Добро пожаловать на ролевую Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, осень-зима 2017-2018 г.г.

сюжетзанятые имена и фамилии
шаблон анкетыправилахотим видеть
персонажиматчастьвнешности
НЕ ВИЖУ ЗЛА
Rhiannon McCécht

НЕ СЛЫШУ ЗЛА
Jacob Fyre

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА
Matt Constantin

В общем и целом, Маккарти хватило трех минут в обществе просветленного и обновленного Прескотта («Мира, а к нам в участок твой брат не заходил случайно? Церковью что-то повеяло от этого мирского…»), чтобы испытать те же чувства и осознать, насколько пустой стала голова. [продолжить]



Вверх страницы
Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » сarry me close


сarry me close

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/0kd0GOP.png
Raign – Don't Let Me Go
Klergy feat. Valerie Broussard – Start A War

сarry me close
like the tear drops in your eyes

Tristan Lamb & Alec Samaris
Греция, Ираклион; июнь 2027 г.
Никогда не расслабляйся. Белая полоса, какой бы желанной она не была, в любой момент может смениться на чёрную. Жизнь обидит всех, и ты - не исключение, поэтому будь готов вцепиться в то, чем так дорожишь, когда она попытается это забрать.
Возможно, навсегда.

Отредактировано Tristan Lamb (2017-10-13 02:02:00)

+2

2

Греция действовала на него магическим образом. Тристан не знал, в чем дело - в том, что особняк Самарисов буквально был предназначен для того, чтобы лениться и отдыхать от забот, или в том, что здесь всегда было жарко. Возможно, винить нужно было местную пищу (он бы сказал "вино", но, казалось, этот колдун никогда не научится пить, поэтому алкоголь для него всё ещё оставался чем-то из разряда "исключительно в крайних случаях") или яркое солнце. Так или иначе, но продуктивность Лэмба была на нуле. Парочка картин с местными видами были его максимумом.
Хотя, конечно, ему больше хотелось думать, что всё дело в Алеке.
Тристан уже бывал раньше в Ираклионе. Видел Крит, видел семейство Самарисов в полном сборе. Но на этот раз всё было немного иначе - возможно, потому что это был их первый приезд сюда с того момента, как Лэмб неожиданно пропал на год и столь же неожиданно вернулся. По ощущениям он словно попал на остров впервые, испытывая всю ту же неловкость. По словам своего парня, семья перестала злиться на Тристана уже давно, но, казалось, он всё продолжал ловить на себе обвиняющие взгляды Димитры. Только вот всё это было неважно. Стало неважно в тот момент, когда он увидел, как Алек расцветает на родине. Как ленится вставать с кровати утром, нежась в лучах солнца. Как утягивает за собой в солёное море с хитрой улыбкой на лице. Как заботливо растирает солнцезащитный крем по носу и щекам, которые постоянно обгорали у нерадивого Лэмба. Только здесь, в практически полной изоляции от остального мира и его забот, Тристан понимал, как много едва не потерял из-за своей глупости и мягкотелости.
И был рад, что смог заставить себя всё исправить.
Лэмб провел рукой по слегка выгоревшим на солнце волосам - надо будет обязательно переступить через свою лень и сделать какие-нибудь маски, пока они не превратились в солому - и принял более или менее вертикальное положение, садясь на кровати. Голая спина Алека, маячившая перед глазами, так и призывала прижаться к себе, но он заставил себя немного потерпеть, помня о правилах приличия. Тристану не очень хотелось отвлекать грека от, судя по всему, весьма важного телефонного разговора с отцом. Не слишком разбираясь в семейном фармацевтическом бизнесе Самарисов, он не мог так сходу сказать, о чём речь, но тон младшего члена семьи говорил сам за себя.
- Что-то случилось? - спросил, наконец, Лэмб, когда Алек сбросил звонок и отложил телефон. Устроив подбородок на чужом плече, он приобнял его одной рукой за шею, мягко поглаживая плечо. Тихий и немного грустный вздох Самариса заставил его напрячься, но тот, словно почувствовав перемену в настроении своего парня, поцеловал его в висок и улыбнулся, прогоняя прочь все тяжёлые мысли. Возможно, сразу после завтрака ему придется отлучиться до вечера (или даже глубокой ночи) в Афины. Это значило, что весь день Тристану придется провести в одиночестве, потому что, как назло, именно сегодня все остальные обитатели дома либо отсутствовали, либо были заняты своими делами.
Это, конечно, было печально. Но терпимо.
- Не переживай, - он оставил на губах Алека быстрый поцелуй и так же тепло улыбнулся, - что со мной может случиться? Пойдем лучше завтракать, пока у тебя есть на это время.
После сытной трапезы Самарис быстро собрался и уехал на подъехавшем такси, и Лэмб остался один. Лень, всё это время преследовавшая его везде, испарилась - теперь он попросту не знал, как занять время. Какое-то время его "развлекала" Кай - с младшей из сестер у Тристана всё же всегда были более теплые и доверительные отношения, нежели с остальными, - пока они оба не углубились в живопись в мастерской колдуньи. Она писала что-то новое для скорой выставки, он - задумчиво продолжал начатый на днях портрет, на который никак не хватало времени. Но сегодня надолго его почему-то не хватило. Видя, что одному Лэмбу в этом доме некомфортно, Кай предложила ему поездку в город, и Тристан ухватился за это предложение, как за спасительную соломинку. Долго уговаривать его не пришлось.
- Я постараюсь не заблудиться, - честно пообещал Трис на прощание, прежде чем выйти из дома. Фраза, сказанная утром Самарису, сама всплыла в его голове, когда он заводил машину. Действительно, что с ним может случиться? Лэмб улыбнулся, представив, как отреагирует парень, если он встретит его вечером в аэропорту Ираклиона, и эта мысль приподняла его настроение.
Однако когда Алек приехал домой, взволнованная Кайлен сообщила ему о том, что с прогулки в городе Тристан так и не вернулся.

+1

3

Факт, который был заметен абсолютно всем, кто общался с Алеком Самарисом: Греция определенно действовала на него положительно. И даже сам колдун не стал бы отрицать то, что дома он чувствовал себя в своей тарелке. В детстве мама и сестры часто рассказывали ему потрясающие греческие легенды и сейчас он чувствовал себя одним из их героев - Алкионеем, что становился сильнее в землях, в которых родился.
Быть может, это все местная атмосфера, располагающая к отдыху и расслаблению, быть может близость семьи или то, что он был здесь с любимым человеком, но он впервые за долго время чувствовал себя настолько хорошо.
Прошедшие полтора года с возвращения Тристана были трудными. Для них обоих. Грек в первое время будто бы не мог поверить что все происходящее на самом деле является правдой, а не его воображением, а потому переживал больше, чем когда-либо в жизни. Он отнюдь не один раз слышал обрывки разговоров Лэмба с очередными знакомыми, которые, по всей видимости, видели в нем лишь ревнивого мерзкого собственника, любящего тотальный контроль во всем. А Алек...он просто боялся отпускать Триса надолго: слишком уж свежи были в памяти воспоминания о том вечере, когда квартира оказалась пуста, а телефон его парня недоступен.
В какой-то момент он понял, что его попытки наладить их отношения и жизнь в Арденау будто бы приостановились, потеряв свою эффективность. И хотя Тристан, никогда ни о чем не просящий и крайне редко жалующийся на что-то, не сказал ему ни слова с момента воссоединения, Самарис понимал, что его мальчику слишком тяжело находиться в городе, с которым связано столь большое количество отрицательных воспоминаний. Решение о переезде он принял практически не раздумывая. Да, ему нравился город стражей, и за годы жизни здесь он прикипел к нему душой, но благополучие Лэмба было для него в тысячи раз важнее, чем собственное удобство. К тому же, их жизнь отнюдь не так коротка, как у смертных - возможно, годы спустя они смогут вернуться сюда и жить, не оглядываясь на груз трагичного прошлого. Среди нескольких альтернатив Родина показалась ему наилучшим вариантом и сейчас, прожив здесь не один день, Алек ни разу не пожалел о своем решении.
Здесь было легко и - что намного важнее - комфортно для Тристана. Большинство родных не держало обиды за его поступок, а потому недомолвок и напряжения не было. За исключением, быть может, Димы, что всегда тяжелее прощала людей, чем другие Самарисы. Отец был слишком занят проблемами бизнеса, чтобы предъявлять какие-либо претензии, мама слишком легко поддавалась очарованию кудряшки, Мира была слишком позитивна и добродушна, чтобы копить какое-либо возмущение, а Кай и вовсе настолько "спелась" с Трисом, что даже великодушно разрешала работать ему в собственной мастерской. В общем и целом, их жизнь определенно налаживалась. По крайней мере Алеку хотелось так думать.
- Да, я понимаю, что нужно решить этот вопрос в ближайшее время, но...Он вздыхает, чуть мотая головой в ответ на слова отца. Хорошо, поеду сегодня. Эти проблемы с конкурентами начинают выходить из под контроля. Еще немного поговорив с главой семейства, колдун откладывает телефон, мягко присаживаясь на кровать. Руки Лэмба тут же обвивают его за плечи, благодаря чему он почти моментально расслабляется.
- Ничего, стоящего твоего внимания. Не разбудил тебя? Долгий поцелуй заставляет практически пожалеть о том, что ему необходима сегодняшняя поездка и отменить он ее ну никак не сможет. Сегодня мне нужно быть в Афинах. Надеюсь, не заскучаешь без меня, сладкий? Жаль, конечно, что его отъезд совпал с занятостью остальных членов семейства, но все же Алек надеялся что Трис найдет, чем себя развлечь.
Он позволил себе завтрак в компании парня, прежде чем уехать на заранее вызванном такси. Обычно он писал несколько раз в день, чтобы убедиться, что все в полном порядке, но сегодня был так сильно занят, что не отправил ни слова. Отсутствие хотя бы одной свободной минутки ему совсем не нравилось. Смутное чувство беспокойство словно давало понять, что нечто идет не так. То, что Тристан не отвечал на звонки, когда он уже возвращался домой, тоже не внушало доверия, но колдун делал скидку на свою усталость и то, что парень, возможно, занят или решил вздремнуть. Хорошо, что дома все еще никого, кроме Кай.

Сестра встречает его практически у ворот, и из-за ее обеспокоенного лица пульс грека мгновенно учащается. Что? Что случилось?
- Алек, он так и не вернулся с прогулки,- ее голос звучит практически виновато, а глаза внимательно всматриваются в лицо брата,- На телефон никто не отвечает, я уже пыталась! Не стоило отпускать его одного...
Нет. Первая мысль - случилось то же самое, что и два с половиной года назад. Лэмб снова сбежал, оставив его в полном одиночестве. Пока сестра рассказывает подробности, он думает лишь о том, что второго раза он просто не выдержит. Не сможет снова жить без него, надеясь на возвращение в будущем. Ведь все же было хорошо... Он не мог так поступить. Не мог. Просто не мог.
Ноги сами несут в их комнату: возможно, если действовать быстро, то он сможет отследить его с помощью вещи. Мысли ужасно путаются. Как и в первый раз, грек сбит с толку, потерян и где-то в глубине души надеется, что парень просто задержался и забыл убрать телефон с беззвучного режима. Несмотря на уверения сестры, он набирает наизусть заученный номер. После коротких гудков, показавшихся ему вечностью, он наконец-то слышит ответ. Но голос в трубке совершенно точно принадлежит не Тристану. 

+1

4

Если бы вы спросили мнение о том, как Тристан оказался в той ситуации, в которой оказался, у кого-то вроде Чарлин Лэмб, то она с вероятностью в сто процентов ответила бы: «во всём виноват Алекрион Самарис». Старшая (с некоторых пор самая старшая среди детей Уолдена и Вероник) сестра в принципе всегда так говорила, даже когда её брат исчез на целый год, а грек страдал от неведения. И в принципе сейчас, как редкое исключение, она была бы даже права: в том, что Тристан сидел непонятно где с мешком на голове и связанными за спиной руками, сам Лэмб точно виноват не был.
Снова.
Когда на него напали, на руку преступникам сыграл эффект неожиданности. Тристан уже знал, каково это – когда тебя похищают, - ведь то же самое произошло с ним в далеком июне две тысячи восемнадцатого года. Однако это вовсе не означало, что он был готов к повторению той истории, а потому не было ничего удивительного в том, что отбиться у него, божьего одуванчика, не получилось от слова «совсем». Лэмб даже не успел толком испугаться: его попросту скрутили в несколько рук, хорошенько приложили головой об капот автомобиля, накинули матерчатый мешок, словно они жили в каких-то девяностых, на голову и затолкали в салон. Голова раскалывалась. Очень вовремя вспомнился миф о рождении Афины - наверное, стоило перестать читать с Алеком греческий фольклор.
Алек. Тристан нервно захихикал, наверняка демонстрируя то ещё состояние аффекта. Страх вперемешку с чувством обречённости прекрасно сливались в самую настоящую истерику. В прошлый раз его спас Самарис, но и похитители не блистали своим интеллектом. В этот же... Они даже догадались как-то отключить его магию. Лэмб не знал, как именно они это сделали, но одно понимал точно: он не может колдовать. Не потому что все уроки Вильхельмины разом вылетели из его головы, а просто... не мог.
"Надо понять, где я", - подумал Тристан, пытаясь переключиться с мыслей на пытки с отрезанием ушей и пальцев. И тут же снова издал звук, похожий на нервный смешок и всхлип одновременно. Он, конечно, бывал на Крите ранее, но явно не настолько часто, чтобы знать остров от и до. Да и что это ему даст? Осознание того, насколько он влип? Как много времени потребуется Алеку, чтобы найти его? О том, сколько времени прошло, Тристан и вовсе понятия не имел. Что ещё? Ни-хре-на. Упс, простите за выражения.
Смешок. И, видимо, кому-то, чьи переговоры до этого Лэмб в панике не замечал вовсе, это надоело, потому что пропахший пылью мешок наконец-то сдернули с его головы, заставляя поморщиться от яркого света. Когда его похитили, был вечер. Значит, всю ночь он где-то провалялся без сознания. Замечательно. Вокруг царила разруха - кажется, арньше это был какой-то завод, ныне разрушенный.
- Я так погляжу, кому-то очень смешно, - греческий акцент, сквозивший в английском этого чопорного мужчины, резал слух, хотя Тристан никогда не мог назвать его тонким. - Тебе весело, парень? - Тристан прикусил губу, пытаясь сдержать очередной приступ смеха. Ему казалось, что если он будет молчать и не станет провоцировать агрессию, то всё будет хорошо. Возможно, он даже останется жив. Однако стало лишь хуже - колдун понял это, когда в его лицо прилетел кулак. Голова безвольно мотнулась вбок. Из разбитого носа потекла кровь, пачкая губы и некрасивыми крупными каплями падая на и без того уже грязную рубашку; как будто не было достаточно того, что у него на лбу краснела такая же ссадина с такими же подтеками.
- Я не люблю, когда меня игнорируют, - спокойно и холодно произнес ударивший его мужчина, вытирая запачканные чужой кровью костяшки об рубашку. - Так тебе весело, парень?
- Нет, - хрипло и немного гнусаво ответил Тристан, шмыгая носом. Голова всё ещё раскалывалась, и он чувствовал, что близок к потере сознания, но каким-то чудом всё ещё умудрялся цепляться за реальный мир, боясь в следующий раз не очнуться вовсе. - Мне не весело, - Лэмбу не было весело. Лэмб почти трясся от подступающей истерики. Он не любил насилия и ещё больше не любил насилия, направленного лично на него. Сейчас же агрессия, проявляющаяся даже в том, как похитители стояли, давила на него, душила едва ли не до посинения, и это не могло не пугать.
Как он до сих пор мог так спокойно сидеть, для самого Тристана было загадкой.
- Вот и отлично. Весело здесь может быть только мне, - мужчина, чьего имени он не знал, жестом подозвал к себе молчаливого молодого парня. Тот выглядел лет на двадцать пять, но уже явно был готов исполнять любой приказ своего начальства. Пока что, правда, всего лишь носил мобильный телефон (в котором Тристан признал свой), но сейчас речь шла не о том. Главный набрал чей-то номер, всё это время не сводя пронзительного взгляда с Лэмба, заставляя того лишь ещё сильнее переживать. Руки горели в суставах от неудобной позы, которую он явно принимал не первый час. Если он вернётся отсюда живым, то обязательно возьмёт пару курсов по самообороне в таких ситуациях. "Когда вернусь," - пришлось мысленно одёрнуть себя Тристану. Всё будет хорошо. Он выкарабкается. Алек его вытащит, Алек обязательно что-нибудь придумает, Алек...
- Алек, - выдохнул Лэмб в трубку. За своими мыслями он не сразу понял, кому именно звонят с его телефона, но сейчас, когда мобильный сильно вжимали в его ухо, а по ту сторону был слышен такой родной, обеспокоенный голос, Тристан наконец-то понял, к чему это всё идёт. И теперь в нём боролись два страха: страх за свою жизнь и, куда более сильный, страх за жизнь Самариса, который непременно согласится на условия этих уродов и непременно пострадает.
Скосив взгляд на мужчину, терпеливо ожидающего, когда эти двое перестанут ворковать, Тристан решился.
- Пожалуйста, не делай ничего, что они тебе говорят! - почти сразу же раздался недовольный вздох, и его снова ударили. Лэмб вскрикнул, когда стул завалился на бок и рухнул на грязный пол вместе с ним. Бок пронзила тупая боль при ударе, а рука заныла ещё сильнее. Кажется, это был вывих. А он всё ещё не мог колдовать.
- Приезжай, рыжий, пока твоя подстилка всё ещё может ходить, - сквозь туман в голове услышал Тристан, прежде чем его подняли, возвращая в вертикальное состояние. Телефон полетел на землю рядом с ним и разбился об остатки старой кафельной плиточки.
Алек его точно убьёт.

Отредактировано Tristan Lamb (2017-12-11 01:13:07)

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » сarry me close


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC