Добро пожаловать на ролевую Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, осень-зима 2017-2018 годов

сюжетзанятые имена и фамилии
шаблон анкетыправилахотим видеть
персонажиматчастьвнешности
НЕ ВИЖУ ЗЛА
Rhiannon McCécht

НЕ СЛЫШУ ЗЛА
Robin Mitchell

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА
Alan Collingwood

- Что... Что ты делаешь? - хрипло спросила законница. Дернувшись, Ай поморщилась, потому как руки болели так же невыносимо. Бассам, спрятав зажигалку, подошел поближе к дочери, останавливаясь в шаге от нее. На лице играла усмешка, исказившая его выражение буквально до неузнаваемости. Айше стало противно. [продолжить]



Вверх страницы
Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » i think it's time to talk


i think it's time to talk

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/FnmkhzO.png
i think it's time to talk
Egbert Goossens & Wiltrud Morrigan
квартира Морриган, Арденау, Великобритания; июнь 2020 года
Эгберт давно подозревал и давно догадывался. Правда, ему было куда легче игнорировать надоедливое чувство неправильности, то и дело возникающее где-то на задворках сознания. Однако очень сложно продолжать и дальше закрывать глаза на очевидные факты, когда они то и дело дают о себе знать.
Время разобраться в нашем прошлом, Морриган.

+4

2

Эгберт сделал глубокий вдох, впуская в легкие чуть затхлый воздух Университета. Сколько он уже не был здесь, в учебной части? Кажется, в последний раз Судьба занесла его в обитель, где главными были учителя, года два назад - он точно не мог сказать. Госсенс был не из того типа людей, который легко находил язык с детьми (что, в общем-то, было неудивительно; достаточно было посмотреть на то, как он обучает тех, кому не повезло заполучить этого мрачного Жреца себе в наставники), и не было ничего сверхъестественного в том, что среди них он оказывался крайне редко и только по делам.
Но теперь его необходимость присутствовать здесь, к большому удовольствию самого Эгберта, все это время пребывавшего в напряжении, подошла к концу. Он шел по просторным коридорам, ловя на себе любопытные взгляды как детей помладше, так и тех, кому до выпуска остался лишь год. Кто-то просто озирался на взрослого. которого никогда не видел среди преподавателей. Кто-то, более прошаренный в составе верхушки, тихо перешептывался между собой не то благоговейно, не то с ужасом. Честно говоря, Госсенсу было все равно - пусть думают о нем что угодно, лишь бы не позорили Орден. Не для того он столько сил вложил в него, чтобы какие-то сопляки все разрушили. В общем, дети его волновали мало.
Однако сложно их игнорировать, когда они бросаются прямо тебе под ноги с приветливым "дядя Эгберт" и легкой улыбкой на лице.
Дэниел всегда был для него... особым мальчиком. Конечно, Госсенс никогда не признавался в этом, но это был тот самый редкий случай, когда его тянуло к ребенку, да и ребенка от него не шарахало в сторону. Возможно, виноват во всем был тот факт, что он был сыном его бывшей ученицы, которая, как и Лера. а теперь и Барбара, не была для него чужим человеком. А возможно, и что-то еще. Что-то, о чем он предпочитал не думать. Так или иначе, но Эгберт не испытал недовольства или раздражения, когда увидел перед собой юного Морригана, сжимающего в руке лямку от рюкзака, повисшего на одном плече.
- Здравствуй, Дэниел, - в любом другом случае Госсенс сохранял бы статус до последнего, но сейчас он присел, чтобы быть с мальчиком наравне, наплевав на то, что шепот вокруг стал громче. - Вижу, твой первый год подходит к концу, - глаза парня горели. Он явно был изрядно вымотан за прошедшие несколько месяцев - никто не говорил, что учеба всем дается легко, - но, тем не менее, ему явно нравилось учиться, нравилось узнавать что-то новое. Это легко можно было прочитать по его еще бескорыстному лицу. Эгберт вдруг подумал, что и он сам когда-то был таким - невинным мальчишкой, что верил в светлое будущее и справедливость.
Удивительное дело, но Морриган-младший с каждым годом все больше и больше напоминал ему самого себя.
- Рад слышать, что у тебя все хорошо, - жрец заставил себя улыбнуться, не зная, насколько искренне это вышло (хоть и подозревал, что не очень), и встал на ноги. Затем, немного подумав, потрепал Дэнни по волосам, заставляя того чуть поморщиться из-за колтуна на голове. - Ты поедешь домой завтра? А Виль... мама дома? - конечно же она была дома, он и сам прекрасно это знал. Пусть ученицы и не знали этого, но Эгберт всегда лично просматривал каждое дело, которое им давали. Раньше его интерес ограничивался Морриган и Орловой, теперь к ним прибавилась еще и Грейсон. Так ему было спокойнее - по крайней мере, жрец не мучился бы вопросом о том, где кто-либо из этой троицы мог пропасть, случись что. Так что вопрос, заданный Дэниелу, был скорее риторическим, чем действительно необходимым. Однако малыш подтвердил его информацию о том, что этим вечером Вильтруд была дома.
Тогда Эгберт еще не знал, зачем ему эта информация. Понимание дошло до него лишь позже, когда он, глядя за убегающим за друзьями Дэнни, в очередной раз допустил в свой разум то, что так успешно до этого загонял далеко в подсознание - мысль об их сходстве.
С Морриган ему определенно стоило поговорить. Просто для того, чтобы жить спокойнее, если она развеет его домыслы. А если нет... что ж, в таком случае ему придется перестать прятать голову в песок и начать что-то делать, вот что решил Госсенс, испытывая некоторый стыд за то, что не пришел к этому еще давно.
"Он сказал, что приедет домой сегодня или завтра, скорее всего последнее", - Эгберт задумчиво крутил в руках сигарету, которую еще не успел зажечь. Летний вечерний воздух все еще был холодным, но он продолжал стоять на балконе, облокотившись о перила, и думать. Встреча с Дэниелом никак не давала ему покоя. Если раньше ему удавалось игнорировать трезвонящие на все сознание тревожные звоночки, то сейчас сил на это оставалось все меньше. Возможно. в этом была виновата Леся - женщина, дарящая ему минуты покоя, разделявшая с ним ужин и постель и до невероятного смягчившая его по отношению хотя бы к самому себе. Возможно, если бы не Цветаева, он так и продолжал бы не замечать очевидное сходство. Возможно. Возможно.
Сегодня Алеся была на ночном дежурстве, но он все равно позвонил ей и сказал, что собирается ненадолго отлучиться. "Зайду к старому другу", - вот что он сказал ведьме. Та, конечно, была не против, как и всегда. и Госсенс со спокойной душой выходил из дома. По крайней мере, в том, что касалось их жизни с Цветаевой, проблем больше не возникало. Он лишь в очередной раз подумал, что безумно любит свою русскую девочку, прежде чем его мысли снова вернулись к Дэниелу.
Через двадцать минут он уже парковал свою машину перед домом Морриган. Еще через три - стоял перед её дверью, нажимая на дверной звонок. Билли открыла быстро, слегка, судя по её лицу, удивленная приходу бывшего наставника, но без вопросов пропустила его в квартиру. Эгберт снял обувь и прошел на кухню, где расположилась хозяйка дома с книгой и бокалом какого-то хорошего виски. Больше дома не было никого. Отлично
- Надо поговорить, - просто заявил Госсенс, не торопясь присаживаться. Он видел, как Вильтруд налила и ему, и благодарно кивнул, наблюдая за тем, как янтарная жидкость плещется в бокале, прежде чем сделать глоток. Ему нужно было обудмать свои слова. Конечно, Эгберт думал об этом еще в машине, но сейчас не знал, как начать. Это всегда было его проблемой - начало.
- Дэниел - мой сын, правда ведь?
Сказал как отрезал. Пожалуй, так было лучше - это был обычный стиль Госсенса. Он не любил тянуть кота за хвост.

Отредактировано Egbert Goossens (2017-09-23 21:27:57)

+2

3

Морриган делает глубокий вздох, критично осматривая гостиную: после вчерашних посиделок с лёгким алкоголем и пиццей, плавно перешедших в "ты не против, если я останусь на ночь?", комната выглядела не очень-то то презентабельно, что любившую чистоту Билли определенно не устраивало. Запасшись ведрами с водой и моющими средствами, она принялась решительно уничтожать все следы чужого пребывания в квартире. Когда комната была вычищена до блеска, законница здраво решила, что перед приездом сына неплохо вымыть и оставшуюся часть квартиры. Благо, что времени у нее был вагон и маленькая тележка. В последнее время полевой работы было не слишком много ввиду многих причин, а с делами в Отделе внутренних расследований Вильтруд быстро расправлялась, все оставшееся время страдая от безделья и судорожно ища, чем бы себя занять: ее душа трудоголика требовала каких-либо действий, а не найдя достойного занятия, начинала тяготеть ко всему, чему угодно. И на сегодня этим самым "чем угодно" стало отмывание всех поверхностей, что только попадались ей на глаза.
Через несколько часов, сочтя миссию выполненной и убрав все швабры, тряпки и ведра подальше от глаз, Морриган весьма кстати вспомнила про книгу, которую начинала читать пару месяцев назад, но так и не закончила, совершенно забыв о ее существовании. Будет, чем занять вечер. Женщина плавно перемещается на кухню, налив себе бокальчик подарочного виски и погружаясь в мир типографской краски и придуманных автором героев. Нужно будет сказать спасибо продавцу за дельный совет. Книга и правда увлекла ее, полностью подчинив себе ее внимание. Настойчивые звуки телефона в соседней комнате она чуть было не пропустила. Законница уже издалека видит заставку на звонке, что заставляет ее ускорить шаг: эту фотографию она и правда обожала, всегда вспоминая, как весело они с Дэнни провели тот летний день.
- Привет, малыш,- на губах ирландки против воли расцветает широкая улыбка, а голос наполняется нежностью, с которой она всегда относилась к своему сыну,- уже закончили на сегодня? Мальчик, как и всегда, тараторит в трубку, пересказывая Билли свой день. Истории Дэниэла неизменно заставляли женщину испытывать гордость: вряд ли вы сможете найти еще хоть с десяток законников, любящих Орден так же, как его любила Вильтруд, а потому энтузиазм сына ее, несомненно, радовал.
- Жду дома. И куплю твою любимую пиццу!,- прежде, чем положить трубку, она тихо фыркает, слыша что-то вроде смущенного "люблю тебя, ма". И вот разве он не солнышко? Морриган оставляет телефон на диване, возвращаясь к кухне и перевернутой книге. Впрочем, сегодня дочитать она уже вряд ли сможет - трель дверного звонка будто намекает ей, что развязку истории стоит оставить на еще один приятный вечер в одиночестве, а пока что лучше принять у себя незваного гостя.
Эгги?
Приход бывшего наставника ее, мягко говоря, удивил. В последнее время они пересекались удивительно редко для людей, что большую часть времени проводят в одном здании, и как-то раз Виль даже закралась мысль, что голландец намеренно ее избегает по какой-то причине, которой она пока что не знала или не понимала. Впрочем подобная теория сразу же разбилась об абсолютную уверенность в том, что Госсенс - слишком серьезный и прямолинейный, чтобы заниматься "подобной херней", как бы он наверняка сказал. Наставник был прямым как рельса - одно из многих качеств, что их сближали и делали похожими. В общем, один раз решив, что все мысли напрасны, она больше не возвращалась к этому вопросу. Больно надо - переживать за какого-то глупого и слишком занятого жреца. И все же...
Никак где-то сдохло что-то крупное... Билли молча пропускает его в квартиру, направляясь обратно на кухню, будучи абсолютно уверенной, что гость не заблудится.
Тон, с которым он начинает разговор, ее несколько напрягает. Проблемы с Лесей? Вильтруд была почти уверена, что у этого сухаря и его ромашечки, как она мысленно звала Цветаеву, все было хорошо, но на ум не приходили иные проблемы, которые Госсенс бы не мог решить самостоятельно.
Она почти довольна тем, что успела отдать бокал мужчине до того, как он задал ей вопрос, иначе от неожиданности она бы непременно выпустила его из рук. Черт возьми, как?!? Вопрос, разумеется, был скорее риторическим - с каждым годом Билли и сама отмечала все больше сходств сына с Эгбертом. Если в детстве можно было списывать все на ее гены, то сейчас Дэнни стремительно рос, приобретая все новые и новые черты и повадки голландца. И то, что он тоже обратил на это внимание, законницу совершенно не радовало. Более того, она не понимала, почему и, главное, к чему он завел этот разговор именно сейчас.
- А ты умеешь удивлять, Берт,- ухмылка и глоток виски скрывают ее нарастающее беспокойство,- и что же натолкнуло тебя на подобные мысли? Мы ведь уже обсуждали это, верно?
Отрицание - все же действенный защитный механизм, и именно это Морриган и пыталась сделать: защитить привычный уклад собственной жизни, менять в которой она точно ничего не собиралась.

Отредактировано Wiltrud Morrigan (2017-10-13 23:55:20)

+1

4

Когда Эгберт подумал, войдя в дом Вильтруд, что та была удивлена - он сильно ошибался. Это было так, лёгкое недоумение, по сравнению с теми эмоциями, что отразились в её взгляде сейчас. Да, ни одна мышца на лице не дрогнула - но Госсенс не первый год знал эту девчонку; он сам научил её сохранять спокойствие и невозмутимость в ситуациях, когда эмоции так и просятся наружу. "Молодец, - подумал голландец, с интересом наблюдая за Морриган, - хоть что-то из моих слов она запомнила". Только вот врать она так и не научилась. Если раньше Эгберт не замечал этого просто потому что не хотел - так было легче, так было проще, так было просто лучше, - то сейчас перемена в настроении бывшей ученицы ощущалось практически на физическом уровне. Он был уверен, что можно коснуться её руки, которой она опиралась на стол, и почувствовать при этом напряженные мышцы.
- Значит, правда, - Госсенс откинулся на спинке стула, потирая лицо ладонью. Задумчиво держась рукой за подбородок, он смотрел на Вильтруд взглядом человека, который не понимал. Зачем? Видимо, не одному ему было легче, проще и лучше. Ведь, казалось бы, что мешало спросить раньше? В возникшей сейчас ситуации не было единственно правого, они были виноваты оба в одинаковой мере. И Эгберт не спешил кричать на Морриган за то, что та соврала ему - сам был не безгрешен. На секунду он даже пожалел, что вообще начал весь этот разговор. Теперь он мог обернуться для них такими проблемами, что и не снилось. И всё же голландец продолжил, понимая, что отступать поздно.
Да и некуда.
- Успокойся, Морриган, - он сказал это, потому что узнал в чужом взгляде кое-что еще. Кое-что, что и сам не раз замечал, глядя в зеркало. О, этот взгляд медведицы, готовой яростно защищать своё дитя, был знаком ему не понаслышке, хотя, конечно, никто и никогда не скажет вам, что сам Госсенс был способен испытывать подобное по отношению к кому-либо. Пожалуй, только бывшие ученицы и видели тщательно скрытую заботу во всех тех ежовых рукавицах, которыми их держали в узде, но не окружающие. А теперь Эгберт видел те же самые чувства в глазах Билли. И не мог винить её за это. В конце концов, речь ведь шла о её сыне - а он прекрасно знал, как она любит маленького Дэниела.
Вот только теперь вопрос стоял так, что это был и его сын тоже.
- Успокойся, - повторил он всё тем же сдержанным тоном. - Чего ты так испугалась? Я, конечно, тот еще мудак, но не собираюсь отбирать у тебя твоего ребёнка, - у какой-нибудь Ренаты он мог бы это сделать, если бы узнал раньше, что Брита его дочь. До того, как эта хитрая сучка успела пристроить девочку в прогнившее Братство и настроить её против биологического отца. Но речь шла о Вильтруде, которая была для него не чужим человеком. Она была его другом и в какой-то степени напоминала младшую сестру, если не считать того... инцидента, что и привёл их к этому разговору. И с ней так поступать Эгберт не собирался. А потому подобные мысли относительно его непорядочности немного задевали.
Он залпом осушил свой бокал с виски и потянулся за бутылкой, чтобы налить себе ещё. Обратил внимание на то, что руки у Морриган слегка - едва заметно - трясутся, и долил немного и ей. Но долго на одном месте Госсенсу сегодня не сиделось. Его, видимо, в задницу ужалила пчела - и о "внезапном" ребёнке поговорить надо было, и сидеть спокойно не мог. Жрец встал и молча ушел в коридор. Могло показаться так, словно он собирался сбежать от остального разговора, но нет: дверь так и не хлопнула, а сам он вернулся почти сразу же, держа в руках коробку сигарет. В неё уже оставалось не слишком много, и Эгберт явно намеревался это дело исправить. Он вопросительно посмотрел на хозяйку квартиры, как бы дожидаясь её разрешения, и подошел к окну, открывая его, чтобы не дымить на всю кухню. Прохладный ночной воздух заставил Госсенса поежиться. На улице медленно темнело, но улица все ещё была полна людей, свысока выглядевших как небольшие фигурки.
- Думаю, глупо будет спрашивать, почему ты мне сразу не сказала, - конечно, это было глупо. По той же причине, по какой он сам не стал спрашивать. Они оба сознательно тогда замяли беседу на тему внезапной беременности Вильтруд, и им вполне спокойно жилось всё это время, пока в Госсенсе не проснулось шило. Он не знал, как это объяснить. Сходство с Дэниелом мозолило ему глаза. Алеся его размягчила, каким-то чудом умудрилась убрать из его сердца привычное уже всем, включая самого Эгберта, безразличие к жизни. Или это было что-то еще, недоступное его пониманию - пониманию человека, который давно закрыл своё сердце от того, что могло его разбить.
- И что мы теперь будем делать, Билли? - Госсенс знал, что зря задает этот вопрос, потому что он может повлечь за собой вспышку гнева. И всё же задал.

Отредактировано Egbert Goossens (2017-10-15 20:33:35)

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » i think it's time to talk


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC