Добро пожаловать на Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики.


НЕ ВИЖУ ЗЛА
Rhiannon McCécht

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА
Robert Braithwaite

Место действия: Арденау,
осень-зима 2017-2018 г.г.

сюжетматчастьfaqправила
гостеваяшаблон анкетывнешности
занятые имена и фамилииперсонажи
нужныехотим видетьблог амс


Осознание того, что она могла бы всё это увидеть, не давало ей покоя, но Цветаева зареклась рассматривать своё будущее еще в тот момент, когда в ней проявился сей дар. "Ничего хорошего из этого не выйдет", – убеждала она себя. А, может, вышло бы? Может, предвидь она всё это, её жизнь была бы более счастливой? [продолжить]


Вверх страницы

Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » сarry me close


сarry me close

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/0kd0GOP.png
Klergy feat. Valerie Broussard – Start A War
Zella Day – Sacrifice
Raign – Don't Let Me Go

сarry me close
like the tear drops in your eyes

Tristan Lamb & Alec Samaris
Греция, Ираклион; июнь 2027 г.
Никогда не расслабляйся. Белая полоса, какой бы желанной она не была, в любой момент может смениться на чёрную. Жизнь обидит всех, и ты - не исключение, поэтому будь готов вцепиться в то, чем так дорожишь, когда она попытается это забрать.
Возможно, навсегда.

Отредактировано Tristan Lamb (2017-10-13 02:02:00)

+3

2

Греция действовала на него магическим образом. Тристан не знал, в чем дело - в том, что особняк Самарисов буквально был предназначен для того, чтобы лениться и отдыхать от забот, или в том, что здесь всегда было жарко. Возможно, винить нужно было местную пищу (он бы сказал "вино", но, казалось, этот колдун никогда не научится пить, поэтому алкоголь для него всё ещё оставался чем-то из разряда "исключительно в крайних случаях") или яркое солнце. Так или иначе, но продуктивность Лэмба была на нуле. Парочка картин с местными видами были его максимумом.
Хотя, конечно, ему больше хотелось думать, что всё дело в Алеке.
Тристан уже бывал раньше в Ираклионе. Видел Крит, видел семейство Самарисов в полном сборе. Но на этот раз всё было немного иначе - возможно, потому что это был их первый приезд сюда с того момента, как Лэмб неожиданно пропал на год и столь же неожиданно вернулся. По ощущениям он словно попал на остров впервые, испытывая всю ту же неловкость. По словам своего парня, семья перестала злиться на Тристана уже давно, но, казалось, он всё продолжал ловить на себе обвиняющие взгляды Димитры. Только вот всё это было неважно. Стало неважно в тот момент, когда он увидел, как Алек расцветает на родине. Как ленится вставать с кровати утром, нежась в лучах солнца. Как утягивает за собой в солёное море с хитрой улыбкой на лице. Как заботливо растирает солнцезащитный крем по носу и щекам, которые постоянно обгорали у нерадивого Лэмба. Только здесь, в практически полной изоляции от остального мира и его забот, Тристан понимал, как много едва не потерял из-за своей глупости и мягкотелости.
И был рад, что смог заставить себя всё исправить.
Лэмб провел рукой по слегка выгоревшим на солнце волосам - надо будет обязательно переступить через свою лень и сделать какие-нибудь маски, пока они не превратились в солому - и принял более или менее вертикальное положение, садясь на кровати. Голая спина Алека, маячившая перед глазами, так и призывала прижаться к себе, но он заставил себя немного потерпеть, помня о правилах приличия. Тристану не очень хотелось отвлекать грека от, судя по всему, весьма важного телефонного разговора с отцом. Не слишком разбираясь в семейном фармацевтическом бизнесе Самарисов, он не мог так сходу сказать, о чём речь, но тон младшего члена семьи говорил сам за себя.
- Что-то случилось? - спросил, наконец, Лэмб, когда Алек сбросил звонок и отложил телефон. Устроив подбородок на чужом плече, он приобнял его одной рукой за шею, мягко поглаживая плечо. Тихий и немного грустный вздох Самариса заставил его напрячься, но тот, словно почувствовав перемену в настроении своего парня, поцеловал его в висок и улыбнулся, прогоняя прочь все тяжёлые мысли. Возможно, сразу после завтрака ему придется отлучиться до вечера (или даже глубокой ночи) в Афины. Это значило, что весь день Тристану придется провести в одиночестве, потому что, как назло, именно сегодня все остальные обитатели дома либо отсутствовали, либо были заняты своими делами.
Это, конечно, было печально. Но терпимо.
- Не переживай, - он оставил на губах Алека быстрый поцелуй и так же тепло улыбнулся, - что со мной может случиться? Пойдем лучше завтракать, пока у тебя есть на это время.
После сытной трапезы Самарис быстро собрался и уехал на подъехавшем такси, и Лэмб остался один. Лень, всё это время преследовавшая его везде, испарилась - теперь он попросту не знал, как занять время. Какое-то время его "развлекала" Кай - с младшей из сестер у Тристана всё же всегда были более теплые и доверительные отношения, нежели с остальными, - пока они оба не углубились в живопись в мастерской колдуньи. Она писала что-то новое для скорой выставки, он - задумчиво продолжал начатый на днях портрет, на который никак не хватало времени. Но сегодня надолго его почему-то не хватило. Видя, что одному Лэмбу в этом доме некомфортно, Кай предложила ему поездку в город, и Тристан ухватился за это предложение, как за спасительную соломинку. Долго уговаривать его не пришлось.
- Я постараюсь не заблудиться, - честно пообещал Трис на прощание, прежде чем выйти из дома. Фраза, сказанная утром Самарису, сама всплыла в его голове, когда он заводил машину. Действительно, что с ним может случиться? Лэмб улыбнулся, представив, как отреагирует парень, если он встретит его вечером в аэропорту Ираклиона, и эта мысль приподняла его настроение.
Однако когда Алек приехал домой, взволнованная Кайлен сообщила ему о том, что с прогулки в городе Тристан так и не вернулся.

+1

3

Факт, который был заметен абсолютно всем, кто общался с Алеком Самарисом: Греция определенно действовала на него положительно. И даже сам колдун не стал бы отрицать то, что дома он чувствовал себя в своей тарелке. В детстве мама и сестры часто рассказывали ему потрясающие греческие легенды и сейчас он чувствовал себя одним из их героев - Алкионеем, что становился сильнее в землях, в которых родился.
Быть может, это все местная атмосфера, располагающая к отдыху и расслаблению, быть может близость семьи или то, что он был здесь с любимым человеком, но он впервые за долго время чувствовал себя настолько хорошо.
Прошедшие полтора года с возвращения Тристана были трудными. Для них обоих. Грек в первое время будто бы не мог поверить что все происходящее на самом деле является правдой, а не его воображением, а потому переживал больше, чем когда-либо в жизни. Он отнюдь не один раз слышал обрывки разговоров Лэмба с очередными знакомыми, которые, по всей видимости, видели в нем лишь ревнивого мерзкого собственника, любящего тотальный контроль во всем. А Алек...он просто боялся отпускать Триса надолго: слишком уж свежи были в памяти воспоминания о том вечере, когда квартира оказалась пуста, а телефон его парня недоступен.
В какой-то момент он понял, что его попытки наладить их отношения и жизнь в Арденау будто бы приостановились, потеряв свою эффективность. И хотя Тристан, никогда ни о чем не просящий и крайне редко жалующийся на что-то, не сказал ему ни слова с момента воссоединения, Самарис понимал, что его мальчику слишком тяжело находиться в городе, с которым связано столь большое количество отрицательных воспоминаний. Решение о переезде он принял практически не раздумывая. Да, ему нравился город стражей, и за годы жизни здесь он прикипел к нему душой, но благополучие Лэмба было для него в тысячи раз важнее, чем собственное удобство. К тому же, их жизнь отнюдь не так коротка, как у смертных - возможно, годы спустя они смогут вернуться сюда и жить, не оглядываясь на груз трагичного прошлого. Среди нескольких альтернатив Родина показалась ему наилучшим вариантом и сейчас, прожив здесь не один день, Алек ни разу не пожалел о своем решении.
Здесь было легко и - что намного важнее - комфортно для Тристана. Большинство родных не держало обиды за его поступок, а потому недомолвок и напряжения не было. За исключением, быть может, Димы, что всегда тяжелее прощала людей, чем другие Самарисы. Отец был слишком занят проблемами бизнеса, чтобы предъявлять какие-либо претензии, мама слишком легко поддавалась очарованию кудряшки, Мира была слишком позитивна и добродушна, чтобы копить какое-либо возмущение, а Кай и вовсе настолько "спелась" с Трисом, что даже великодушно разрешала работать ему в собственной мастерской. В общем и целом, их жизнь определенно налаживалась. По крайней мере Алеку хотелось так думать.
- Да, я понимаю, что нужно решить этот вопрос в ближайшее время, но...Он вздыхает, чуть мотая головой в ответ на слова отца. Хорошо, поеду сегодня. Эти проблемы с конкурентами начинают выходить из под контроля. Еще немного поговорив с главой семейства, колдун откладывает телефон, мягко присаживаясь на кровать. Руки Лэмба тут же обвивают его за плечи, благодаря чему он почти моментально расслабляется.
- Ничего, стоящего твоего внимания. Не разбудил тебя? Долгий поцелуй заставляет практически пожалеть о том, что ему необходима сегодняшняя поездка и отменить он ее ну никак не сможет. Сегодня мне нужно быть в Афинах. Надеюсь, не заскучаешь без меня, сладкий? Жаль, конечно, что его отъезд совпал с занятостью остальных членов семейства, но все же Алек надеялся что Трис найдет, чем себя развлечь.
Он позволил себе завтрак в компании парня, прежде чем уехать на заранее вызванном такси. Обычно он писал несколько раз в день, чтобы убедиться, что все в полном порядке, но сегодня был так сильно занят, что не отправил ни слова. Отсутствие хотя бы одной свободной минутки ему совсем не нравилось. Смутное чувство беспокойство словно давало понять, что нечто идет не так. То, что Тристан не отвечал на звонки, когда он уже возвращался домой, тоже не внушало доверия, но колдун делал скидку на свою усталость и то, что парень, возможно, занят или решил вздремнуть. Хорошо, что дома все еще никого, кроме Кай.

Сестра встречает его практически у ворот, и из-за ее обеспокоенного лица пульс грека мгновенно учащается. Что? Что случилось?
- Алек, он так и не вернулся с прогулки,- ее голос звучит практически виновато, а глаза внимательно всматриваются в лицо брата,- На телефон никто не отвечает, я уже пыталась! Не стоило отпускать его одного...
Нет. Первая мысль - случилось то же самое, что и два с половиной года назад. Лэмб снова сбежал, оставив его в полном одиночестве. Пока сестра рассказывает подробности, он думает лишь о том, что второго раза он просто не выдержит. Не сможет снова жить без него, надеясь на возвращение в будущем. Ведь все же было хорошо... Он не мог так поступить. Не мог. Просто не мог.
Ноги сами несут в их комнату: возможно, если действовать быстро, то он сможет отследить его с помощью вещи. Мысли ужасно путаются. Как и в первый раз, грек сбит с толку, потерян и где-то в глубине души надеется, что парень просто задержался и забыл убрать телефон с беззвучного режима. Несмотря на уверения сестры, он набирает наизусть заученный номер. После коротких гудков, показавшихся ему вечностью, он наконец-то слышит ответ. Но голос в трубке совершенно точно принадлежит не Тристану. 

+1

4

Если бы вы спросили мнение о том, как Тристан оказался в той ситуации, в которой оказался, у кого-то вроде Чарлин Лэмб, то она с вероятностью в сто процентов ответила бы: «во всём виноват Алекрион Самарис». Старшая (с некоторых пор самая старшая среди детей Уолдена и Вероник) сестра в принципе всегда так говорила, даже когда её брат исчез на целый год, а грек страдал от неведения. И в принципе сейчас, как редкое исключение, она была бы даже права: в том, что Тристан сидел непонятно где с мешком на голове и связанными за спиной руками, сам Лэмб точно виноват не был.
Снова.
Когда на него напали, на руку преступникам сыграл эффект неожиданности. Тристан уже знал, каково это – когда тебя похищают, - ведь то же самое произошло с ним в далеком июне две тысячи восемнадцатого года. Однако это вовсе не означало, что он был готов к повторению той истории, а потому не было ничего удивительного в том, что отбиться у него, божьего одуванчика, не получилось от слова «совсем». Лэмб даже не успел толком испугаться: его попросту скрутили в несколько рук, хорошенько приложили головой об капот автомобиля, накинули матерчатый мешок, словно они жили в каких-то девяностых, на голову и затолкали в салон. Голова раскалывалась. Очень вовремя вспомнился миф о рождении Афины - наверное, стоило перестать читать с Алеком греческий фольклор.
Алек. Тристан нервно захихикал, наверняка демонстрируя то ещё состояние аффекта. Страх вперемешку с чувством обречённости прекрасно сливались в самую настоящую истерику. В прошлый раз его спас Самарис, но и похитители не блистали своим интеллектом. В этот же... Они даже догадались как-то отключить его магию. Лэмб не знал, как именно они это сделали, но одно понимал точно: он не может колдовать. Не потому что все уроки Вильхельмины разом вылетели из его головы, а просто... не мог.
"Надо понять, где я", - подумал Тристан, пытаясь переключиться с мыслей на пытки с отрезанием ушей и пальцев. И тут же снова издал звук, похожий на нервный смешок и всхлип одновременно. Он, конечно, бывал на Крите ранее, но явно не настолько часто, чтобы знать остров от и до. Да и что это ему даст? Осознание того, насколько он влип? Как много времени потребуется Алеку, чтобы найти его? О том, сколько времени прошло, Тристан и вовсе понятия не имел. Что ещё? Ни-хре-на. Упс, простите за выражения.
Смешок. И, видимо, кому-то, чьи переговоры до этого Лэмб в панике не замечал вовсе, это надоело, потому что пропахший пылью мешок наконец-то сдернули с его головы, заставляя поморщиться от яркого света. Когда его похитили, был вечер. Значит, всю ночь он где-то провалялся без сознания. Замечательно. Вокруг царила разруха - кажется, арньше это был какой-то завод, ныне разрушенный.
- Я так погляжу, кому-то очень смешно, - греческий акцент, сквозивший в английском этого чопорного мужчины, резал слух, хотя Тристан никогда не мог назвать его тонким. - Тебе весело, парень? - Тристан прикусил губу, пытаясь сдержать очередной приступ смеха. Ему казалось, что если он будет молчать и не станет провоцировать агрессию, то всё будет хорошо. Возможно, он даже останется жив. Однако стало лишь хуже - колдун понял это, когда в его лицо прилетел кулак. Голова безвольно мотнулась вбок. Из разбитого носа потекла кровь, пачкая губы и некрасивыми крупными каплями падая на и без того уже грязную рубашку; как будто не было достаточно того, что у него на лбу краснела такая же ссадина с такими же подтеками.
- Я не люблю, когда меня игнорируют, - спокойно и холодно произнес ударивший его мужчина, вытирая запачканные чужой кровью костяшки об рубашку. - Так тебе весело, парень?
- Нет, - хрипло и немного гнусаво ответил Тристан, шмыгая носом. Голова всё ещё раскалывалась, и он чувствовал, что близок к потере сознания, но каким-то чудом всё ещё умудрялся цепляться за реальный мир, боясь в следующий раз не очнуться вовсе. - Мне не весело, - Лэмбу не было весело. Лэмб почти трясся от подступающей истерики. Он не любил насилия и ещё больше не любил насилия, направленного лично на него. Сейчас же агрессия, проявляющаяся даже в том, как похитители стояли, давила на него, душила едва ли не до посинения, и это не могло не пугать.
Как он до сих пор мог так спокойно сидеть, для самого Тристана было загадкой.
- Вот и отлично. Весело здесь может быть только мне, - мужчина, чьего имени он не знал, жестом подозвал к себе молчаливого молодого парня. Тот выглядел лет на двадцать пять, но уже явно был готов исполнять любой приказ своего начальства. Пока что, правда, всего лишь носил мобильный телефон (в котором Тристан признал свой), но сейчас речь шла не о том. Главный набрал чей-то номер, всё это время не сводя пронзительного взгляда с Лэмба, заставляя того лишь ещё сильнее переживать. Руки горели в суставах от неудобной позы, которую он явно принимал не первый час. Если он вернётся отсюда живым, то обязательно возьмёт пару курсов по самообороне в таких ситуациях. "Когда вернусь," - пришлось мысленно одёрнуть себя Тристану. Всё будет хорошо. Он выкарабкается. Алек его вытащит, Алек обязательно что-нибудь придумает, Алек...
- Алек, - выдохнул Лэмб в трубку. За своими мыслями он не сразу понял, кому именно звонят с его телефона, но сейчас, когда мобильный сильно вжимали в его ухо, а по ту сторону был слышен такой родной, обеспокоенный голос, Тристан наконец-то понял, к чему это всё идёт. И теперь в нём боролись два страха: страх за свою жизнь и, куда более сильный, страх за жизнь Самариса, который непременно согласится на условия этих уродов и непременно пострадает.
Скосив взгляд на мужчину, терпеливо ожидающего, когда эти двое перестанут ворковать, Тристан решился.
- Пожалуйста, не делай ничего, что они тебе говорят! - почти сразу же раздался недовольный вздох, и его снова ударили. Лэмб вскрикнул, когда стул завалился на бок и рухнул на грязный пол вместе с ним. Бок пронзила тупая боль при ударе, а рука заныла ещё сильнее. Кажется, это был вывих. А он всё ещё не мог колдовать.
- Приезжай, рыжий, пока твоя подстилка всё ещё может ходить, - сквозь туман в голове услышал Тристан, прежде чем его подняли, возвращая в вертикальное состояние. Телефон полетел на землю рядом с ним и разбился об остатки старой кафельной плиточки.
Алек его точно убьёт.

Отредактировано Tristan Lamb (2017-12-11 01:13:07)

+2

5

Он буквально чувствует, как сердце падает куда-то в пятки, когда некий неизвестный мужчина начинает диктовать ему условия и подробный список того, что Самарису необходимо сделать. В голове мало что задерживается, потому что все незначительное вытесняет мысль о состоянии Тристана. Разумеется, глупо убивать заложника, если хочешь что-то получить в процессе обмена, но что касается увечий и пыток...кто мешает поиздеваться? И от одного только предположения, что на его безобидного мальчика могли поднять руку, у грека стынет кровь в жилах и появляется желание убивать. Да, его могли звать бессердечным и эгоистичным ублюдком, думающем только о себе, но, что бы там не говорили ему в спину, никто не мог обидеть его близких и надеяться, что наказания за это удастся избежать.
- Немедленно передай Тристану трубку,- пока что он воздержится от оскорблений, несмотря на то, что в голове уже крутятся парочка нелестных эпитетов,- Я должен убедиться, что он там и в полном порядке. Несколько секунд он слышит только гулкие шаги, а после родной голос наконец-то отвечает ему, заставляя облегченно выдохнуть.
- С тобой все хорошо?! Тебя не трогали? Услышь кто-нибудь, с каким беспокойством Алек произносит эти слова, наверняка бы подавились от неожиданности. Боги, Трис, прости за это. Я так виноват... Чувство вины захлестывает колдуна с новой силой: если бы не он и их семейный бизнес, Лэмб бы был в безопасности. Он ведь привез его в Грецию, чтобы отвлечься от тяжких мыслей, а получилось, что этим решением он, возможно, сделал только хуже. Потерпи еще немного, ладно? Я совсем скоро заберу тебя.
Ответные слова парня были тем, что Самарис одновременно ожидал и не хотел услышать. Разумеется, для Триса ситуации, в которых он больше думает об окружающих, чем о себе, вполне привычны, но.. Он что, серьезно думает, что я просто оставлю его там и не буду ничего делать? В любое другое время он бы непременно всыпал барашку словесных подзатыльников, да и сейчас его остановило лишь то, что голос Тристана стал подозрительно отдаляться. А потом он услышал вскрик и грохот, подозрительно похожий на падающую мебель, и глаза  грека заслонила красная пелена. Кто бы не ударил Лэмба - он покойник. И умрет однозначно в мучениях.
Вскоре похититель отключается, напоследок назвав адрес и пригрозив очередными мучениями для его парня, если все требования не будут выполнены. С первым порывом хочется немедленно сесть в машину и отправиться по обозначенному адресу, но, несмотря на явный туман в голове, Алек все еще понимает, что поступать так как минимум неразумно, не зная абсолютно ничего о численности и оснащенности преступников. Отец. Ему точно потребуется содействие того, кто не меньше его самого виноват в возникшей ситуации, и плевать, что сейчас он в другом часовом поясе и скорее всего спит.
-Мне нужна твоя помощь.

Обычно тот факт, что абсолютно все чистокровные колдуны Греции приходятся ему родней в той или иной степени Алек воспринимал скорее как досадное недоразумение (хотя бы по той причине, что приходилось здороваться со всеми на каких-нибудь светских приемах), но сейчас он был как никогда рад многочисленным родственникам по одной простой причине: связи. Заполучить в свое распоряжение отряд полицейских было одним из приятных бонусов близкого общения с другой веткой их семейства. Теперь - по крайней мере, он надеялся на это - если на их стороне не будет перевеса, то хотя бы эффект неожиданности они произвести точно смогут.
До обозначенного места их группа приезжает быстро, хоть Самарису, изрядно переживающему за Лэмба, это время и показалось вечностью. Склад на окраине Ираклиона - весьма банальное, но в то же время удобное место для содержания заложника: точно никто не заподозрит неладное, да и посторонние звуки никого не смутят.
Несмотря на настоятельные просьбы остаться снаружи и подождать, пока "ребята сделают свою работу", советом колдун решил пренебречь: он не сможет просто сидеть и ждать в полной неизвестности, пока жизнь Триса находится в опасности. Следуя плану, грек идет ко входу в здание один, усыпляя бдительность парочки ожидавших его бандитов, любезно решивших сопроводить его до "главного". Пройдя пару комнат, он чувствует, что что-то не так: его магию подавляют. А эти ублюдки подготовились. Его собственный план летит к черту, если Алек не может колдовать, и это злит его еще сильнее. Он чувствует магию, буквально переполняющую его изнутри, но выпустить наружу не может, и, следовательно, сделать что-то похитителями тоже не способен. Хорошо, что я пришел не один. Остальные должны незаметно проникнуть на склад с другой стороны, пока он будет отвлекать основную массу ублюдков.
- Пошевеливайся, грёбаный πούστης! Тычок пистолетом между лопаток - не самое приятное начало встречи, но Самарис предпочитает промолчать. Главное - терпи. Терпи. В помещении с тем, кто, по всей видимости, и был звонившим ему, Тристана не оказывается. Твою мать. Это существенно усложняет дело. Если начнется заварушка, то без магии он не сможет быстро определить, в какую сторону ему идти.
- Тебе не помешало бы научить своих шавок манерам. Грек отходит от сопровождающего, внимательнее рассматривая собеседника. Было в нем нечто...странное. Все эти мелкие сошки явно был из местных бандитов, но этот... Сомневаюсь, что он вообще из Греции.
- Ты не в том положении, чтобы меня учить, щенок. Надеюсь, что ты выполнил все требования, иначе одно мое слово, и твоей сучке сломают ребра..Или еще что-то?. Тварь.
- Ну разумеется,- он с трудом цедит сквозь зубы, судорожно думая, что ему делать дальше. Без ребят, зачищающих другие помещения, он мало что может против троих. Я бы хотел обс.. Подозрительный шум вдалеке отвлекает мужчину напротив:
- Ты ведь не привел с собой кого-то еще? "Босс" стремительно приближается к нему, приставляя пистолет к боку. Эй вы! Проверьте там все. Вздумал играть со мной, парень? Тем временем шум все приближался, заставляя Самариса изрядно нервничать: если этот идиот прострелит его, то с дыркой в боку он мало чем сможет помочь Тристану. Дерьмо. Черт, черт, черт!
Все меняется в один миг, и он точно не знает, что именно произошло: возможно, действие артефакта было рассчитано на определенный отрезок времени, а может быть кто-то из полицейских смог разрушить его, даже не подозревая, насколько большую услугу оказывает Алеку, который почувствовал, что снова может колдовать, и никакая проклятая вещица его не сдерживает. Едва уловимое движение рукой, и преступник отлетает в стену. Еще парочка нехитрых взмахов пальцами, и ублюдок отключается от нехватки кислорода. Конечно, колдун мог бы и убить его, но тратить драгоценное время совершенно не хочется, да и Лэмб совершенно точно будет против.
Для толкового заклинания поиска ему требуется чуть больше времени: Алек редко использовал подобную магию, да и сосредоточение было немаловажным. Где же она...вот! Затерявшаяся в кармане фенечка - один из многих смущающе-милых подарков от барашка, которые грек не стал бы носить ни при каких обстоятельствах, сделай их кто-то другой. Сейчас же он даже рад, что его парень время от времени делает ему подобные подарки - не пришлось искать другую вещь для магии.
След ведет его в одно из подвальных помещений, у входа в которое он обнаруживает еще одного мужчину неприятной наружности, но не тратит на него слишком много времени: в данный момент Алек был взбешен настолько, что для наложения порчb совсем не приходилось стараться. Интересный эффект... Прежде чем войти в комнату, он забирает оружие у усиленно харкающего кровью мудака, уже заваливающегося на бок.
- Тристан? В комнате царит полумрак, тем не менее позволяющий ему различить лежащую в углу фигуру. Времени на поиски выключателя у него нет, потому Самарис в пару шагов пересекает комнату, приземляясь возле дезориентированного, но явно пришедшего в сознание Лэмба.
- Слава богам, ты жив! Объятия выходят крепкими, но все же аккуратными. Я так боялся, что не увижу тебя, Трис. Прости меня за все это. Пожалуйста, прости.

Отредактировано Alec Samaris (2018-01-01 22:44:45)

+2

6

[indent] "Горшочек, вари", - хотелось сказать своей собственной голове, но от него в этой ситуации явно мало что зависело. По крайней мере, собственное самочувствие уже точно нет.
Тристан ещё раз руками провел рядом со своим лицом, пытаясь вылечить разбитый нос, лоб - да всё, что ныло уже не первый час от боли, - но магия до сих пор не хотела работать. Где бы он ни оказался и кто бы его не схватил, они явно знали, что нужно делать, чтобы обезопасить себя от колдовства. Всё, что оставалось Лэмбу - в очередной раз безуспешно пытаться вытереть уже подсохшие кровавые разводы со своего лица и навалиться на стену, уткнувшись лицом в собственные ладони.
Он был в заднице. Хуже того, Алек в ближайшее время попадет в ту же самую задницу - Тристан в этом не сомневался. Прогулялся, называется. Посмотрел на город. Теперь сидел в полумраке какого-то сырого подвала, пока запястья неприятно натирала стянутая вокруг рук крепкими узлами бечевка, что он силился разорвать уже несколько раз. Чтобы успокоить себя, Тристан попытался приободрить себя. По крайней мере, в этот раз он не впадает в истерику, как было с ним почти двадцать лет назад, уже хорошо. Паника, нарастающая с каждой минутой, но всё ещё сдерживаемая в пределах нормы, лишь помешала бы ему здраво мыслить, не привела бы ни к чему хорошему. Очень не хотелось бы сейчас терять остатки самообладания - когда он и так близок к провалу.
За дверью послышались шаги, и вскоре яркий свет ненадолго ослепил его, заставляя зажмуриться. Глаза заслезились, и момент, когда над ним нависла знакомая фигура, Лэмб пропустил. По чужому приказу его грубо подняли на ноги двое мужчин, не слишком нежно придерживая колдуна за руки, чтобы тот мог стоять напротив главного и слушать то, что ему говорят.
- Твой парень не спешит тебя спасать. Не знаешь, что могло его задержать? - Тристан не знал, зачем о подобном интересуются у него. Возможно, похитителю и шантажисту просто хотелось поиздеваться лишний раз над "греческой подстилкой". Возможно, он правда думал, что пленник сможет дать ему толковый ответ, но тогда он был полным идиотом. Так или иначе, но Лэмб, с первого раза хорошо уяснивший, что ждет за молчание в ответ на вопрос, неловко покачал головой.
- Понятия не имею, - и это была правда. Главарь этой чокнутой шайки вздохнул и кивком головы дал понять, что держать пацана стоя больше нет смысла. Тристан рухнул на пол, неловко приземляясь на копчик, который тут же начал ныть. Впрочем, этого колдун не заметил - боль попросту затерялась на фоне всего остального, что он переживал в эту минуту. У него уже не было сил. Не было сил держаться, не было сил реагировать, парень просто... устал. Хотелось отключиться и прийти в себя только когда это всё закончится. Даже во время своего самоличного изгнания Тристан не чувствовал себя настолько плохо.
К счастью, его пожелание довольно скоро сбылось. Похититель хотел сказать ему что-то ещё, но его прервал звонок телефона. Короткий разговор, в ходе которого ему, судя по всему, сказали о прибытии гостей на территорию заброшенного здания, явно приподнял ему настроение. Какой-то приказ на греческом, шаги, громкий грохот, и комната вновь погрузилась во тьму, а Лэмб наконец-то позволил себе сползти по стене на холодный пол.
Пожалуйста, Алек, поторопись.

Тристан не знал, как долго он провалялся на полу. В какой-то момент он всё же потерял себя, растворяясь в повисшей тишине, бездумно пялясь в стену прямо перед собой. Это помогло хоть немного унять головную боль. И когда дверь вновь распахивается, а спокойствие разрезает до дрожи знакомый голос, Лэмб уверен: это просто галлюцинации.
Но галлюцинации не могут так крепко его обнимать и обеспокоенно заглядывать в глаза.
- Алек, - шепчет Тристан, вглядываясь в лицо грека, игнорируя его извинения. Ему не за что извиняться. - Я знал, что ты придёшь, - голос предательски дрожит, и Лэмб быстро прячет лицо в сгибе шеи Самариса, с удовольствием и облегчением вдыхая знакомый запах. - Я так рад тебя видеть, так рад тебя видеть...
Алеку пришлось помочь, но в конце концов Тристан всё же встал на ноги. Идти без опоры он, наверное, не слишком готов, но грек словно и не желает его отпускать, лишь сильнее прижимая к себе. Так они и дошли до лестницы, а потом и вовсе до выхода со склада, где их уже ждали, чуть поодаль, сотрудники полиции, теперь спешащие навстречу.
А потом... Тристан так и не скажет, почему всё так получилось. Почему они остановились, вместо того, чтобы пойти дальше и оказаться в безопасности. Наверное, он слишком устал идти, и ему потребовалась передышка. Или Алек хотел вернуться и что-то проверить. Честно говоря, он попросту этого не помнит. Лишь смутно припоминает, что повернулся лицом к складу - и тут увидел его. Человек, который долгое время будет сниться ему в кошмарах, стоял сверху, на конструкции, служившей когда-то балконом для наблюдения за выгрузкой, и целился из пистолета в их сторону. "Он сейчас выстрелит", - понял Тристан, лихорадочно пытаясь вспомнить, как магией выбить предмет из чужих рук. Однако прежде чем он сообразил, как спасти их обоих несложным колдовством, раздался грохот, и Лэмб принял единственно верное решение в этой ситуации - оттолкнул Алека, прикрывая его собой.
Боль, больше похожая на нестерпимое жжение, пришла запоздало, когда он уже падал на землю, потому что ноги вдруг стали ватными. Тристан думал, что такое бывает только в фильмах, но сейчас время для него взаправду замедлилось. Звуки перестали существовать: он видел, как открывается рот Алека в крике, но ничего не слышал. Абсолютно ничего. Он посмотрел на свои ладони, которые только что прижимал к животу - они все были в тёмной, тёплой крови. "Моей крови", - рассеянно подумал Лэмб, чувствуя, как сознание по непонятной ему причине начинает ускользать. Мир поплыл, когда глаза сами собой начали закрываться.
Он посмотрел на Алека, что судорожно пытался залечить рану магией. Не получится. Тристан не соображал, какое заклинание и каким образом грек пытается применить, но просто знал это. У него, возможно, и получилось бы, но он учился этому не один год. То, что делал Самарис, было бесполезно с самого начала. Воздуха вдруг резко стало не хватать, словно легкие сжали в кулак. Лэмб задыхался на руках своего парня, пока тот отчаянно заставлял его цепляться за жизнь, не замечая уже не сдерживаемых слёз. Он усилием воли поднял руку, проведя окровавленными пальцами по щеке Алека, стирая эти солёные капли, которых никогда не должно было быть на лице человека, которого он так любил. На коже грека остался яркий красный след, напоминающий отпечаток губной помады после поцелуя.
"Боже мой, - подумал Тристан, - какой же ты красивый".
И перестал дышать.

+2


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » сarry me close


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC