожала она плечом и, заручившись согласием Али, направилась к ближайшему кафетерию, которых в здании было немало. Оставив чемодан у свободного столика, она сходила на кассу, заказала два больших Американо и вскоре вернулась к Фарзану, протягивая ему горячий картонный стаканчик. Расстегнув пуговицы на светлом пальто и устроившись на стуле лицом к табло вылетов, она сделала небольшой глоток и на долю секунды поджала губы.
- Честно говоря, я до сих пор не понимаю, что здесь делаю, - не глядя на собеседника, негромко заметила Эльса. – И не знаю, что могу сказать вашей семье и как, если… - она осеклась и, бросив быстрый взгляд на Али, исправилась: - когда мы их найдем. Не уверена, что буду полезнее в этом мероприятии, чем ваши друзья, у которых с поиском, наверное, дела обстоят гораздо лучше, или чем какая-нибудь ведьма с определенной специализацией, - сказала женщина, потирая шею – этот жест выдавал все ее волнение, хотя по выражению лица могло показаться, что она совершенно спокойна. – Я даже не спросила, какой у вас план. На меня это не слишком-то похоже.

+4

3

"Ваш Господь сказал: Взывайте ко Мне, и Я отвечу вам." ©

На протяжении почти всей истории человечества люди испытывали необходимость взывать к высшим силам. Будь то молитва или жертвоприношение, или любой другой особый ритуал, свойственный многочисленным мировым религиям и верованиям, но стремление умаслить божеств, тем самым обеспечивая удачу и процветание своему народу, казалось таким же естественными, как, скажем, необходимость дышать, пить воду или употреблять пищу. Без Бога человек ничтожен, и потому он просто обязан веровать, тянуться к кому-то, и этого же кого-то бояться. И не важно, какой вид принимает сей идол - аморфный Господь, статуя из древа или камня, икона или святые писания, а может наука, не признающая никакой иной силы, кроме величественной природы.
Но как человек может быть уверен, что взывает к Богу, а не дьяволу? Как он может знать, что делает благое дело, а не выступает марионеткой в чей-то очень искусной игре, призванной уничтожить тот мир, которым мы его знали до сих пор?
Увы, но между человеком и Богом всегда существовало, существует и сейчас, слишком много преград. Алчность, стремление к власти, чревоугодие, похоть, ярость. Список людских грехов неограничен, что дает демонам неограниченные возможности в выборе рычагов влияния. Человек слабое, практически безвольное существо, которое очень легко склонить на греховный путь.
И когда приходит осознание того, что натворил, возможность искупления не всегда столь же очевидна, и легкодоступна. Очень часто ее еще надо заслужить.
Али Фарзан лежал в своей палате, глядя на белый потолок, сложа руки на животе и чувствуя, как его грудь тяжело вздымается, подчиняясь отрывистому дыханию. Физически он еще не совсем оправился, но сознание бывшего клирика было ясным - пожалуй, на протяжении последних десяти лет оно ни разу не было таким ясным.
Темноволосый мужчина, которого практически все его нынешние знакомые знали под именем Авитус Босси, сам настоял, дабы документы переписали. Он не стал объяснять причин, просто решил, что так будет правильно. Слишком давно он отказался от этого имени, настало время вернутся к истокам.
Душа, будто бы разорванная на несколько кровавых ошметков, ныла похлеще любых телесных увечий. Али боялся спать, потому как ночью к нему приходили кошмары - те, которые раньше были лишь смутными картинками, теперь виднелись перед глазами чрезвычайно четко. Все прошлое, от которого господин Фарзан так сильно желал сбежать столько, навалилось на мужчину, одним махом, будто бы тайфун, налетевший на небольшое селение, и уничтожающий все на своем пути.
Но первое потрясение постепенно утихало, давая Али возможность понять, что он поступил неправильно, что проявил слабость, и что раз уж судьба ему дает неизвестно какой по счету шанс, теперь то точно нельзя его упускать. Он с нетерпением ждал, как дверь палаты вновь откроется - вариантов возможным посетителей у него было не так много, если точнее, то фактически только один. Одна. И стоило на пороге появиться хрупкой худощавой фигуре, стоило отблеску солнечных лучей, попадающих внутрь сквозь приоткрытые жалюзи, упасть на светлые волосы, стянутые в тугой хвост на затылке, как на душе Али становилось чуточку, но все же светлее.
Он ждал доктора Чемберс, и за время своего лечения успел выучить ее расписание практически поминутно. Он улыбался, слыша ее приятный мягкий голос, и едва сдерживал желание коснуться ее руки. Он смотрел на нее, подолгу, совсем не опасаясь того, что такое пристальное внимание со стороны странного пациента может смутить молодую женщину. Ведь она возвращалась, каждый день, несмотря ни на что. И тем самым, возможно сама того совсем не ведая, укрепила в израненном сознании желание жить. И понимание, что с ошибками прошлого все равно рано или поздно придется столкнутся.
Али Фарзан в свое время был молодым амбициозным юношей, с уважаемой фамилией, и очень яркими перспективами на будущее. До того, как он стал Али Баширом, у него была семья. Семья, от которой он отрекся добровольно. Каждый раз, думая о том, что родители хоронили чье-то тело, считая, что это их собственный сын, Али ощущал укол в районе сердца. Он чувствовал, как учащался пульс, и мысленно повторял себе, что нужно успокоиться. Сейчас уже нельзя ничего изменить, но можно попробовать хоть что-то исправить.
Еще пока плохо представляя, какая жизнь ожидает его в дальнейшем, Фарзан знал, что необходимо вернутся домой. Там все началось, оттуда стоит начинать свой путь и сейчас - после стольких лет, являясь уже фактически других человеком, Али должен был взглянуть в глаза прошлого. Он пытался молиться, не важно на каком языке, не важно какому Богу, но на глазах тут же выступали следы слез. Душа его была пустой, без веры, без стремлений и амбиций, с одной тонкой, но очень прочной ниточкой, привязывающей мужчину к реальности - и звали ее Эльса Чемберс.
У Али даже не было сомнений в том, к кому обратиться за помощью. Думал ли он, что доктор Чемберс согласится? Едва ли. Но он надеялся, а это в своем роде тоже вера. Пусть не в Бога, но в доброту этой женщины, уже успевшей вытащить его из того света.
Образ ангела весьма популярен во множестве культур и религий, но для Али Фарзана он никогда еще не был настолько материален. Он с замиранием сердца ждал ее ответа, и когда получил, не сумел сдержать радостного вздоха. Совсем скоро они должны были отправиться в Иран, и Али понимал, что никогда не смог бы совершить этого путешествия в одиночку.
Он связался с Робертом, и рассказал почти все. Пожалуй, о том, что Али умолчал, друг догадался сам, но в глазах светловолосого мужчины не было осуждения. Он лишь сказал, что поможет с оформлением документов, и бросил на Али пристальный взгляд, когда узнал, что именно мисс Чемберс составит ему компанию, с сожалением добавляя, что и ей визу церковь уже обеспечить не может.
Тем не менее, каким-то образом Эльса справилась сама, и, когда все было оформлено и решено, Али покинул небольшую квартиру в северной части Арденау, снять которую ему помог опять таки Роберт, и отправился в столицу за день до рейса, на который уже были куплены два билета.
Последующие сутки он провел в нервном ожидании, мрачно глядя на сотрудников мотеля, в котором остановился, и практически не выходя из своего номера. Небольшой планшет, купленный неделю назад, светился поспешно сменяющими друг друга картинками - Али пытался найти хоть какую-то информацию о своей родне, но данные были слишком скудными, слишком разнились, и Фарзан пришел к выводу, что правильнее будет начать с родного города, а дальше уже действовать по обстоятельствам.
На следующий день он прибыл в аэропорт за два часа до регистрации, и около часа стоял почти неподвижно, там, где они с Эльсой условились встретится. Иногда ловил на себе заинтересованные взгляды, но ни разу не смутился - несмотря на напряженное состояние, мужчина держался уверенно. И лишь один раз губы его дрогнули в полуулыбке, когда до слуха долетел знакомый женский голос.
Коротко кивнув в знак приветствия, Али согласился, что идея выпить кофе звучит очень заманчиво, и уже минут через пять оба сидели за столиком в одном из кафе, и чувствовали себя явно неловко. Али выслушал Эльсу, молча и не перебивая, после чего еще некоторое время просто смотрел ей в глаза, которыми никак не мог налюбоваться. А затем сделал то, о чем мечтал практически с первого дня знакомства - потянулся вперед, и легонько коснулся пальцами ее гладкой ладони.
- Я очень благодарен вам за то, что вы согласились, мисс Чемберс, - негромко начал он. - Поездка очень рискованная, но я сделаю все, что от меня зависит, дабы обеспечить вашу безопасность. А план... - Али отстранился, и опустил взгляд на поблескивающая столешницу. - После прибытия в Тегеран, нас ждет еще один перелет, в мой родной город. Там я уже нашел гостиницу, где можно остановится, а после... - он прикусил губу. Слова подбирались с трудом, и едва ли не впервые за последние недели голос мужчины дрогнул, все же поддавшись волнению, что не давало ему покоя все это время. - Попытаемся связаться с моим старшим братом. Я нашел адрес, но не уверен, насколько он актуален.
Совсем скоро уже объявили их регистрацию, и оба отправились к стойкам. На паспортном контроле очень долго рассматривали их документы - ведь Иран, как ни крути, не самое лучшее место для служителя католической церкви и женщины-врача, но все было оформлено правильно, и потому штамп с тихим звяканьем в конечном итоге был поставлен, а дорога к дьюти-фри оказалась открыта.
Али и Эльса негромко переговаривались, в основном на отвлеченные темы, потому оставшееся до посадки время пролетело совсем незаметно. Дальше, уже чувствуя, как самолет отрывается от земли, Фарзан невольно посмотрел в иллюминатор, наблюдая, как твердая почва отдаляется все дальше. Что ж, это очень символично, и очень точно, описывало его нынешнее состояние. Затем он повернулся к Эльсе, улыбнулся, и откинулся на спинку кресла, почти сразу впав в состояние полудремы, под воздействием успокоительных лекарств, которые неудавшемуся самоубийце при выписке назначила врач, сидящая сейчас по правую руку от него.
Али очнулся за полчаса до посадки. Эльса читала, стюарды прохаживались по узкому проходу, а со всех сторон слышалась разномастная речь - на арабском, фарси, английском, и, кажется, до слуха Али долетел также турецкий.
И вот колеса коснулись взлетной полосы, самолет несколько раз изрядно тряхнула, но вскоре агрегат покатился по наезженной во всех смыслах траектории, а голос пилота приветствовал пассажиров в славном городе Тегеран. При выходе в рукав аэропорта, Али, идя за своей спутницей, не спрашивая разрешения, заботливо накрыл голову Эльсы шалью, что до этого свисала с ее плеч.
- Так будет безопаснее, - негромко проговорил он. Женщина, сперва дернувшись от неожиданности, после лишь согласно кивнула.
Затем их вновь ждал паспортный контроль, который, о чудо, прошел очень быстро, хотя подозрительных взглядов не удалось избежать и здесь. Оказавшись посреди огромного зала аэропорта, Али попытался сориентироваться в вывесках. После, высмотрев информационное окно, указал Эльсе в нужную сторону.
Говорил он на фарси, это было не очень привычно, но звучало вполне естественно. Али спросил, когда следующий рейс на Хорремабад, и откуда он вылетает. Благо, оттуда же, где они с Эльсой и были. После, уже отходя от касс, Фарзан, бережно пряча в карман только что приобретенные билеты, глянул на часы.
- У нас есть сорок минут до регистрации, - со слабой улыбкой сказал мужчина. - Тут паспортного контроля не будет, так что улетим мы совсем скоро. Нам повезло, - затем, еще раз осмотревшись, увидел вывеску небольшого ресторана. - Думаю, не мешало бы поесть?

+4


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » Long Way Home


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC