Добро пожаловать на ролевую Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, осень-зима 2017-2018 г.г.

сюжетзанятые имена и фамилии
шаблон анкетыправилахотим видеть
персонажиматчастьвнешности
НЕ ВИЖУ ЗЛА
Rhiannon McCécht

НЕ СЛЫШУ ЗЛА
Rafael Cromwell

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА
Matt Constantin

В общем и целом, Маккарти хватило трех минут в обществе просветленного и обновленного Прескотта («Мира, а к нам в участок твой брат не заходил случайно? Церковью что-то повеяло от этого мирского…»), чтобы испытать те же чувства и осознать, насколько пустой стала голова. [продолжить]



Вверх страницы
Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Alia editio » I'll veil myself in black and steel and battle at your side;


I'll veil myself in black and steel and battle at your side;

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

No mercy have I for you, no God can save my soul, it's love
and life I fight for with blade and gun in tow.
http://funkyimg.com/i/2vqGW.gif
http://funkyimg.com/i/2vqHG.gif http://funkyimg.com/i/2vqHH.gif
http://funkyimg.com/i/2vqHJ.gif http://funkyimg.com/i/2vqHK.gif
http://funkyimg.com/i/2vqHM.gif http://funkyimg.com/i/2vqHN.gif
http://funkyimg.com/i/2vqHP.gif http://funkyimg.com/i/2vqHQ.gif
http://funkyimg.com/i/2vqH7.gif
OST
I'll veil myself in black and steel and battle at your side;
Eli Janssen (Guy Reagan) — человек, глава дворцовой стражи; Rowena Rutherford (Paulina Cromwell) — ведьма-страж; Tobias Vermeire (Zoe Wheeler) — страж; Gerda Vermeiren (Rosemary Lawman) — страж; The Preacher (Andrew Hodges) — отец-инквизитор; Regul Blackwood (Olivia Ulysses) — законник; Hanna Manning (Rafael Cromwell) — страж; Morgana (Morgan Róich) — страж; Lucass Janssen (Robin Mitchell) — человек, барон; Oona De Vries (Manse Reagan) — светлая душа.
При, начало декабря.

В маленьких землях, почти затерявшихся между Фирвальденом и Хунгой, не спокойно. Уже несколько месяцев до Братства стражей доходят неприятные вести. Сперва в При пропал весь урожай зерна, после этого сгорела одна из самых красивых на юге церквей, местных жителей свалил мор неясного происхождения (кому-то он напомнил юстирский пот, однако симптомы были гораздо слабее и смертельные случаи можно было пересчитать по пальцам), а следом за этим рыба, являющаяся основным источником пищи в При, перестала идти в сети.
Обеспокоенные бароны, среди которых находился и крупнейший землевладелец - Лукас Янссенн, послали гонцов ко всем, кто мог бы помочь государству. Братство направило в При семью стражей - Вермейер, а церковь - несколько инквизиторов. Однако после пары дней нахождения в портовом государстве, ни те, ни другие не смогли отыскать источник всех бед. Вскоре церковь отозвала большую часть Псов Господних, но Братство пошло по иному пути.
К семейной чете стражей присоединились еще трое, одна из них - ведьма. Не любящий оставаться в стороне Орден праведности отправил в При и своего человека. Барон Янссен пообещал щедро наградить тех, кто сумеет найти причину свалившихся на При бед.

[NIC]Eli Janssen[/NIC][STA] On the seventh seal you said you never feel pain.[/STA][SGN]Беспросветности свет, да святые грехи, на дорогу присядь. Посиди, покури. Бросят под руки в степь – разойдутся круги, да картонный обман на подмостках сгорит. Кто-то смог превзойти шебутное зверье, изначальную святость принять и понять. Но летит воронье обессмертить вранье, убивать – хоронить – горевать – забывать.[/SGN][AVA]http://funkyimg.com/i/2vqRt.png[/AVA]

Отредактировано Guy Reagan (2017-07-18 13:32:21)

+15

2

Лошади перебирали копытами и волновались, из их пастей вырывались белоснежные облачка пара. Горько пахло конским потом и человеческим страхом. Страх в При уже давно стал чем-то осязаемым, и не нужно было обладать особенным даром, чтобы почувствовать его. Он был словно немой зритель разыгравшейся в государстве катастрофы: стоял где-то поодаль, равнодушно глядя на происходящие события и прекрасно понимал, что нет еще силы, способной выгнать его.
И При сходил с ума. Сперва в стране была уничтожена большая часть урожая: где-то постарались вредители, где-то - обширные пожары, поглотившие до ста процентов полей, а на юге и вовсе рожь полегла из-за неизвестной заразы, превратившей колосья в скользкую черную кашицу. Местные жители, испокон веков питающиеся за счет даров моря, восприняли произошедшее со здоровой долей смирения. По полям прокатился экипаж со здешними церковнослужителями, землю оросили святой водой, почитали молитвы да и разошлись по сторонам. До следующей трагедии, которая не заставила себя ждать.
Ровно через две недели после того, как отзвонили церковные колокола, главный собор При обуял страшный, сокрушительный пожар, оставивший после себя лишь каменную кладку и расколотый пополам, почерневший от копоти колокол, которому не суждено было больше зазвонить. Инквизиторы заволновались, и Псы Господни наполнили страну, словно благословенные тараканы: сновали туда-сюда, допрашивали баронов, тревожили жителей и в итоге забрали из портового государства нескольких ведьм, до этого мирно существовавших здесь под охраной церковного патента. С тех пор территория на многие километры вокруг павшего храма божия стала эпицентром всех неприятностей. И волей случая, именно она принадлежала барону Янссену. 
Вслед за этим на земли При пришла болезнь, к которой никто оказался не готов. По улицам поползли шепотки, говорили, что это Господь прогневался на портовое государство, что после падения храма-оплота темные силы выбрались из подземелий и принялись за свои страшные дела. Больше всего бароны боялись эпидемии юстирского пота, однако зараза оказалась куда слабее и унесла едва ли больше двух десятков жизней. Но болезнь протекала тяжело: истощала людей, лишала их сил, делала похожими на ходячих скелетов с влажными, гноящимися язвами на коже. Почти все трудоспособное население включая замковую стражу оказалось совершенно бесполезным до первых заморозков. 
Последней каплей стало то, что на кладбищах заволновались мертвые. Кладбищенские сторожа, перепуганные до полусмерти, рассказывали всем желающим зевакам о том, что по ночам слышатся тяжелые вздохи из-под влажной земли, скрипят прогнившие гробовые доски, шаркают шаги. И только после этого в При появились первые стражи.
С приходом зимы все стало только хуже. Из-за потерянного урожая множество семей голодало, в то время как большая часть баронов решила спрятаться за стенами своих замков, чтобы сохранить собственные запасы от голодных плебейский ртов. На улицы города, как крысы, вылезли мародеры и разбойники - количество краж и убийств за последние несколько месяцев возросло вчетверо. Каждые три дня на горизонте появлялся густой сизый дым, и это значило, что горит очередная деревня. Возов с рыбой, приходящих из столицы, становилось все меньше и меньше: поговаривали, что улова почти не стало, что дороги теперь представляют опасность из-за воров и  зла, прячущегося за деревьями, что даже солдаты крадут провиант и дезертируют. Свалившиеся на головы местных жителей беды вынудили многих покинуть периферию и искать спасения в столице у соленого моря, но и там, кажется, не было покоя.
Илай натянул поводья, конь под ним захрипел и мотнул головой, разбрасывая по сторонам вспенившуюся слюну. Глава стражи вместе с небольшим отрядом, состоявшим из только-только отошедших после болезни солдат, остановился у замковых ворот. Те, тяжелые, дубовые, плотно обитые железом, оставались наглухо закрыты, но в бойницах уже замелькали бледные лица лучников. Илай махнул им рукой и обернулся оглядеть своих людей.
Несколько солдат получили раны: одного из них пырнули вилами в бок, другому досталось тлеющей головешкой прямо в лицо. Испуганные, уморенные бешеной скачкой кони таращились вокруг обезумевшими глазами, их бока быстро-быстро поднимались в такт участившимися дыханию.
— Я едва не потерял двоих, — мужчина остановился рядом с одним из своих людей, позади которого на крупе лошади восседала тонкая, словно прут, рыжеволосая женщина. — Ваш брат не вызывает доверия, страж. Впрочем, люди барона тоже его потеряли.
Выбираться в город или деревни становилось опасно. Измученные голодом и бедствиями люди винили во всех грехах тех, кто оказывался рядом: баронов (многих из которых вполне заслуженно), их солдат, живущих на полном пайке, ведьм, стражей с их волшебным даром, стекающихся к замку Янссона для помощи. Не досталось только инквизитору, прибывшему в При пару дней назад - народ еще верил в великую силу господа и его слуг.
Заскрипели гигантские петли, и ворота тяжело распахнулись, впуская небольшой отряд в замковый двор.
— Тебе повезло, что мы оказались неподалеку. Позавчера одной из ваших, кажется, ее зовут Моргана, крепко досталось, — Илай спрыгнул с коня на землю и потрепал животное по шее. С громоподобным звуком ворота замка закрылись на засов. — При таких обстоятельствах люди не верят в темных тварей, которых не могут увидеть. Они верят в голод и мор - эти вещи весьма ощутимы. Пойдем, страж, —  передав поводья одному из солдат, мужчина повернулся к рыжеволосой. — Кажется, ты последняя, кого мы ждем.
Он преодолел замковый двор - под ногами скрипел снег, взметаясь пургой при каждом шаге. Ночью ударили морозы, и с крыш свисали сосульки. Под ними уже собралась любопытная детвора, подзужевавшая солдат, пытавшихся сбить лед копьями. Здесь, за высокими каменными стенами жизнь, кажется, шла своим чередом: пахло сырой соломой, лошадьми, готовящейся пищей. Но даже сквозь привычный шум голосов, перезвон металла и перебор копыт, через ароматы еды и свечного воска слышался этот тошнотворный, горчащий вкус страха.
В холле фамильного замка было тепло, но мрачно. Свечей на люстрах больше не зажигали, а факелы было приказано поджигать через один. Дневного света обычно было достаточно, но по ночам широкие коридоры превращались в кротовые норы. Вместе со стражем Илай поднялся по широкой лестнице, прошел через полупустые комнаты замка - большая часть дорогих вещей была распродана для приобретения провизии, - и оказался перед резными дверями залы. Толкнув их плечом, Илай пригласил рыжеволосую войти.
За длинным дубовым столом, в центре которого был вырезан фамильный герб Янссенов - волк, держащий в пасти змею, - сидело шесть человек. Илай знал, что четверо из них - стражи. Одна, с перебинтованной рукой, прибыла в При позавчера, и едва не стала жертвой рассвирепевший толпы; другая с рассыпавшимися по плечам кудрями, появилась на пороге замка только вчера; а двое остальных, муж и жена, находились в стране достаточно давно, чтобы в подробностях узнать обо всех свершившихся бедах. Еще пара мужчин расположились по разные стороны стола: инквизитор в церковных одеждах, благословенную силу которого мог почувствовать даже обычный солдат; и другой, совсем молодой, крививший губы в презрительной улыбке каждый раз, как только кто-то из стражей бросал на него негодующий взгляд.
Илай пропустил рыжеволосую вперед, закрыл за ней тяжелые двери и прислонился к ним спиной, сложив руки на эфесе меча. В широкой зале с каменными стенами, увешанными гобеленами и стенными канделябрами с дрожащим пламенем свечей, не хватало только барона. Но он должен был явиться с минуты на минуту. В тишине раздавался мерный стук воска, капающего на пол.
Перед Илаем находились люди (или не совсем люди), на которых надеялся весь При. И самому мужчине очень хотелось верить, что им по силам справиться с тем, что творилось в его родных краях.
[NIC]Eli Janssen[/NIC][STA] On the seventh seal you said you never feel pain.[/STA][SGN]Беспросветности свет, да святые грехи, на дорогу присядь. Посиди, покури. Бросят под руки в степь – разойдутся круги, да картонный обман на подмостках сгорит. Кто-то смог превзойти шебутное зверье, изначальную святость принять и понять. Но летит воронье обессмертить вранье, убивать – хоронить – горевать – забывать.[/SGN][AVA]http://funkyimg.com/i/2vqRt.png[/AVA]

+

Перечень игроков = последовательность постов. Если кого-то нужно передвинуть, вы мне пишите. И если есть вопросы, вы тоже мне пишите  http://s1.uploads.ru/i/5fCSN.gif а так, надеюсь, никто не против здоровой доли импровизации

+8

3

о персонаже

Ровена Разерфорд, ведьма-страж, 48 лет.
Родилась в землях Фирвальдена, в семье лекаря, служившего при дворе князя. Третий из восьми детей, на данный момент одна из четырёх доживших до зрелости. В шесть лет увидела свою первую душу, на её счастье, светлую - соседскую девочку, утонувшую за год до того в пруду. Способности ведьмы обнаружились уже в процессе обучения в Арденау. Наибольшие успехи у Ровены, как ни странно, не в целительстве, а в боевой стихийной магии; особые отношения - со стихией огня.
Очень хорошо развита физически, владеет холодным оружием, хорошо стреляет из лука и арбалета. Проще говоря, надерёт задницы и без колдовства. Магией предпочитает пользоваться в исключительных случаях, когда речь идёт о нечеловеческой природе опасности.
Разерфорд не честолюбива, в магистры не метит, хотя имеет для этого возможность. Ведьма плохо работает в команде, и чем больше эта команда - тем тяжелее в ней Ровене. Уже десять лет, с момента гибели её многолетнего напарника Александра, старается ни с кем в связке не работать дольше одного-двух раз, если одной не справиться. У неё нет близких друзей, но полно приятелей. Ровена не бука, не погруженная в траур и трагедию женщина, не королева драмы или брутальная мужененавистница. Она просто не хочет усложнять. А пока всё легко - Разерфорд очень приятная в общении молодая леди, с чувством юмора (правда, черноватым) и охотой до развлечений.
Внешние особенности - шрам полукругом на левой щеке. Ровена носит преимущественно тёмные цвета (чёрный, серый, зелёный, реже синий и бордовый), в дороге предпочитает мужскую одежду. Помимо кинжала с сапфиром носит с собой ещё несколько кинжалов и лёгкий арбалет.
Из присутствующих, полагаю, не знакома только с бароном, инквизитором и светлой душой. Хотя и с ними может быть, если есть такие пожелания.

... Водная гладь поддавалась неохотно, обтекая деревянный корпус, словно сама вода противилась приближению корабля к Пулу. Это, конечно, объяснялось тем, что уже зима, и Внутреннее море, не замерзающее на глубинах, у побережья При уже наверняка сковано тонким прозрачно-сизым льдом, недостаточно прочным, чтобы задержать судно. По нему, наверное, на спор скользят отчаянные мальчишки, а может, и парни и девушки постарше, красуясь друг перед другом, ругаются на лёд рыбаки на мелких лодчонках, пробивая себе путь каждое утро...
Сырой пронизывающий ветер налетал порывами, бросал в лица пассажирам и экипажу горстями мелкие солёные брызги. Стоящая у правого борта женщина морщилась, моргала часто, хлопая рыжими на концах ресницами, и прикрывалась краем капюшона. Но никуда не уходила, прищуриваясь вдаль, где вот-вот должны были проявиться очертания столицы При. Закутанная в чёрный шерстяной плащ поверх мужской куртки и штанов фигура привлекала внимание матросов, они то и дело косились, но близко не подходили и старались на глаза женщине не попадаться. Глядели издали, шушукались как девицы. Стражей в Каварзере, откуда они держали путь, уважали, а вот то, что рыжая была ещё и ведьмой, простых людей не на шутку напрягало. Хотя вела она себя тише воды и ниже травы, надо признать. Разве что ходила чёрным призраком по палубе среди ночи, выглядывая что-то в небе, а потом застывая над какой-то картой. Или, может, не картой. Читать и писать большинство на корабле не умело.
- Кхм. Показался город, госпожа страж, - капитан Арноли рискнул приблизиться с пассажирке.
- Спасибо, капитан, я вижу. Уже скоро освобожу вас от своего общества, - улыбка у рыжей была приятная.
В Пулу её ожидало известие, и Ровена примерно представляла, какого рода. Не будет никакого визита в отчий дом, точнее, то, что от него осталось. Будет работа, с подвохом работа, если звёзды не врут. Но это и хорошо. Она уже выглядела младше младшего из братьев. А уж после того, как отправила замаявшуюся душу его жены, умершей в родах, в дальний путь (по её просьбе, разумеется), Разерфорд и вовсе стала там нежеланным гостем. И зачем только рассказала про душу?..
http://i.imgur.com/xOetYdr.png
Отряд всадников появился как раз вовремя. Конечно, страж бы и сама справилась с кучкой разгневанных, а точнее, до края перепуганных крестьян. Но явно это заняло бы больше времени, да и с Инквизицией пришлось бы после пободаться, доказывая, что колдовство было защитой, а не нападением. А то, что сгорели все к чёртовой бабушке... ну что ж, такое у неё колдовство. Предупредительные "залпы" Разерфорд делала всегда. Потому что после показательных зрителей уже не оставалось. В землях барона Янссена и так знатно горело и дымило, Ровена не желала стать последним гвоздем в гроб жителей. А то, что гроб им сколочен, и они в него уложены - сомнений не оставалось. Всё в При было ровно так, как описал ей наставник в письме, что ждало её у "Клеменз и сыновья". И даже хуже, потому что писавший не мог почувствовать давящее дыхание смерти и истерическую панику, разлитые в воздухе, а Ровена могла. Морозец не спасал от вони гниения и гари, под ногами хлюпала каша из никак не замерзающей некогда плодородной земли и свежего снега. Он сыпал мелкими крупинками всю дорогу и прекратился, когда отряд подъехал к замку.
Ах, да. Стычка. Выражение народного возмущения тем, что виноватых нет, а пострадавших всё прибавляется. Ведьма почти забыла про это приключение, едва не задержавшее её ещё сильнее.
В ней Ровена поучаствовала меньше, чем могла, но больше, чем хотела. Всего-то свистнула сквозь причудливо сложенные пальцы, вздыбив двух жеребцов под всадниками так, что животные забили копытами несколько особо агрессивных с вилами, да дунула алым порошком с ладоней (потом станут утверждать, что ведьма изрыгала дым и пламя, конечно же), сбивая с толку и рассеивая внимание противников. Потом уцепилась не глядя за протянутую мужскую руку и забралась на лошадь. Удивилась, увидев, что подобрал её не тот, от кого бы ведьма этого ждала.
Когда Илай обратился к ней, Ровена сняла с головы капюшон, открывая наконец огненно-рыжую шевелюру, уложенную в плотную косу на затылке, повернула голову к начальнику стражи и чуть прищурилась, внезапно развеселившись.
Угу, а если бы не я, ты потерял бы минимум двоих. Те, что так вовремя подняли на дыбы коней.
- Доверие - так себе валюта, господин страж...ник, - сделав крошечную паузу, ответила Разерфорд чуть хрипловато. Холодный морской ветер дал о себе знать. - Быстро обесценивается в сложные времена. Они сейчас поверят любому шарлатану, который пообещает мгновенное улучшение, и вот что опасно, а не то, что стражей и стражу пытаются посадить на кол...
Замковые ворота раскрылись, и предчувствия ткнули ведьму под рёбра не хуже тупого конца копья. Она соскользнула с лошади и цепко осмотрела стену, бойницы, потом двор и людей. Взгляд светлых глаз словно снимал со всего невидимую пелену, просвечивал упорным лучом и шёл дальше. Дальше и дальше, но очага беспокойства не находилось. Что-то тут было, гнездилось, но то ли, рядом ли... Или просто людской страх кристаллизовался уже в приманку для тьмы. Бывало и такое, доведённые от отчаяния люди настолько ненавидели жизнь и самих себя, что превращались в ходячие маяки для тёмных сил и попадали в замкнутый круг - были источником собственного проклятья.
Ровена не желала подобной участи жителям земель барона Янссена, да и вообще людям При.
- Это вам повезло, что я ведьма. И что они, - небрежный кивок назад, на оставшихся позади крестьян, - об этом не знали. Впрочем, когда ещё увидишь, как аутодафе устраивает сама ведьма, а не ей. - И без паузы перевела тему. Это вообще водилось за Разерфорд - говорить строго о том, о чём она считала нужным. - Пришли ко мне своего обгоревшего после того, как болтовня закончится, - что она будет, и будет долгой и пустой, страж не сомневалась. - Полечу. Скажи, пусть не боится, зла не сделаю. Тот, которого вилами ткнули, сам выберется, я смотрела. Пусть у лекаря только сон-травы не берёт, не нужна после болезни. - Илай упорно не звал её по имени и делал вид, что впервые видит. Ровене стало смешно. - Меня зовут Ровена, Илай. Неужели ты забыл? - и подмигнула украдкой, распутывая скрученную косу, а потом расплетая её на ходу на пряди. - Ро-ве-на. - Или Рона, но это было... давно. -Или тебя сместят, узнав о знакомстве с ведьмой? - рыжая хмыкнула и зашагала вслед за мужчиной.
Войдя в замок, Ровена первым делом расстегнула пряжку плаща, сняла его с плеч и небрежно перебросила через руку. Она не любила плащи, считая справедливо, что они утяжеляют движения и мешают, при том что греют очень мало, меньше, чем хорошая овчинная куртка с побережья Северного моря. Разве что на ночлеге заворачиваться в них хорошо, вот и всё. Тёмные коридоры были тёплыми, но не более гостеприимными и ясными, чем двор. Та же взвесь угрозы, страха и нарастающей агрессии витала под потолками. Факелы разгоняли тьму и чадили. Ровена не любила факелы. Несмотря на родственность огненной стихии, ведьма упорно видела за ними костры Инквизиции, высокие мучительные костры, когда такой вот факел роняла равнодушная рука служителя Господня...
- Добрый вечер честной компании, - улыбнулась Ровена, заходя в залу и обозревая собравшихся.
Она знала почти всех. Товарищи по Братству, стражи: Вермейеры, Кудряшка Мэннинг и та, что назвалась Морганой. Ровена не помнила её имени и каких-либо характеристик, но лицо было знакомо. Пересекались где-то... вспомнить бы, где. Помимо Арденау, конечно. Священника Разерфорд не знала, но у неё, фигурально выражаясь, шерсть на загривке дыбом встала. Кто там вспоминал о кострах Инквизиции?.. Здравствуйте, святой отец. Ему ведьма кивнула отдельно, почтительно, пряча на донышках зрачков жаркую черноту отрицания.
А вот третий мужчина за этим столом изрядно удивил рыжую своим присутствием. Не нужно было быть сверхнаблюдательной, чтобы по лёгкой презрительной складке у губ стражей понять, что перед ними сидит законник. Орден Праведности испугался концентрации уничтожающих души? Опасаются, что носители кинжалов с сапфирами пойдут вразнос и "зарядятся" на долгие годы? Или не опасаются, а надеются, и запаслись свидетелем? Губы Ровены сложились в беззлобную усмешку. Ох уж это... противостояние. Ей было в целом наплевать на Орден, пока законники не мешали ей делать работу. Вот этот конкретный (имя не вспомнить, но вроде знакомы) - не мешал. Пока что.
- Лукавите, господин начальник стражи, - Разерфорд посмотрела на Илая, а потом села к столу рядом с другими стражами. Поставила на стол локти, оперлась подбородком о ладонь и посмотрела снова. В глазах, как и у всех здесь, отражались дрожащие отсветы пламени. - Все ждут вовсе не меня. Но я, пожалуй, всё же извинюсь за непредвиденную задержку. Видите ли, я добиралась морем, а это не самый предсказуемый способ... Плюс небольшие беспорядки на въезде в эти земли. Моргана, правильно? - она посмотрела на девушку с раненой рукой. - Сильно досталось?
Помощь нужна?[AVA]http://funkyimg.com/i/2vvZ7.png[/AVA][NIC]Rowena Rutherford[/NIC][STA]bludfire[/STA]

Отредактировано Paulina Cromwell (2017-07-19 19:36:45)

+8

4

Много, даже слишком много в жизни стража бескрайних просторов дорог. Конечно, подчас некоторые из них не вяжутся никоим образом с понятием бескрайности и простора. Случаются такие, особенно осенью или ранней, затяжной весной, когда по узкому канальцу, разве что вплавь и боком по грязевой каше добираться можно и никакой дилижанс подавно там не пройдет. Но то тропы, известные лишь местным, смеющим выбираться за пределы родных земель с целью не то охоты, не то еще чего. О таких маршрутах можно выведать лишь у завсегдатаев трактиров, держателей постоялых дворов и иже с ними. На этот раз путь до При лежал по окольной, в объезд тракта, дороге, прихваченной первыми легкими морозцами, но оттого не ставшей хоть самую толику ровнее. Колдобина на колдобине. Кони мерно стучали копытами, натужно им вторили скрипящие колеса, покуда Тобиас нет-нет да покачивал головой, устремив взгляд за тонкую слюду окна, густыми и приятным баритоном заявляя новоиспеченной своей жене:
- Подумать только! Да и где же это видано, чтобы в При выпал снег? – И откидывался обратно, наблюдая за тем как удивительно ровно дремлет в неистовой качке черноволосая женщина, чьи бесконечно пышные кудри были легкой ее рукой заплетены в косу, перехвачены тонкой лентой и оставлены на плече.
Стоило прожить к ряду девяносто с гаком лет, чтобы наконец-таки остепениться. Благо, что у этого магистра Братства осталось, увы, не так-то много закоренелых друзей, чтобы те травили без устали шуточки о том, что Вермейер «уже не тот» и сокрушенно с издевкой качали головой «стареешь». А те боевые товарищи, что избежали когтистых лап старухи с косой, возможно, застали сию удивительную новость, будучи где-то очень далеко от Арденау, потому-то и не пришлось выслушивать в оба уха каким молодцом он когда-то был, что творил и вытворял, а годы теперь взяли свое. Глупости, конечно, возраст тут совершенно не причем, тем паче, что благодаря накопленным в кинжале душам, Тобиас выглядел лет на сорок, не более. Да и духом был бодр, весел к месту и предельно сосредоточен в работе. Абы кто, под забором рыбьи головки собиравший, не станет тем, кем являлся на сегодняшний день страж. Не говоря уже о том, что опыт его, воистину, заслуживал уважения, как и то, что тонкая, но оттого не менее маркая материя политики не смогла кардинальным образом изменить принципиальность и честолюбие альбаландца.
И если уж говорить о том, что предшествовало этой поездке, но планировалось как приятное, пусть и недолгое путешествие после скромной церемонии сочетания узами брака, то все пошло совсем не так как нужно почти с самого начала. Прихватив двух бывших своих учеников, Тобиас и Герда отправились в Котерн, откуда поступила информация о том, что у одного славного шестилетнего мальчонки проявился Дар. Это была, действительно, и приятная и вместе с тем, где-то в глубине гнетущих дум, печальная новость. По понятным и так, и эдак причинам. Они не спешили, но и времени зря не теряли. Отправив некогда подопечных, а теперь полноценных стражей обратно, чтобы доставить ребенка в школу, муж с женой буквально на день задержались в городе, а после направились в Тринс.
Переступив порог представительства «Фабьен Клеменс и сыновья», с целью направить в Арденау какую-то пару писем, уведомляя о нынешнем местоположении, Вермейер с некоторым огорчением обнаружил то, что их с милейшей супругой дожидается конверт. Вздыхая, лишь немного малодушно помедлив над посланием, прежде чем вскрыть Перламутровую печать Братства, мужчина вскоре пробежал взглядом по витиеватым строкам. Долг есть долг. Убирая пергамен во внутренний карман добротного шерстяного пальто, он направился отыскать Герду с целью передать той суть задания, весьма существенно вновь нарушающего их общие планы. И вот теперь дорога вела чету в При, где лично Тобиас, признаться, весьма давненько не был.
Будучи магистром Братства почти половину прожитого, и до назначения и уж тем более после, не слишком выступая большим любителем засиживаться в Арденау и протирать штаны на ровном месте, предпочитая исполнять без устали обязанности стража, альбаландец так или иначе оказывался в Пулу. И потому на памяти Тобиаса сохранилось не мало приятных, а подчас и не очень (куда же без них?) воспоминаний о столице небольшого прибрежного государства. Ностальгически теперь думал, о тех портовых улочках и располагающихся на них трактирах, что несомненно в обозримом будущем они посетят с Гердой. Сразу же после того как закончат работу в землях барона Лукаса Янссенна. Являясь пусть и не большим, но все-таки гурманом Вермейер с робким трепетом в недрах своего крепкого, сильного, закаленного годами в тренировках и практике тела трепетал как лист на ветру, когда речь заходила о вкусной еде. Особый образом он относился к морепродуктам, подаваемым в столице При на столы за смехотворные деньги в немыслимом изобилии. Ведь порции там были такие, что можно было от пуза наесться и забыть, как дышать. В благоговейных гастрономических мечтах о горячем, наваристом рисовом супе из моллюсков с белым вином, теплом салате с морским гребешком и креветками, фаршированных рисом и морковью сочных кальмарах, устрицах на пару по-пулуйски и многих других угощениях, он и сам, вплоть до приезда, заснул. В дороге им с Гердой, можно сказать, повезло. Участившиеся случаи с нападениями и грабежами не коснулись их в пути, и это, конечно же, отчасти настораживало. Не спроста же говорится, что если в одном месте убыло, то в другом прибавится и, как водится, это будут бесконечные проблемы по всем мыслимым и немыслим фронтам.
А дело-то оказалось не из плевых, при том что не совсем было ясно, по истечении нескольких дней пребывания на землях барона, в чем именно кроется тот закадычный подвох, повлекший за собой череду бед. Доложив в обязательном порядке магистрам и совету Братства о том, что творится что-то очевидно-неладное, знать бы только что, Тобиас и Герда стали ждать ответа, согласно которому со дня на день планировалось прибытие еще нескольких стражей им в помощь.
Обстановка, как в застенках замка, так и за его пределами явно оставляла желать лучшего. Одно дело – слухи, другое – догадки, а вот действительность порой бывает намного более гнетущей, чем самые красочные и живописные представления о том, что может происходить, каким бы красноречием и тягой приукрасить не обладал эфемерный рассказчик.
В свое время, по факту еще молодым, практически зеленым стражем, Тобиас участвовал в двух военных компаниях, раздирающих страны-участники на клочки в непрекращающихся бойнях. Разумеется, его более чем скромная причастность не имела отношения к какой-либо из сторон конфликта. Все безоговорочно знали о том, что Братство не придерживается ничьих интересов, строго соблюдая только свои, за коими стояли заботы о благополучии существования мирских лиц. Так что видел он события и страшнее тех, что набирали обороты по мере того, как ясность происходящего ничуть не желала становиться доступной. Пред глазами было следствие, причина оставалась неизвестной, а неизвестность травит медленным ядом все вокруг. Люди, забывая человечность, обращаясь к первобытным инстинктам, теряют нить рассудка, принимаясь совершать далеко не самые достойные поступки под давлением страха.
Сегодня, дожидаясь задержавшегося в пути стража, коим оказалась Ровена Разерфорд, все собрались в просторной зале, согреваемой тремя растопленными каминами, в чьих чревах жадное до топлива плескалось пламя. Ненадолго Тобиаса, пришедшего самым первым и дожидавшимся остальных, увлекла эта пляска, казалось, он некоторое время не замечал перемен вокруг себя. Лишь в какой-то момент дернул головой по направлению к дверям, где мелькнула фигура темноволосой женщины. Только краем глаза, на самой периферии бокового зрения, показавшейся ему смутно похожей на Герду. Но то, безусловно, не была его супруга, та, как минимум, не умела беззвучно проходить сквозь все возможные препятствия, в том числе стены.
Светлая душа, лишь изредка показывающаяся на глаза пребывавшим в замке стражам, избегавшая их общества и, следственно, общения, шагнула обратно в каменную кладку стены, поняв, что в этом месте, скоро наполнившемся задействованными лицами, ей не удастся уединиться. Стражей, помимо супружеской четы Вермейер, было еще двое. Ханна и Моргана, последней не посчастливилось попасть в весьма неприятную передрягу на подъезде. Герда пришла вскоре после того, как в зале показался законник. Регул Блэквуд, молодой и амбициозный, уверенно сверх всякой меры держащийся и многозначительной ухмылкой щедрый. Здесь же был и Пес Господень. Колоритная компания подобралась однако.
Переглянувшись с женой и наклонившись к ее уху, что-то коротко произнеся, заставив ту улыбнуться, Вермейер вскинул голову, наблюдая как к их обществу примыкает Ровена, так сказать, с корабля и прямиком на бал. В сущности, так оно и было.
- Здравствуй, - мужчина выдержал паузу, окидывая прибывшую беглым, но очень цепким взглядом, - Ровена. Рад видеть тебя в добром здравии, - легкий отвесив головой кивок, Тобиас обратился к Герде, держащейся осанисто и независимо, промелькнувшая на женском лице улыбка уже растворилась.
- Ты по пути не встретила ту Светлую? - Страж говорил очень тихо, - она заглянула сюда, но ушла сразу же, заметив меня. Возможно, все-таки стоит попытаться побеседовать с ней, но позже, разумеется.
Пока страж Разерфорд ненавязчиво справлялась о том, как себя чувствует пострадавшая в стычке Моргана, Вермейер вновь обошел взглядом всех присутствующих за столом. Представители Братства, разумеется, были ему знакомы, как и законник Ордена Праведности. Уделив толику внимания представителю условной пятой власти в лице инквизитора, магистр качнул головой к плечу:
- Мы так и не узнали ваше имя, святой отец.

[NIC]Tobias Vermeire[/NIC][STA]прораб[/STA][AVA]http://sf.uploads.ru/biyzO.png[/AVA][SGN]http://s3.uploads.ru/8u1yK.gif http://s7.uploads.ru/KF15a.gif http://sf.uploads.ru/rqfwZ.gif[/SGN]

+8

5

[SGN]http://s5.uploads.ru/t/EfAd0.gif http://sd.uploads.ru/t/j6yaI.gif
капли крови цвели как бегонии, но истошно вяли в руках.
и блестела роса агонии на холодном лбу и щеках.
[/SGN][NIC]Riario Castellani[/NIC][AVA]http://s5.uploads.ru/t/onXhY.png[/AVA]Холодное дуновение ветра сквозь створки окон повозки заставило инквизитора отвлечься от своих раздумий. В При давно пришла зима, но святой отец все никак не мог привыкнуть к подобной погоде. Зиму он не любил. С зимой всегда приходят большие беды. Что грядет за пургой не знает никто. К зиме всегда готовятся заранее. Целый год жители деревень собирают урожай, чтобы пережить очередную зиму. Ведь она сурова и беспощадна, как и зло, скользкое и пугающее жителей При. Выдыхая пар изо рта, инквизитор раздвинул оконные створки в повозке, после чего стянул перчатки с ладоней, касаясь пальцами деревянной рамы, мужчина стал всматриваться в лица горожан. В их сердцах было неспокойно, одни с неподдельным любопытством смотрели на пса Господня, другие же со страхом в глазах. Это было видно. И их нельзя за это винить. Они обычные люди, которые просто хотят жить спокойно, растить детей в мире и согласии. Каждый из них беспокоился за своих близких, но не инквизитора им нужно было бояться. Они могли почувствовать его сокровенную силу вблизи, но сейчас они чувствовали, что в его руках не только власть в том, чтобы помочь оберегать их жизни. Он может и забрать их, стоит лишь привести весомые доводы. Так делали многие церковные служители, из-за чего порой погибали невинные люди. Инквизитор был не из них, но с ним лучше не играть в игры, потому что на шахматной доске он никогда не будет пешкой. Вы можете думать, что это ваша игра и вы явный победитель, вы так будете увлечены игрой, что и не заметите, когда успели проиграть. Порой мы сами создаем дьявола по образу и подобию нашему. И нет ничего страшнее, чем потерять веру в себя. Церковь давала потерянным душам веру, которую они утратили, возвращала к жизни и давала надежду. Верить или нет был выбор самих людей. Но вера всегда была той силой, на которой и строилось все. Если на ваши молитвы никто не ответил, это еще не значит, что вы не были услышаны. Так всегда говорил инквизитор всем тем, кто пытался усомниться в вере. Кто пытался усомниться в самом себе.
Велев остановить повозку, Кастеллани наконец мог размять кости после долгой дороги, так как тело порядочно затекло. Путь был не из легких. Первым делом он хотел увидеть совсем недавно сгоревший храм в При. Благо люди к церковным служителям были настроены не так агрессивно, как к братству или законникам, что касается ведьм, то люди никогда не питали доверия к ним. Что и не удивительно, к ведьмам инквизитор тоже доверия не питает, пусть многие из них и работают под защитой церкви. У жителей При осталась только вера, которую не так просто сломить. Но порой тьма расползается быстро, обхватывает наш разум и сжигает все дотла. Пса Господня привели к месту пожара, где его встретил обугленный скелет церкви на фоне падающего снега. Когда-то она была прекрасным строением, он все еще помнит витражи и восхитительные фрески, которые украшали церковь. Однажды Риарио был в При и запомнилось ему именно это, он всегда старается быть ближе к Богу. Подобное искусство его всегда интересовало и восхищало.
Так вот как ты нас наказываешь Господь за грехи наши. Сжигаешь все дотла, чтобы не осталось камня на камне. Она ведь была так прекрасна. Именно здесь люди возносили к тебе свои молитвы. А может, это вовсе не Господь наказывает нас? Его пальцы касались каменно кладки, что только и осталась после пожара, он хотел прочувствовать, какого это гореть. Святые костры инквизиции не сравнятся с этим. Кастеллани подошел к алтарю, который был практически разрушен и встал на колени, поднимая голову к верху. Здесь все еще пахло гарью. Вера его непоколебима. Но сейчас он стал сомневаться в правильности своих действий. Возможно, ему стоит все обдумать позже, но сейчас ему хотелось вознести молитву за тех, кто погиб и за тех, кто еще погибнет. Ведь все случается не просто так, случайности не случайности. И этот пожар не был случайностью. По крайней мере так считал инквизитор и церковь. Это был словно знак, словно удар по самолюбию церкви. Кто-то насмехается над ними, он ведет свою собственную игру. Никто ему не страшен. Ни орден праведности, ни братство, ни церковь. Беда за бедой. Но чем же так жители При насолили кому-то? Или же все эти люди страдают вовсе не за свои злодеяния? Несколько ворон, которые восседали на двух обугленных балках сверху над Кастеллани, взмыли к небу, как только инквизитор приподнялся, отряхивая подол церковной одежды от грязи, что смешалась со снегом. Он наблюдал за их ритуальным танцем какое-то время, все еще выдыхая клубы пара, чувствуя, как пронзительный и холодный ветер путается в его прядях волос цвета смолы. Покончив с осмотром сгоревшего храма, Риарио велел доставить его к месту назначения и поскорее. Он мог и не останавливать повозку и быть уже в фамильном замке Янссенов к этому времени, но почему посчитал нужным прибыть сначала именно сюда. Пусть это ему не сильно помогло, но обычно зло обходит стороной все святое и церковное, а здесь все иначе.
Еще будучи ребенком Риарио знал, что в жизни не бывает легких путей. Но не смотря на всю свою набожность с виду, инквизитор весьма жесток, он всегда проявляет хладнокровие и просчитывает все до мельчайших деталей. Но он точно так же может быть милосердным, как и жестоким. Стук его сапог по каменному полу замка отдавался глухим эхом. Здесь было тепло, но не слишком, по крайней мере у него будет время согреться и прийти в себя после долгой дороги. Кастеллани никогда не любил подобные собрания, здесь всегда найдется место спорам и несогласию. Орден праведности и братство никогда не жаловали друг друга. Риарио недолюбливал орден, недолюбливал братство, ведьм и вообще многих. Он признавал лишь истинную силу церкви. Так уж его воспитали, он ничего не мог с этим поделать. А может быть ему вовсе и не хотелось. Как бы странно не выглядело, но инквизитор прибыл одним из первых. В помещении за столом сидело еще трое. Два стража и законник, который сидел особняком. Одной из стражей видимо неплохо так досталось. Поприветствовав всех, инквизитор занял свое место за столом и повернулся в сторону стража, которая держалась за раненую руку.
–  Жители При не так радушны, как кажется на первый взгляд, верно? Вы в порядке? Не стоит их винить за это, когда люди боятся за собственные жизни, то во всех и всем начинают видеть угрозу. Я думаю, вы это прекрасно и сами понимаете. – Кастеллани слегка улыбнулся стражу, после чего кивнул. Спустя некоторое время в помещении появилось еще двое людей. То были стражи, несомненно. На удивление они очень подходили друг другу, словно дополняли друг друга. Долгое время инквизитор хранил молчание и наблюдал лишь за игрой языков пламени в камине. Услышав, что к нему обращаются и желают узнать имя, мужчина все свое внимание перевел на стража, измерив того пристальным взглядом. Многих он знал, о многих слышал, но никогда не вдавался в подробности и не пытался узнать больше, потому что ему это было не интересно.
– Риарио Кастеллани, – инквизитор улыбнулся, немного наклонившись вперед, - но можно и святой отец или отец Риарио, поверьте, я не обижусь. – мужчина вновь осмотрел всех и теперь его взгляд пал на законника. Ему почему-то захотелось напомнить двум другим сторонам, что они здесь вовсе не для противостояния друг друга, а для общего дела. – Надеюсь, что вы все прекрасно понимаете, ведь нам всем какое-то время придется работать сообща и как бы орден с братством недолюбливали друг друга, придется немного повременить с внутренними распрями. – пока инквизитор говорил, то и сам не заметил, что к этому времени как раз прибыл последний участник собрания. Он видел ее где-то, возможно слышал, но не мог вспомнить где. Риарио лишь помнил, что та точно ведьма. Святой отец даже удостоился отдельного приветствия, что было несколько странно. Кастеллани пока не собирался никого сжигать, пока во всем не разберется, до этой поры уж точно, как бы он недолюбливал ведьм. И вам не хворать.

Отредактировано Andrew Hodges (2017-09-09 01:02:38)

+6


Вы здесь » Actus Fidei » Alia editio » I'll veil myself in black and steel and battle at your side;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC