Добро пожаловать на Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики.


НЕ ВИЖУ ЗЛА
Rhiannon McCécht

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА
Robert Braithwaite

Место действия: Арденау,
осень-зима 2017-2018 г.г.

сюжетматчастьfaqправила
гостеваяшаблон анкетывнешности
занятые имена и фамилииперсонажи
нужныехотим видетьблог амс


Осознание того, что она могла бы всё это увидеть, не давало ей покоя, но Цветаева зареклась рассматривать своё будущее еще в тот момент, когда в ней проявился сей дар. "Ничего хорошего из этого не выйдет", – убеждала она себя. А, может, вышло бы? Может, предвидь она всё это, её жизнь была бы более счастливой? [продолжить]


Вверх страницы

Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » Who can we trust from here?


Who can we trust from here?

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

— Don't you think i've done something wrong?
— I don't care. You're still my brother anyway.
https://i.imgur.com/9EBhp9z.png
Yesterday was hard on all of us.
Who can we trust from here?
Cal & Guy Reagan
Пригород Сент-Дейвидса, Уэльс. Начало декабря 2017 года.
Семейный сбор закончился крупнейшей ссорой в истории семьи, так что она разделилась на два лагеря. Кажется, таких новостей никто не ждал.

+2

2

— Щенок!
Гай инстинктивно напрягся, хоть и знал, что впервые за всю его жизнь это хлесткое, злое слово брошено не ему. Аннелиз Риган, магистр Братства стражей, стояла по другую сторону длинного обеденного стола и ее тонкие руки были сжаты в кулаки. На белоснежной скатерти (мама любила исключительно белые) пестрели разноцветные пятна: алые от пролитого из фарфоровых бокалов вина, болотно-зеленые и медовые из-за опрокинутых соусниц. Там же валялся разбросанный горох, и горошины с глухим звуком продолжали мерно скатываться с края стола на дорогой паркет.
Отец стоял рядом с магистром, достаточно далеко (чтобы, не приведи бог, не накликать гнев и на себя), но при этом близко, чтобы при необходимости сдержать порыв своей излишне эмоциональной матушки. Кажется, только Филиберт продолжал сохранять хладнокровие в сложившейся ситуации. После признания Калеба его дыхание восстановилось, и об участии в маленьком семейном скандале напоминали только взлохмаченные нервным движением светлые волосы да пропитанные вино манжеты рубашки.
Недалеко от Гая взад-вперед по столовой перемещался Мансель. Он был значительно ниже ростом, но намного шире остальных братьев в плечах. На его плотной, мускулистой шее вздулись вены, и теперь он напоминал разъяренного вожака, в логово которого вторглись названные гости.
— Так ты на его стороне? — Манс остановился и вперил сверкающий взгляд в среднего из братьев Риганов. Мама, предостерегающе вставшая между сыновьями, в который раз за вечер расставила руки, так что кончики ее подрагивающих пальцев уперлись в грудь Гая и Манса.
— Я ни на чьей стороне.
— Лжец,
— красивое лицо Аннелиз перекосила гримаса злости.
Гай вздохнул и постарался унять ярость, уже побежавшую по венам. Он стоял в дверном проеме, ведущем из большой, со вкусом убраной столовой, в кухню. Руки сложены на груди, ноги широко расставлены. Ни дать ни взять - самый настоящий страж, исполняющий свои непосредственные обязанности. Вот только защищать приходилось такого же человека с даром, и не от темных душ, а от разгневанной собственной семьи.
— Тебе лучше убраться вместе с ним, — глаза Манса, всегда внимательные, всегда обеспокоенные, блеснули осколками. Риган быстро оглядел лица всех присутствующих и ощутил, как внутри у него увеличивается в размерах ледяной ком. Их семья, образец единения (несмотря на разлады Гая с магистром), верности и любви вдруг предстала перед стражем отвратительным подобием себя самой. Как будто он взглянул на фотографию в рамке, но стекло вдруг оказалось все в мелких трещинах, а люди под ним исказились до неузнаваемости.
Он ничего не ответил ни старшему брату, ни отцу, продолжавшему молча стоять чуть в стороне, ни матери, сделавшей было к нему шаг навстречу. Гай резко развернулся и углубился в покрытую персиковым кафелем кухню. Там, у одного из белоснежных шкафов продолжал стоять Кэл, прижимая к разбитому лицу замороженный кусок мяса.
— Шевелись, — Риган схватил младшего брата за локоть и потащил прочь из дома.
Они вышли во двор через заднюю дверь. Под ногами взметнулась снежная пыль. Биди вылетел из-за угла, лая во всю мощь своих легких - он до ужаса испугался, что хозяин в пылу скандала забудет его дома.
Было холодно, мороз кусал за лицо, ветер взъерошивал светлые волосы. Гай только сейчас понял, что как и Кэл вышел на улицу без верхней одежды - только джинсы да свитер из тонкой шерсти (хорошо хоть что с высоким воротом). Быстрым шагом они обогнули дом семьи Риганов - двухэтажный коттедж, выкрашенный в цвет кофе с молоком (кроме перил, террасы и мансарды под скошенной крышей, они - сверкающе белые), с треском протиснулись сквозь отцветшие кусты матушкиных роз, чтобы выйти на насыпную дорожку, ведущую к дороге. Центральный вход уже потихоньку начинали украшать к предстоящему Рождеству (точно также, как и дома на всей улице): на крыльце появились гирлянды, а двор перед трассой отец уже очистил от снега, чтобы выставить на него праздничные фигуры толстобрюхих гномов да сани Санты - каждый год он пытался выиграть соревнование между местными домовладельцами.
Гай выпустил локоть Калеба и отыскал в кармане джинсов ключи от пикапа. Пальцы уже замерзли не желали слушаться. Только когда братья (и пес) забрались в холодный салон автомобиля (Риган сразу же включил печку на всю мощность), Гай позволил себе вдохнуть, отпуская сковавшее его легкие напряжение.
Пока двигатель, урча, прогревался, страж обернулся к младшему брату (кровь у него на лице свернулась и запеклась влажной коркой). Он ничего не сказал, просто вперился в Кэла внимательным, тяжелым взглядом.

+4

3

Ледяной кусок мяса из морозилки приятно холодил кожу. Разбитая бровь пульсировала тупой болью, но перестала кровоточить. Старший брат не пожалел сил, нанося первый и единственный удар. Схватив Калеба за грудки, он вытащил его из-за стола и врезал кулаком по лицу. От злости и беспомощности. Манс разве мог сделать что-то еще после того, как узнал уже о свершившемся факте - на протяжении целого года жена изменяла ему с его младшим братом. Да и к тому же Кэл не постеснялся заявить об этом всему семейству.
Решение это было спонтанным и необдуманным. Руководствовался он только переполнявшим его чувством вины и желанием избавиться уже от тяжелого груза на сердце, и о последствиях не задумывался. В то время как все за столом вели оживленные беседы - Аннелиз и родители обсуждали что-то по работе, а братья и дядюшка Мо громко хохотали над похабными историями последнего - Калеб сосредоточенно ковырялся в тарелке, пытаясь подобрать нужные слова. И когда пришло время очередного тоста, он попросил слово.
Манселя можно было понять. Он оказался не готов к такому предательству. Вся семья оказалась не готова. Калеб, чуткий, понимающий и верный, посмел поступиться принципами, которыми многие десятилетия жили Риганы. Это было бы в духе Гая, но никак не младшего из Риганов. Тем более, что Калеба и Манселя связывали куда как большее, чем братские узы. Они доверяли друг другу, были очень близки. Манс всегда был примером для подражания. Кэл во всем прислушивался к нему и выполнял любую просьбу. Или приказ (зависело от обстоятельств). Но ирония в том, что именно с его подачи Калеб так сблизился с Инге. Может быть, вместо того, чтобы каждый раз засылать к жене Кэла (под предлогом узнать как у той дела или чтобы он снова оправдал старшего брата, потому что у того появилось еще одно задание на другом конце страны), Манселю стоило самому больше времени проводить с ней.
Наблюдая, как в свете уличного фонаря серебрится снег на лужайке под окнами кухни и не обращая внимания на возгласы в гостиной, Калеб переложил размякший стейк в другую руку. Без сомнения, Мансель в несколько ударов расквасил бы ему лицо и вырубил. И Калеб намеревался дать ему возможность сделать это (потому что и сам понимал, что заслужил), но вмешался Гай. Он оттащил старшего брата и велел Кэлу скрыться с глаз. Никто больше и не думал вмешиваться. Только наблюдали за братьями, вскочив со своих мест. Осознание того, что только что случилось пришло к ним не сразу. И первым из Риганов, кто поделился своим возмущением, нарушив повисшую тишину, была Аннелиз, затянув гневную тираду о предательстве и о том, что такого от младшенького никто не ожидал. Затем к монологу магистра подключился Манс, Мо в ответ гоготнул и куда-то ушел (послышался звон бокалов и удаляющиеся шаги), встряла мама и попыталась всех успокоить, а отец за все время не произнёс ни слова. Наверняка, как обычно молчаливо наблюдал из-за спины Аннелиз. И только Гай, перегородив собой путь на кухню, не поддался всеобщему возмущению и встал на защиту Калеба, отбиваясь от нападок старшего брата и бабушки.
Струйка то ли крови, то ли воды, то ли того и другого стекла по щеке, и Калеб успел поймать ее на подбородке, смахнув пальцами. От растаявшего в руке мяса не было уже никакого толка. Страж привык к холоду, да и кусок потерял форму, и вода по пальцам заливалась в рукав. Простояв так еще пару минут, Калеб отлепил стейк от лица и выбросил в мусорное ведро. В этот же момент рядом появился Гай и подхватив его под руку поволок из дома на улицу через заднюю дверь. Риган не сопротивлялся и позволил брату дотащить себя до пикапа. Погруженный в свои мысли и сосредоточившись на ноющем от боли лице, Калеб не обращал внимания ни на что вокруг (даже на сильный мороз, пробиравшийся под тонкую водолазку - все вещи остались дома, и оставалось только надеяться, что у Гая еще будет время забрать их) и не сразу понял, как так быстро им удалось обогнуть дом и оказаться у машины Гая.
Внутри пикапа было также холодно, как и снаружи. Калеб только поежился, коснулся указательным пальцем раны над глазом, поморщился и перевел взгляд на брата. Его холодные голубые глаза буравили насквозь.
— Что? — спустя несколько минут гляделок выпалил Кэл. — Хочешь что-то сказать? Давай, я весь во внимании.

Отредактировано Cal Reagan (2017-11-20 10:10:14)

+3

4

Вот и все. Все полетело в тар-тарары. Просто потому что младший брат не сумел удержать свой член в штанах. Гаю хотелось расхохотаться, да так, чтобы из глаз брызнули слезы, а виски заломило. Если бы семейство делало ставки на то, кто сможет залезть под юбку чужой жене, без сомнения Гай сорвал бы куш. О да, ведь это средний Риган - головная боль, тупое животное и безответственная дрянь, под каким углом ни взгляни. Это в его стиле - год запихивать своего дружка в промежность женушки Манса, да так ловко, чтобы никто ничего не знал. Но посмотрите-ка, вот незадача, маменькин сыночек, лапочка Калеб, самое очаровательное и трогательное существо на всей гребанной планете, которого Анника до сих пор едва ли не с ложечки кормила, вдруг выкинул такой фортель, что никто не ожидал.
А еще эта Ингеборг. Вот ведь чертова сука. Маленькая белокурая змея. Образец добропорядочности и понимания, жена года, хренова неудавшаяся мамаша. Додумалась раздвинуть свои тощие ноги, да перед кем! Перед родным братом своего мужа. Мозгов ни на йоту, так ее перетак. Лучше бы пить начала, записалась бы в клуб анонимных алкоголиков и там бы баюкала свое горе. Но нет, маленькая пронырливая миссис Риган оказалась такой же дешевой мразью, как и все щелки - ни в грош не ставила семью, верность и преданность, которой ее окружали. Сучье племя эти законники.
Гай провел рукой по волосам, убирая назад упавшие на глаза светлые пряди. Кажется, до него только сейчас начал доходить весь масштаб произошедшего, вся глубина дерьма, в которое его семейка встряла. Еще долго в нем придется барахтаться, а после этого - столько же времени отмываться. Но вонять не перестанет никогда.
Там, в украшенной к праздникам столовой стражу каким-то невиданным образом удалось сохранить хладнокровие. Оттащить разъяренного Манса от младшего брата, которого он (в этом не приходилось сомневаться) намеревался хорошенько покалечить, парировать выпады свихнувшейся от презрения и злости бабки, выдержать полный бесконечной грусти взгляд матери и стерпеть немой укор отца. И ради чего? Ради того, чтобы маленький щенок, сидящий на сиденье рядом посмел открыть свой паршивый рот? О нет, разрешения на это ему не давали.
Гай резко развернулся, вскинул руку и крепко схватил Калеба за затылок. Казалось, они смотрели друг на друга еще с минуту (на деле, конечно, не прошло и секунды), и за это время в глазах младшего брата мелькнуло понимание. В следующий миг Риган дернулся всем телом, и лицо Калеба с отвратительным треском впечаталось в переднюю панель автомобиля. На кожаную обивку из разбитого носа хлынула кровь.
Брат попытался выпрямиться, но Гай держал крепко, продолжая прижимать лицо Кэла к жесткому пластиковому покрытию.
— Я надеюсь, ты хотя бы осознаешь, что ты натворил, долбанный уродец. Надо было утопить тебя, как котенка, пока была такая возможность. Может, ты подкидыш или тебя подменили в роддоме - черт его теперь разберет. Вот только ты по какой-то причине забыл правила, Калеб. Не нужно лезть в трусишки к жене своего брата. Мм? Мы поняли друг друга? Как ты считаешь?
Не дожидаясь ответа, Риган отпустил Кэла и устало откинулся на спинку сиденья. Перед глазами плясали кровавые круги. Он, не глядя, протянул руку и нащупал между сиденьями коробку с салфетками, так же молча передал ее Калебу. Биди елозил и поскуливал на заднем сиденье, но страж не обращал на него никакого внимания.
Он пристегнулся и вырулил со двора. По свежему снегу пикап шел неохотно, как будто упрямился и отказывался тащиться куда-то зимним вечером. Гай его понимал. Он бы с большим удовольствием тоже остался дома, выпил бы какао, такого сладкого, что он него свело бы зубы (как ни крути, а дядюшка Мо, пусть и был редкостным засранцем и алкоголиком, умел варить отличное какао), а потом завалился бы спать прямо в одежде в комнате, в которой вырос. И чтобы утром можно было спуститься вниз, почувствовать запах жареных гренок и оставаться в полной уверенности, что с его семьей все в порядке даже несмотря на склоки с Аннелиз.
—  Ты чертовски не прав, брат, — устало произнес Гай, когда пикап покинул пределы пригорода и, набирая скорость, по заснеженному шоссе направился в сторону Сент-Дейвидса.

+1

5

Сначала он ничего не почувствовал. Лицо, превратившееся в один сплошной синяк, на какое-то время просто потеряло чувствительность. Риган даже с сожалением успевает подумать, что было бы здорово, если бы так оно все и оставалось, потому что хруст, который он услышал, когда Гай припечатал его к панели, не предвещал ничего хорошего.
Так оно и было. Стоило брату убрать руку с его затылка и голова взорвалась болью, из глаз посыпались искры, а рот заполнила теплая кровь.
Такому опытному стражу, как он, впору было бы уже привыкнуть к боли, но черт… Когда дело касается темных, к ней привыкаешь и со временем перестаешь обращать внимание. А это… это была другая боль. Такую могут причинить только самые близкие. И раны от таких заживают очень-очень долго, а то и вообще кровоточат всю оставшуюся жизнь. Наверно, то, что он чувствовал было в какой-то мере равнозначно тому, что сейчас переживали Манс, родители, Аннелиз.
За Гая же все сказал его удар. Если уж на то пошло, Калеб уже залез. И ни один раз.
Страж с трудом отлепил разбитую физиономию от передней панели пикапа. Кровь хлестала из носа и пропитала водолазку (“Хорошо, что она черная” только и подумал страж в тот момент), запятнала новые джинсы, но самое страшное (для Гая) залила кожаный салон. Если старший братец допустил такое в своей любимой тачке, значит все хреново. Действительно хреново.
Но Кэл знал на что подписывается. Раскуроченное лицо еще малая плата за предательство семьи. И не просто семьи - Риганов. Они такое не забывают. Даже если он сейчас вернется в дом и при всех откажется от Инге, его не примут назад. А если и примут, то никогда не простят и долго еще будут припоминать этот неприятный случай. Что же до Ингеборг… Благодаря Калебу для нее все кончено, она при любом раскладе останется для них беспринципной сукой.
Гай сунул ему коробку. Страж не сразу сообразил, что это салфетки, но все равно положил на колени. Превозмогая боль, которая сосредоточилась главным образом в сломанной переносице, Калеб открыл окно со своей стороны и, высунувшись, сплюнул вязкую жижу, которая собралась во рту. Темно-бордовое пятно расползлось по сугробу за секунды. От оставшегося во рту металлического привкуса начало мутить, но несколько жадных вдохов привели его в чувства. Риган нырнул в салон и закрыл окно, но не плотно. Оставил маленькую щелку для свежего воздуха. Нос продолжал кровоточить, но уже не так сильно. Вытерев рукавом рот (постарался сделать это аккуратно, чтобы не задеть самые больные места), Калеб вытянул штук пять салфеток из коробки на коленях. Он несильно прижал их к носу и, откинувшись на сиденье, задрал голову насколько это было возможно в таких условиях. Через минуту они уже выезжали с подъездной дорожки дома родителей.
Риган чувствовал, что веки начали тяжелеть и опускаться. Побороть желание сомкнуть их оказалось непосильной задачей в его состоянии даже под потоком отрезвляющего морозного воздуха, который проникал через опущенное на несколько сантиметров окно. Поэтому он ехал с закрытыми глазами, прислушиваясь к шуму мотора и вздрагивая каждый раз, когда Гай резко тормозил или поворачивал. Калеб так бы и заснул, убаюканный дорогой, но все лицо пылало от тупой боли, не позволяя и на секунду провалиться в забытье.
Очень скоро комок мятых салфеток в руке пропитался кровью. Страж бросил его под ноги, торопливо вытащил еще несколько салфеток из коробки и зажал ими нос. Проделывая это, он подумал, что не мешало бы вправить его, иначе у него могут возникнуть большие проблемы, но просить об этом раздувшегося от ярости Гая показалось не самой лучшей идеей. Он мог и повторить свой нехитрый прием.
Голос брата вырвал его из размышлений. Риган шумно вздохнул и вскинул голову, вернувшись в прежнее положении.
— Я люблю ее, — с трудом выговорил Калеб. Язык распух и не слушался, и голос, глухой и хриплый, показался чужим.
— Вы, конечно, можете отделать меня всей семьей, но это вряд ли что-то изменит, — Риган засмеялся, игнорируя вспышку боли в переносице. Он сделал глубокий вдох и, давясь смехом, продолжил: — Да-а-а, брат из меня вышел хреновый. Но Манс… Из Манса вышел хреновый муж.

Отредактировано Caleb Reagan (2018-01-07 14:02:55)

+2

6

— Это не твоего ума дела, — огрызнулся страж. — Их семейная жизнь - не твоего ума дела.
Удивительно, откуда в нем только взялось такое количество праведного негодования, столько раздумий о том, что хорошо, а что плохо. Ведь Гай Риган (и об этом ему не уставали напоминать окружающие, и в первую очередь, об этом старался не забыть он сам) - образец совершенного отсутствия морали  И вот на тебе, осуждает младшего брата за то, что тот запрыгнул в койку к хорошенькой дамочке.
Риган провел ладонью по лицу, на секунду надавил пальцами на оставшийся после Испании шрам. Он всегда был на несколько градусов горячее температуры кожи, а болезненная пульсация в зажившей ране напоминала стражу о собственной беспомощности во многих ситуациях.
Дорога перед ним стелилась грязно-серым полотном, по обе стороны которого белели сугробы свежевыпавшего снега. Деревья под тяжелыми шапками низко наклонили ветви, напоминая сгорбленных временем тощих стариков. Почему все так происходит? Почему последний год все валится у него из рук, почему зачастили ошибки, почему крепко стоящий на ногах мир вдруг пошатнулся? Страж попытался припомнить момент, с которого все пошло наперекосяк. Знакомство с Робин? Связь с Кромвель? Что стало толчком к тому, чтобы кости домино как по щелчку начали свое падение? И что бы произошло, если бы Гай нашел точку отсчета? Разве что-нибудь бы изменилось?
Они промчались по шоссе мимо зеленых указателей с обозначением километража и близлежащих населенных пунктов. Из-под колес неслась снежная труха. Гай молчал, сцепив зубы, только краем глаза следил за тем, как младший брат морщится, раз за разом прикладывая к кровоточащему носу салфетки. Ригану не было стыдно. Если честно, ему ужасно хотелось ударить Калеба еще раз. Потом еще, и еще, и еще, пока его зубы не превратятся в крошку, а лицо - в кровавое месиво. Может быть, после этого он осознает, что именно сегодня произошло. Может быть, именно это вернет Гая к точке отсчета.
Страж снизил скорость при въезде в Сент-Девидс. Небольшой город предпочитал не спать в зимний уикенд. По улицам, пряча лица в шарфах, куда-то торопилась молодежь, несколько собачников топтались на аллеях городского парка. От светящихся в полутьме витрин, от обилия фонарей и неоновых вывесок круглосуточных аптек и кафе у Гая заслезились глаза. Он подумал, что неплохо было бы остановиться у какой-нибудь закусочной и перекусить, потому что ему так и не удалось нормально поесть дома, а мать столько всего приготовила. Но лицо младшего из троих Риганов даже в мелькающем свете городского освещения выглядело достаточно паршиво: нос заметно опух, кровь все еще сочилась, под глазами появились темные круги.
— Все плохо? — буркнул он, повернув голову к Калебу. Тот что-то пробурчал в смятую салфетку.
Риган свернул с главной улицы на прилегающую дорогу, по обе стороны которой высились жилые многоэтажки. На первом этаже одной из них располагалось несколько круглосуточных кафе. Гай припарковался у одного из них и, бросив обеспокоенный взгляд на Кэла, выбрался из машины. Биди тут же принялся царапать заднее стекло, требуя выпустить его на волю, но страж проигнорировал пса в который раз за этот вечер.
Пряча руки под мышками от кусающего за кожу холода Гай, пригнув голову, через сугробы добрался до входа в кафе. Миленькая, но сонная официантка встрепенулась за стойкой, когда в пропахшем выпечкой зале звякнул колокольчик. Риган попросил завернуть с собой несколько блюд из их основного меню, купил пару бутылок воды и очень вежливо спросил, может ли эта “куколка” засунуть в пластиковый пакет побольше льда. Куколка зарделась и с готовностью выполнила просьбу даже сверх меры, записав на одной из салфеток номер своего телефона.
Страж вернулся в машину, молча протянул лед Калебу, развернул здоровенный сендвич с курицей и кинул его Биди. Салон пикапа был испорчен, так что Гая не смутило то, что пес принялся чавкать прямо над дорогой обивкой.
Сам мужчина достал себе бутерброд с говядиной и принялся методично его жевать, в полутьме салона глядя на брата.
— Любовь - самое бессмысленное из всех оправданий, — наконец сказал он, проглотив ставший поперек горла кусок. — Мог бы просто трахать ее без всей этой чертовой драмы.

0


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » Who can we trust from here?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC