Добро пожаловать на ролевую Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, осень-зима 2017-2018 годов

сюжетзанятые имена и фамилии
шаблон анкетыправилахотим видеть
персонажиматчастьвнешности
НЕ ВИЖУ ЗЛА
набор закрыт

НЕ СЛЫШУ ЗЛА
набор закрыт

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА
набор закрыт

Стоя на пороге дома, в котором родилась, Эльфрида испытывалась чувство приятной эйфории, смешанное с нервозностью. Все это клокотало где-то внутри, в груди, подступая комом к горлу и заставляя ведьму изредка подавлять икоту. [продолжить]



Вверх страницы
Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Vitae sal — amicitia » BEAVERS & MOOSE


BEAVERS & MOOSE

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://s1.postimg.org/4zk7ya2lr/image.png
КАНАДА, УОТЕРЛУ [население: 99.000 человек]

Стены рыбацкого дома — в мелкую трещину; жмурящий глаза старик треплет по голове собаку, снующую рядом. Сцена, открывающаяся перед глазами, вызывает не возбуждение, но приязненный интерес — морщины в уголках глаз, подрагивающие пальцы на левой руке и небольшой дом напротив врезаются в память, как и весь Уотерлу. Здесь едва уловимо пахнет чем-то, давно волнующим; собака трётся у ног старика, с интересом поглядывая на незнакомца. Вы ничего не знаете ни о её хозяине, ни о самом городе — но почему-то, вам хочется остаться.


биржа трудазанятые внешностиособенности проектапутеводитель по уотерлунужные персонажиакции от администрациигостевая комната


0

2

ракель в поиске:


JEDEDIAH // ДЖЕДЕДАЙЯ, 22
автомеханик в «waterloo dodge chrysler ltd.» (adam lively)

https://images.vfl.ru/ii/1498557907/a7b53afd/17728767.png

- кругом одна беспросветная жопа, ракель
- взгляни на все с другой стороны. жизнь - это батут, джед, ты падаешь только для того, чтобы посильнее оттолкнуться и подпрыгнуть
- если жизнь - это батут, то на нем я своей же коленкой сломал себе челюсть


в старших классах я пришла в «galaxy cinema», где ты работал в кинобаре: продавал попкорн, напитки и игрушки с комбо-наборами - словом, пробовал, какое на вкус днище жизни. ты закончил «king edward public school» и единственный путь, который видел для тебя твой отец - унаследовать его автосалон, который содержало уже три поколения твоей семьи. в деньгах ты никогда особо не нуждался, пока учился в школе, однако в университет тебя никто отправлять не собирался - для того, чтобы руководить салоном, образования тебе хватало. чего хотел ты, особо, в общем-то, никого не интересовало.
поэтому, когда после выпуска ты объявил родным, что уезжаешь в автотрип по соединенным штатам и планируешь вернуться через полгода, а может и позже, твои планы были прерваны еще на выезде из канады - отец заблокировал все твои карты, по возвращению домой забрал машину, подаренную на окончание школы и в ультиматийной форме заставил искать работу, предполагая, что ты вольешься в семейное дело, поскольку особых навыков, кроме умения чинить тачки, у тебя не было.
так ты оказался в кинотеатре, где мы работали с тобой бок о бок около двух лет - тайно проходили на ночные пустые сеансы смотреть концептуальное кино и на трахающиеся парочки, доедали начос, оставшийся после смены и размышляли о том, что однажды вырвемся из этого городка и если не весь мир, то континент объедем точно.
через два года я уволилась, потому что выпускалась из школы и планировала поступать в университет (спойлер: не случилось), и мы долгое время крайне мало общались. ты и сам вскоре написал заявление по собственному, а после этого я не видела тебя в городе больше года.
на сегодняшний день ты работаешь в салоне отца, все еще не теряя надежды на что-то большее.

в мои обязанности входило готовить попкорн и раскладывать его в ведерки, а когда мой напарник уходил покурить, еще и наливать посетителям колу и использовать автомат со льдом — работа, для которой меня поначалу посчитали слишком тупой. моим напарником был джед — смешной парень со специфическим вкусом в литературе и большой татуировкой на левой лопатке. когда я спросила, что она означает, он ответил: "то, что мне дороже всего, я ношу ближе к сердцу".
— ты рождена для чего-то большего, чем образование, — однажды сказал джед про меня, когда мы закрывали бар и я вычищала остатки попкорна из автомата. — и вообще вот это все. почему ты не стала художником?
— я не художник, — скрывая румянец под козырьком фуражки с логотипом «galaxy cinema», пробурчала я.
— я видел, как ты рисуешь в перерывах. ты художник.
— ну, может быть. — пришлось отвернуться, якобы заинтересовавшись огромным мешком мусора под стойкой. — но это не поможет мне выбраться из этой дыры.


из анкеты ракель

дополнительно: мейби это пара, мейби нет - приходите, на месте разберемся.
я описала его биографию кусками, чтобы дыры в ней вы могли заполнить так, как его видите - какая у него семья? чем он занимался все то время, что не виделся с ракель? чего хотел добиться в жизни? почему поддался давлению семьи? что столь важное и дорогое набил на спине?
короче, я буду очень счастлива, если наброски этого персонажа вас заинтересуют и появится желание его оживить. готова обсуждать/помогать/etc. до посинения. внешность возможно сменить, но я хочу адама. да, исходников у него немного, но я клянусь на крови, что сама нарежу вам гифок с ним и наклепаю аватаров.
https://www.youtube.com/watch?v=v4pi1LxuDHc - вдохновитесь и приходите.

Отредактировано PR (2017-09-13 02:35:50)

0

3

эрджи в поиске:

marvin brooke // марвин брук, 38-40
боксер, тренер по боксу, директор спортивной школы (woody harrelson)


http://s0.uploads.ru/0p18E.gif http://s0.uploads.ru/bHlxc.gif

после двенадцатого раунда нужно просто вытащить раздробленную челюсть и самообладание из себя, поставить на полку рядом с табличкой о наследственных болезнях, послать всех нахер, да? разбежаться и скинуться с ринга словно в пропасть; если самоубийства могли бы быть не так драматичны, то их точно никто не придумал бы, да? эрджи стоит у старой плиты, обжигая себя кухонным теплом, помешивая томатный соус. можно напиться, можно не сдавать курсовую в срок; можно только есть и зарабатывать деньги на том, что блондинки всегда бьют чуть сильнее рыжеголовых. другая история; их обоих можно измерить золотом и чужими криками боли, но кому теперь интересно оценивать чужие победы. эрджи плачет после первого провального теста и секса на одном и том же плече марвина брука. накаченном, сильном и независимом. плече, которое не устает посмеиваться над несуществующими проблемами, но если надо врежет любому, кто скажет: бабы на ринге - это камеди клаб.

- детка, слышала? есть такое поверие, мол если дружба тянется больше пятнадцати лет, то вы точно вместе кого-то уже убивали. хотя бы на подсознательном уровне, просто оберегая себя от судебных тяжб, звона решеток и однополого секса в душевых.
- гребаный ты гомофоб, я принесла из видеопроката горбатую гору, ты оценишь.

потом нужно оказаться в каком-нибудь крохотном пабе, где все друг друга знают, но каждую ночь приходят люди в черном и нажимают на свою волшебную мигалку. снова несколько пинт пива, везде сплошной мордобой. эрджи тянет брука в галерею искусств посмотреть какую-то сызнова завезенную выставку. новомодную; требующую от людей высоких мыслей и выводов. у брука на каждую экспозицию находится новая ядовитая порция мата, и не потому что бескультурье - это власть. просто есть люди, которые плачут над бахом исключительно дома, чтобы никому ничего не показывать. эрджи только один раз видела у марвина состояние бессловесного восторга, - после совместного просмотра 'расемона' акиры куросавы. больше японских режиссеров они вместе не смотрели; брук сам поставил табу.

- у вас здесь соревнования, кто дальше плюнет кровью, я смотрю? -  марвин брук тянет руку вверх, как бы тонко намекая, что или разбегаемся, или начинаем работать в полную мощь. таких отличительных манер и выдержки этим места не видели столь давно, что кажется, сама памелла-мать-его-андерсон могла бы прикинуться королевой британских земель и прокатить, ну ей богу. эрджи упрямо кивает, выбирается с ринга и собирает сумку; ей двадцать два и нужно к матери, та вроде больна и стоит подумать о покупке лекарств прежде, чем все аптеки их городишка закроются. покажут сердобольный fuck your mind, baby сквозь пыльные витрины. марвин останавливает ее в дверях своим молчаливым взглядом; это красноречивое умение выделять главные детали в поведении каждого не скрывает истины от него ни на секунду:
- слушай, детка, я расскажу тебе историю. про боксершу, которая многое умела, но все спустила в унитаз из-за гордости, - делает паузу, низвергая венеру милосскую, которой, кстати, к сожалению, нечем бить в ответ в самую гущу событий,
- или из-за быта?

он ненамного старше, но кажется даже большим авторитетом, чем действующий парламент где-то на задворках столицы; марвин четко проговаривает цели, и даже спустя столько лет, с бутылкой пива в рваной майке дома - восстанавливает себя аки идола среди этих иисусов, джастинов биберов и других ярких гномов десятилетия. он склоняет самые немыслимые слова в обороты такого рода, от которых даже у матерых побитых законченных уродов в глотке тошнит и мутит. надевает перчатки на почти идеальные руки, становясь демиургом среди неотесанных волков. первенство, лучший внутри любых стен, где в криках можно разобрать его имя на м. вы хотите видеть живую легенду? он, скорее всего, запишет вас на тренировку, сдерет гору денег и пошлет, если вдруг останетесь недовольны. эрджи любит его правоту и готовить ему крахмальные крем-супы; отношения из разряда:

- я не твоя кухарка, милый, но все равно не стану травить этот стейк ядом для крыс.
- думаешь, моя бы стала?

бойдлин даже когда-то гладила ему рубашки, но потом подарила специальный паровой утюг, закрепленный огромным ожерельем на шее мулатки-шлюхи.
с днем рождения, дорогой.

http://s2.uploads.ru/v1o96.gif


- марвин, скорее всего, канадец, ибо я боюсь наваливать на вас проблемы с эмиграцией, волокитой и бюрократией. мне было бы приятно, если они выросли в одном дворе, ибо мужчина действительно в возрасте недалеко ушел от эрджи, почему бы не выскоблить эту связь в песках времени? скорее всего, их родители водили к друг другу на лимонные пироги; почему нет.
- профессиональный боксер, известный в стране. да-да, этот малый уже закончил карьеру. его имя гремело по всей канаде восемь лет назад, не сходило с плакатов; а любезные нимфетки, старлетки и иже с ними до сих пор утирают сопли, слюни и выжимают свои яркие стринги при виде его на улице. уотерлоу - город маленький, отбоя не дадут, уж поверьте.
- на данный момент преподает бокс в школе, где учился, где семь лет назад работала рука об руку с ним и эрджи. они с бойдлин тренировалась вместе, впрочем, марвин как мужчина всегда старался быть для нее сначала наставником, а потом уже партнером. она это ценит до сих пор, можете не сомневаться. если по срокам и датам, а еще карьерному росту, - брук уже может быть директором школы, вполне. ибо провел в ней больше тридцати лет, начиная как ученик, естественно. тренерской деятельностью занимается со своего двадцати одного. подготовил немало интересных для современного бокса личностей.
- именно марвин замял скандал, из-за которого эрджи бойдлин покинула школу, окончив всю свою боксерскую деятельность в один день. подробнее расскажу при личном общении;
- марвин и эрджи - хорошие друзья; я бы даже сказала - невероятно-классные. эдакие дживс и вустер, атос и дартаньян. возможно, они встречались в очень далекой молодости, но сейчас максимум их близости - распитие алкогольных напитков из одного стакана. он прекрасно знает, что эрджи не взирая на полное равнодушие к гендеру, в последнее время больше тяготеет к девочкам и особо не стремится возвращать ее на путь истинный. эти ребята прошли и огонь, и воду. можно придумать огромное множество проблем с боями, со школой, с учениками. разбавить эту салатную смесь бытовухой и столкновением темпераментов, чтобы уж наверняка было и увлекательно, и реалистично. я найду, чем нам заняться, дорогуша.
- у марвина есть приемная дочь, она уже на форуме - билли брук. очень интересная девочка, к воспитанию которой будет причастна и сама эрджи.
- внешность для сладенького придумалась раньше, чем я начала описывать судьбу эрджи, посему буду очень плакать, если захотите сменить; впрочем обсудим.

дополнительно: во-первых, это не в пару. во-вторых, я все равно жду его страстно, чтобы играть. играть в дружбу, в сотрудничество, в работу. для эрджи - он дорогой человек, целостная личность; иногда ей кажется, что они не знакомы вовсе, что она совершенно не понимает, какой он на самом деле. так что приходите и расскажите ей обо всем.

Отредактировано PR (2017-09-13 02:36:03)

0

4

киран в поиске:

SÉVÉRINE LIM // СЕВЕРИН ЛИМ, 30-35
заклинательница змей в шапито «rainbow poodles» (élodie yung)

http://funkyimg.com/i/2vag7.gif http://funkyimg.com/i/2vag8.gif
[source]

В руках Северин танцуют кисти. Таклоновый ворс, беличий волос, куний хвост томно плывут по коже, резво ныряют в палитру, ловко крутятся меж пальцев (ничуть не хуже клинков в распоряжении метателя ножей). Кропотливая работа стягивает примечательное экзотической красотой лицо в испещренную мимическими морщинами маску сосредоточенности и раздражения (последнее направлено на разнеженного ласкающими прикосновениями волокон, неудержимо задремывающего и заваливающего горизонт Кирана).
- Да посиди ты смирно, ради всего святого!
Лишенная возможности залепить достойную оплеуху (смазать узор и начать все заново? вот уж дудки!), она не глядя отвешивает душевный пинок и попадает по голени. Без малого трое суток пребывающий на ногах Линч шумно вздыхает, ворочается, ворчит, вносит предложение:
- Может пойдем в постель?
- Что, прости?!
Изумление выхватывает из пальцев гримера колонковую кисть, швыряет ее на цветастый ковер под ногами. Лим поминает имя чертово всуе.   
- Я говорю, - словно в угоду душевнобольным, иностранцам и плохо слышащим, любезно повышает голос и четче произносит слова, - может посплю пока, а ты помалюешь? Долго еще?
Наклоняющаяся за оброненной вещицей Северин выпускает на свободу застрявшее (и, кажется, разбухшее) в трахее дыхание (неповоротливый ком проваливается в пустой желудок). Екнувшее невольно сердце красит щеки в тон запретного плода: за волнение, что вызвала бездумно брошенная фраза, делается неловко.
- Заканчиваю уже, - контуры финальными линиями, - пять минут потерпи.
- Добро, - соглашается он, через «не могу» бодрясь и приосаниваясь.
Еще одно представление - дневное, показательное, купирующее вопросы о тайной ночной деятельности, - и можно рухнуть там же, где выступал (nota bene: не забыть отползти за кулисы). Еще немного. От силы час.
В отчаянной попытке держать глаза открытыми Кир таращится на творящую сценический его образ женщину (на верхнем веке, у линии брови, родинка (крохотная); на скуле - еще одна (побольше); глазное яблоко удостоилось маркирования невусом (люди при разговоре пялятся, не переставая); щека покрыта россыпью веснушек… нет, не веснушек - …).
- Прекрати, - голос смотрящей поверх него Лим бесцветен и глух.
Изнурение препятствует осознанию предпосылок, два и два дают в результате шесть. Линч предпочитает сменить тему (или так ему кажется).
- Работаешь сегодня?
Молчаливый кивок: работает. Вот домучается с ним - и возьмется за наведение собственного замысловатого марафета, а как закончит - зрители примутся ахать и охать, аплодировать и восхищаться («Так объемно, так правдоподобно! Никогда бы не подумала, что грим!»). Каждый комплимент заставит ее скривиться; она бы и перед ночными перформансами в многослойную иллюзию старательно выведенных узоров облачалась, да Тедди Карлик возбраняет скрывать уродство: утверждает, без него они унылы, с ним - прекрасны.
Прекрасны, черт возьми!
Который год пытается Северин научиться верить словам директора (виртуозно лгать самой себе ее бы тоже устроило), однако смывая змеиную кожу рисованную, обнаруживает под ней змеиную кожу настоящую и едва удерживается от того, чтобы начать сдирать ее - ногтями, зубами, наждачной бумагой, ножом! Ведь если же она змеиная - должна сбрасываться! Должна, должна, должна, должна!


Приближаясь к бьющемуся в кандалах сердцу смертельного номера, Ламия почти надеется подметить шок, отвращение, насмешку в его глазах: ровно в той же степени, в которой подобные реакции ранят, они пробуждают желание причинить боль. Каждым молниеносным броском ее королевской кобры, каждым убийственным поцелуем ее песчаной эфы, каждым удушающим объятьем ее зеленой анаконды заклинательница змей мстит за оскорбительный смех, унизительные попытки отодвинуться, раздражающее показывание пальцем, абсурдное именование дьяволовым отродьем, обидные детские слезы, омерзительные предложения сексуального характера, терроризирующие нападки сбивающихся в стаи отморозков - за всю неподдельную доброжелательность, душевную теплоту и бесконечную тактичность, проявлениям которых подверглась с момента появления первых чешуек.


Чужачка не нравится Лим страшно. Цирк она (сразу ясно) не жалует, но ради Кирана пытается привыкнуть; уродство (это тоже заметно) заставляет ее цепенеть, но ради Кирана она себя пересиливает; добровольное бродяжничество (весь ее вид об этом кричит) кажется ей диким, но ради Кирана она… Элиз (господи, до чего нелепое имя, совсем как эта ее безупречная кожа!) чрезмерно часто чем-либо жертвует - вскоре, Северин уверена, начнет просить о том же в ответ. И еще неизвестно, чем это закончится: годы скитаний делают водопровод, электричество, отопление, канализацию, жилую площадь размером больше собачей конуры исключительно привлекательными, а первоначальные резоны теряют резь. Трейлер и без того уже по ночам пустует, Фауста, доберман Линча, тоскует по хозяину в ее шатре.
Мысль о потенциальном ренегатстве выцветает в воспоминания: смертельно серьезное и внушительное лицо (гладко выбритое и такое удобное), когда случилось гримировать его впервые; оплавившаяся пластмасса (деформированная и застывшая), в которую превратилась кожа; жалкий скулеж молодецки могуче взятого за яйца горе-насильника; стиснутые ожесточенно кулаки и зубы, тяжелые руки на плечах, близкий запах мускуса, дыма и керосина, постепенно возвращающееся спокойствие; ром из пузатых «пиратских» бутылок и сладкий аромат раскуренной самокрутки. Смех. Не тот, злой и оскорбительный, тавро которого мстительно смывается кровью, а нормальный - живой, заливистый, веселый, дружеский, искренний смех. Много смеха. Много значимых моментов, конвертируемых в выдержанные, казавшиеся незыблемыми, отношения.
Рот обволакивает жидкий металл неосознанно прокушенной губы, под ложечкой тоскливо сосет.

расшифровки и пояснения

— Северин страдает от приобретенного ихтиоза, в результате чего кожа ее напоминает змеиную. Данная разновидность болезни, в отличие от наследственной ее формы, является излечимой, однако невозможность пройти полное медицинское обследование препятствует выздоровлению.
— как и все члены труппы «Bloody Poodles» (безобразного брата-близнеца «Rainbow Poodles») отмечена не только печатью уродства, но и клеймом участницы кровавых ночных выступлений.
— женщина многих талантов, выполняет также (вдобавок к основной занятости в качестве факира и дополнительной - гримера) роль массажиста, принося временное облегчение лишенным полной работоспособности, травмированным в результате несчастного случая мышцам Линча.
— Ламия - сценический псевдоним, привязанный, разумеется, к проклятому недугу.

дополнительно:
— очень важно: Северин не страдалица. Существование в подобных условиях дается, разумеется, нелегко, однако неадекватные реакции, подлунные стенания и крики «Боже, за что?!» ей не присущи. По несчастной своей судьбе Лим не проливает слезы - она ее ненавидит.
— касательно биографии: как можно заметить, выше изложен мизер - не хотелось сковывать по рукам и ногам. При наличии заинтересованности, расскажу обо всем, когда-либо придуманном (а там есть, о чем рассказать), а Вы уже сами решите, использовать ли полученную информацию, сочинить ли что-то свое.
— предполагаю, что ихтиоз распространился неравномерно: что-то на лице, что-то на внешней стороне рук и ног, что-то на спине. Лим периодически занимается самолечением и некоторое облегчение оно приносит, но до квалифицированной медицинской помощи (и выявления истинной причины заболевания) слабеньким этим попыткам далеко. Допускаю также, что о приобретенном характере недуга она в курсе, но в силу то ли финансового неблагополучия, то ли банального страха (предать «пудельков» и быть навечно изгнанной) не решается на обращение к эскулапам.
— горы трупов и реки крови складируются и проливаются только во флэшбеках и на сторонних территориях: уотерлу - тихий городок ©
— для лучшего понимания написанного ниже представлена анкета Кирана, за прочими пояснениями добро пожаловать в лс.

собственно

Краткое изложение жизнеописания, или История Ки́рана Линча в чертовой дюжине фактов.

Факт первый: рождение в семье «потомственных» не то чтобы однозначно обязывает, но некоторым образом все же возлагает. Линч-старший (естественно, ирландец, естественно, торонтский) спит и видит единственного сына в клубах черного дыма и полном выездном обмундировании. С раннего детства варящийся в героической кухне отпрыск против такого расклада ничего не имеет и направляет помыслы и стопы по следам не единожды чествованного пожарным департаментом родителя.
Факт второй: не все пожарные спасают жизни — некоторые разматывают рукав. Рост в шесть футов, косая сажень в плечах, бицепс в обхват пузатого кувшина мостят прямую дорогу не к бушующему, как мечталось отцу, инферно и членству в бригаде спасателей, а аккурат к баграм, топорам, лестницам и домкратам, при непосредственном использовании которых и пройдут последующие годы службы. Новоявленного кандидата что, как ни странно, нисколько не огорчает: укрощение огня занятием видится куда как более интересным.
Факт третий: не зря говорят: «всяк сверчок знай свой шесток». Импульсивный, горячий головой и нравом Линч неизменно находит необходимость неукоснительного выполнения указаний мучительной, бушующее нетерпение и стремление отличиться подталкивают к совершению необдуманных поступков, недостаточно серьезный собственный опыт не успевает заложить в подкорку незыблемое доверие и слепую веру в то, что шеф всегда прав. Киран лезет в пекло. Спасают его чудом и ценой ожога 3 степени.
Факт четвертый: звериный вой не помогает. Когда на протяжении мучительно долгих часов с обожженного корпуса сдирают струпья обуглившейся кожи, остается только молиться, чтобы притупившаяся в результате травмы болевая чувствительность не вернулась. Те, кто надменно заявляют, дескать, телесные муки пристало сносить с непроницаемым лицом, незнакомы (к их счастью) с принципом лечения глубоких ожоговых ран: анестезия в большинстве случаев неприменима.
Факт пятый: спрыгнуть с ума недолго. Вместе с посттравматическим стрессовым расстройством приходит диссоциация, вместе с удалением некротической ткани происходит отчуждение от собственного «я». Телесный недостаток зарождает стремительно укрепляющийся комплекс неполноценности, ограничение физической дееспособности провоцирует быстро упрочивающуюся потребность в контроле. Неумолимо нарастает настоятельно требующее выплеска внутреннее напряжение, гамельнским крысоловом уводят ночные кошмары все дальше от рассудка и подводят все ближе к огню.
Факт шестой: свято место пусто не бывает. Увольнение становится закономерным последствием: списать со счетов нарушение субординации несложно, закрыть глаза на продолжительную реабилитацию, атрофию мышц и «потекшую крышу» сложнее. «По собственному желанию» далеко от настоящей действительности ровно в той же степени, в какой недостижимо отныне возвращение в ряды «пожароборцев». Однако тяга к пламени не утихает — становится только сильнее. Пепельницы полнятся горелыми спичками, сумрак рассеивается вспыхивающими огнями, воздух пропитывается запахом жженной бумаги — Линч ищет замену собственной страсти. И находит. В фаер-шоу.
Факт седьмой: в город приехал цирк. Продолжая трудиться над восстановлением работоспособности травмированной руки, Киран с головой окунается в изучение техник кручения, выдувания и глотания, записывается в школу огненного шоу, посещает фестивали и spin-party, общается с мастерами, перенимает опыт и забивает тем досадный переизбыток свободного времени и замороченную упадническими настроениями голову. Прознав о прибытии в Торонто «Rainbow Poodles», не может отказать себе в удовольствии лицезрения очередного выступления и ввязывается в продолжительное обсуждение увиденного после. В ходе горячей дискуссии забывается и принимается активно жестикулировать.
Факт восьмой: случайности не случайны. Это только ему кажется, будто стащившая бумажник красножопая обезьяна, за которой пришлось гоняться с матерными увещеваниями добрую четверть часа, выбрала жертву по воле священного рэндома, «пудельки» же знают: животные этого шапито никогда не действуют без команды «фас», а попавшаяся под ноги банкетка, через которую преследователь благополучно и навернулся, явив миру оголившуюся изувеченную спину, была заботливо помещена на его пути какой-то жалкой минутой ранее.
Факт девятый: красота — в глазах смотрящего. Безобразные ожоги, эта опаленная зарубцевавшаяся плоть, служащая причиной сдавленных вскриков и жалостливых взглядов всех без исключения знакомых из его окружения, не вызывает ровным счетом никакого волнения среди ко всему привычной цирковой публики, однако производит фурор микромасштаба при демонстрации человеку малого роста, но непомерных амбиций. Тедди Карлик считает, что загодя прошедшее через адовы раскаленные сковородки изуродованное тело — это «Очень-очень хорошо, будем звать тебя Выжженным!». Киран Линч считает, что неплохо бы дать Тедди Карлику в морду.   
Факт десятый: утро вечера мудренее. По здравому размышлению приходит к выводу, что Тадеуш Кантинаро не такой уж и мудак, да и предложение его вполне разумно (в конце концов, терять больше нечего, теперь — только обретать), поэтому присягает на верность местному патриарху и принимается осваиваться в «пуделиной своре», с подлинным увлечением постигая премудрости театра огня и функционирования шапито-перевертыша, днем дающего прелестнейшие выступления клоунов, фокусников, дрессировщиков и жонглеров, ночью кромсающего в кровавый салат заказанных криминалитетом неугодных.
Факт одиннадцатый: роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. На арену «Rainbow Poodles» Саламандра выходит, будучи с головы до ног затянут в насыщено черный с неровными желтыми пятнами костюм, лицо его раскрашено под стать коже земноводного, подарившего символичный псевдоним, фаерщик жонглирует эмоциями и пламенем, контролирует толпу и стихию, поглощает огонь и восхищение.
В свете прожекторов «Bloody Poodles» Выжженный появляется по пояс гол, голову и спину держит прямо, ступает твердо, уродства не скрывает; из реквизита зрелищного представления пои и стафф превращаются в смертельное оружие, запах гари и паленой человечины разливается в воздухе.
Факт двенадцатый: маски срастаются с кожей. С подачи прозорливого карлика обретенный и пришедшийся как нельзя кстати пиратский образ эксплуатируется теперь нещадно: некогда поступавшаяся деталями бутафория обрастает подробностями глубоко проработанного имиджа, притворство становится привычкой, привычка становится природой. Киран не замечает, как прокуренный сценический бас подменяет будничный баритон, как болтающиеся на шее феньки становятся неизменным аксессуаром, забывает, как выглядит собственное лицо без щетины и почему его всегда раздражали длинные волосы, заблуждается, что всегда любил сигариллы и галлонами глушил ром, но главная трансформация происходит с характером (ее он тоже упускает из виду): выдуманный для ночных выступлений персонаж заполняет лакуны раскрошившейся идентичности, подменяя то, что было раньше, тем, что не было никогда. Профанское и в известной степени романтизированное представление выдает на выходе достойный образчик вольного псевдоисторического сочинения: скованный самостоятельно балансируемым кодексом чести, свободный от политико-экономического гнета государственной системы, неотягощенный предписываемым католицизмом балластом совестливости, наделенный насущно необходимой в нынешних условиях способностью бестрепетно лишать жизни, восхитительно отчаянный, возмутительно безрассудный.
Факт тринадцатый: хорошо там, где мы есть. Гибернация в провинции, продиктованная насущной необходимостью затаиться и переждать затеянную мафиозным кланом облаву на впавших в немилость душегубов кровавого цирка, встречается с буддийским спокойствием: Линч методично ставит новый номер (прохождение через и последующее погашение огня), старательно натаскивает последнее пополнение труппы, исправно тренируется сам, упорно разрабатывает подводящую его руку, шляется в компании псицы по живописным окрестностям, изучает в одиночестве местные непримечательности и в очередной раз перечитывает «Fahrenheit 451». Пастораль нарушается лишь клубами черного дыма, с момента появления на горизонте «Rainbow Poodles» восходящего к небу над Уотерлу все чаще.

Мелочи и детали.

Строго говоря, «Драм» — имя не личное, а родовое: полемика по вопросу о том, под какой фамилией (отцовской или сохраненной в замужестве материнской) регистрировать ребенка, закончилась тем, что ценой усечения среднего имени зарегистрировали под обеими сразу (спасибо, блядь, большое родителям, вынудившим десятки раз освещать подоплеку странного выбора).
Говорящие паспортные данные автоматически упразднили необходимость изобретения велосипеда и вместе с тем спровоцировали неизбежность сочинения хохм из серии «bang the Drum!». В силу не особой оригинальности и разнообразия последних, достать те хохмы успели до самого ливера. Запросы на дегустацию «Кир Рояль» шлет по тому же занимательному адресу, что и предложения «to bang the Drum».
«Саламандра» и «Выжженный» — творческие псевдонимы, под которыми известен зрителям дневных и ночных выступлений «Rainbow» и «Bloody Poodles» соответственно.
В отроческие годы (казалось бы оправдывая фамилию, но на самом деле даже близко не, ибо «Drum» происходит от гэльского «druim», что означает «горный хребет») стучал на ударных в рок-группе приятеля и мечтал о лаврах Moon — не меньше! — the Loon, но история закончилась прозаически. До сих пор не может избавиться от привычки барабанить по любым пригодным для этого поверхностям (во время Очень Серьезных Разговоров раздражает особенно сильно).
Университетов помпезных не кончал, образованностью всесторонней похвалиться не в силах, но козырь масти street smart в рукаве прячет.
Ожидаемо сведущ в вопросе зажигательных и самовоспламеняющихся смесей, специфике распространения огня и тушения пожаров, оказании первой медицинской помощи.
Небрезглив и равнодушен к виду крови, уродству, пыткам и запаху паленой человечины. 
В силу того, что состояние пострадавших от ожога мышц все еще оставляет желать лучшего, нередко обращается за лечебным массажем к «пуделиным» мастерицам. В благодарность исполняет мелкие поручения и вправляет мозги особо резвым почитателям местного колорита, настойчиво требующим внимания артисток за кулисами.
Специфика дневных номеров выстраивается вокруг многочисленных мифов о саламандре, поэтому в каждом крупном городе посещает библиотеки и старательно выискивает новую информацию.
За годы работы в передвижном цирке сроднился с эксплуатируемым образом настолько, что ныне напрочь отказывается от какой-либо иной формы одежды, кроме привычной флибустьерской.
Аки могучий Самсон блюдет сохранность собственных кос: без них, утверждает, выглядит не по-пиратски.
Пойдя против сложившейся в труппе традиции приобретения цепных пуделей, обзавелся доберманом Фаустой — сукой страшной, но симпатичной. Лоснящаяся ухоженностью лютая тварь верна хозяину, как никто, и славна тончайшим нюхом, способствующим выслеживанию случайных беглых «артистов», несанкционированно покидающих пятизвездочные клетки и зрелищные ночные выступления.
Связь с близкими не поддерживает: уверен, что посрамил отца и разочаровал мать. Одним родным известно, так ли это на самом деле.
Беззаветно предан Тедди Карлику и его уродцам.

— пример поста (до придерживания роли) и ангельское терпение (после) — условия обязательные.

Отредактировано PR (2017-09-13 02:36:12)

0

5

эмма в поиске:

MURDOCK'S FAMILY // СЕМЬЯ МЁРДОК
james franco, brit marling [придержана], frank dillane

http://sa.uploads.ru/HWry2.jpg

они существуют в густой пелене
пустые с изнанки, душевно калеки

             Мэддокс облизывает сухие губы, усмехается сам себе, царапая ржавым гвоздём на заборе очередное ругательство. Выброшенный щенок скалится до тех самых пор, пока нежные руки Луизы Мёрдок не касаются свалявшейся шерсти. Ранее Мэддокс не знал любви, родители отказались от него, потому что шестнадцатилетняя девчушка ноги раздвигать научилась, а пользоваться презервативом - нет (ребёнку трудно объяснить почему мама с папой так поступили, что он совсем не виноват). Мэддокс обретает новый дом, собственную комнату, заботу и ласку - щенок виляет хвостом, ластится и становится ручным. Ровно до тех самых пор, пока на пороге не появляется чужак.
Луиза звонко смеётся, целует новорожденную дочь, а Клиффорд поёт ей песни - Мэддокс покрывается зеленью от зависти, ненавидит младшую сестру, которой достаётся всё. Родители стараются делать вид, что он остаётся их ребёнком, но так ли это? В Дороти течёт кровь семьи Мёрдок, а Мэддокс всего лишь подобранный беспородный пёс.
             Дороти недовольно морщит нос, потирая ушибленное колено (Мэддокс столкнул с велосипеда). Она смотрит исподлобья озлобленным волком, вот-вот сорвётся и набросится - Дороти не глупая, она быстро поняла, что к чему, вступив в игру (как потом окажется - зря). Дороти и Мэддокс предоставлены самим себе, задвинутые родителями на второй план после рождения близнецов - новые игрушки всегда лучше старых. И если Мэддокс копит в себе ненависть, то Дороти лишь тихо смиряется. За каждым ужином Луиза и Клиффорд старательно делают вид, что они всё ещё семья, но только глупый не заметит правды. Они уже давно огрызок чего-то, напоминающего семью.
Дороти прячет за спиной младшую сестру, пока братья смеются над ней, сжимает кулаки, рычит («не лезьте к ней!») - она готова защитить Эмму от целого мира. Дороти по-доброму называет её дурочкой («почему я не такая красивая как ты, Дороти?»), убирает вьющиеся волосы с лица и шепчет на ухо, что Эмма красива.
Эмма Мёрдок - глупый преданный щенок, снова и снова подставляющийся под горячую руку братьев («принеси, подай, проваливай прочь»), которым до неё нет никакого дела. Ей так хочется быть нужной им, что она позволяет вытирать об себя ноги (Эмма готова сделать всё, что скажут братья, лишь бы обратили внимание).
Дороти врёт сестре в глаза, чтобы защитить - спустя несколько лет Эмма не скажет ей спасибо.
             Энсель зажимает в зубах сигарету, смотрит равнодушным взглядом - он перестал открывать свою душу, перестал привязываться к людям, когда понял, что ожидать от этого мира больше нечего (он считал, что таким способом спасет себя от саморазрушения - не привязывайся, иначе однажды ты потеряешь). Энсель говорит: «дерьмо случается», шлёт нахуй всех, кто пытается залезть под кожу - ему и так хорошо.
Энсель раскуривает косяк вместе с Мэддоксом, сплёвывает и широко улыбается, обнажая зубы: «однажды я свалю из этой дыры, Мэд»; он всегда старался быть похожим на старшего брата - как он драться, курить, пить, издеваться над Эммой Мёрдок. Энселю жаль сестру - он видел, как она относится к Мэду, знал ходы его жестокой игры, но ничего не мог сделать (иначе лишился бы уважения). Энсель поджимает губы, сжимает кулаки, делает всё, чтобы она отвязалась («по шкале от одного до десяти ты заебала меня на все сто»), бросает едкое «жалею, что родился вместе с тобой», совершенно не считаясь с её чувствами. Эмма хвостом таскается за братьями, от чего сильнее раздражает Мэддокса (а значит раздражает и Энселя).
Он пытается помочь ей, но Эмма думает, что поступает правильно - однажды Энсель слышит тихий плач из-за двери. Их связь не очень сильная, но он чувствует её боль. Энсель понимает - игра зашла слишком далеко. Но что он мог сделать?

отрывок из анкеты.

Эмма Мёрдок смотрит на свое отражение — непослушные кудри черных волос, тёмные глаза, круглые щеки; Эмма смотрит ниже и замечает совсем не идеальную фигуру (не такую, как у Дороти) — ей хочется разбить все зеркала мира, чтобы никогда больше не видеть себя. Мэддокс говорит, что Эмма уродлива, и она думает, так считают все вокруг. Она хватает ножницы, обрезает волосы под корень — чуть позже Мэддокс говорит, что ей совсем не идет.
Обои в комнате Эммы в причудливых узорах, и иногда ей удается разглядеть в них что-то интересное. Луиза накрывает плечи дочери одеялом, убирает волосы с её лба и целует в щеку.
— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, да?
Эмма думает, насколько сильно любит свою мать, чтобы рассказать ей о том, что она влюблена в человека, который каждый день топчет её чувства, и о том, что она задумывалась о самоубийстве уже трижды, потому что несовершенна. Эмма недостаточна хороша, недостаточно красива, недостаточно умна, недостаточно весёлая — она всегда будет недостаточной для Мэддокса Мёрдока.
Эмма ненавидит себя.

Мэддокс грубо вдавливает сестру в стену (ему насрать на глухой звук удара черепа о дерево), сжимает горло и улыбается; резкий запах алкоголя бьёт в ноздри Эмме, но она не может отвести от Мэддокса взгляд. Он осторожно касается подбородка сестры двумя пальцами, рассматривает её, усмехается. Сегодня он — лев, а она всего лишь загнанная добыча.
В ту ночь он впервые трахает её, после оставляя одну, грязную, использованную, счастливую. Эмму выбросили словно ненужную игрушку, но она улыбается — она уверена, Мэддокс любит её, только по-другому, по-своему. Она разглядывает синяки на предплечьях и шее, считая это чем-то красивым. Дороти говорит, что Мэддокс не любит её (Эмма злится), что он лишь посмеётся, что он обидит её.
— Ты не понимаешь.
Эмма одалживает у Дороти самое короткое платье, красит губы помадой матери, делает все, чтобы Мэддокс снова увидел в ней женщину, чтобы снова понравиться ему, но Мэддокс лишь смеётся и говорит, что она выглядит нелепо на высоких каблуках и в платье Дороти.
— У тебя толстые ноги, Эм, чтобы носить такие платья.
Эмма плачет, сидя на полу в своей комнате.
Эмма ненавидит себя.

— Ты можешь доверить мне всё, Эмма.
— Эта глупая девчонка думает, что ты её тоже любишь.

Дороти рассказывает Мэддоксу главную тайну сестры, смеётся вместе с ним, а внутри Эммы, стоящей за стеной, что-то разрушается. Позднее Дороти будет извиняться и говорить, что она не хотела, что просто была под кафом, но Эмме уже всё равно. Она собирает вещи и уходит.
Эмме Мёрдок нужно забвение и исцеление, и она находит всё это в дешёвом кабаке (выгребает деньги из тайника Дороти). Она напивается, падает с ног — кто-то заталкивает свой язык ей в рот, кто-то бьёт её по лицу, но Эмма не чувствует ни боли, ни крови. Она просит вызвать такси — грубыми руками мужчина толкает Эмму в машину, небрежно бросая что-то водителю. Мёрдок бормочет что-то о Дороти и Мэддоксе, смеётся, плачет, путаясь, говорит адрес — Перегрин выключает счётчик и довозит Эмму до дома. Он находит ключ под ковриком и заносит её внутрь, укладывая в кровать (Эмме кажется, что рядом Мэддокс, она хватает его запястье и шепчет останься, проваливаясь в сон).

не говори, как мы умрём, мой ангел, в дьявольском бреду. то – просто ветра в раме рёв, и нас на плаху не ведут под крики бешеной толпы, а город спит уже давно, пригнув фонарные столбы, допив текилу и вино. ложись, и просто помолчим [на дне вселенной – тишина]. пусть врозь нам тысячи причин, а вместе лишь всего одна – да будет так, как мы хотим, и пусть поможет в этом джа. нам друг от друга не уйти и друг без друга не дышать. поймут нас вряд ли и простят, быть может, даже проклянут, но тщетно всё, ведь в венах яд. спасать/лечить – напрасный труд.

× Родственные связи: Луиза Мёрдок (урождённая Аддамс) — матушка, ветеринар // Клиффорд Мёрдок — отец, преподаватель литературы в университете // Мэддокс Мёрдок — владелец и работник автозаправки // Дороти Мёрдок — работница цветочного магазина // Энсель Мёрдок — техник на радио.
× Луиза долгое время не могла забеременеть, посему было принято решение усыновить ребёнка. Мэддоксу было пять, когда его отдали в новую семью. Прошло полтора года, Луиза узнаёт, что беременна. Девочка. Спустя три года — двойня. Луиза и Клиффорд задвигают Дороти и Мэддокса на второй план, уделяя внимание новорождённым. Дороти смиряется, Мэддокс — нет.
× Эмма и Энсель - разнояйцевые близнецы. С самого детства не ладят.
× Дороти было семнадцать, а Мэддоксу - двадцать, когда они впервые переспали.
× Им чужда любовь как семейное понятие - Мэддокс любит Дороти (это заставляет его закипать яростью), а Эмма любит Мэддокса (это разрушает её). В обоих случаях любовь безответна (лишь Мэдокс получил желаемое, но только на короткий срок) и в своё время причинила много боли.
× В настоящее время отношения между Дороти и Эммой разрушены, Мэддокс пытается заполучить Дороти обратно (он не намерен потерять то, что принадлежит ему), а Эмма хочет наладить потерянные отношения с Энселем. Между братьями крепкая связь.

дополнительно: очень жду этих ребят;  у каждого своя история, которую можно интересно развить на проекте. Многое осталось за кадром, чем с радостью поделюсь, только дойдите! От себя обещаю любовь, общение, игру и графику (такую себе, конечно, но). Прошу после регистрации связаться со мной в ЛС; внешности подлежат смене при предварительном оговаривании.

Отредактировано PR (2017-09-13 02:36:23)

0

6

иден в поиске:

MARK HERSCHEL // МАРК ХЭРШЕЛЛ, 32
владелец малого бизнеса (jamie dornan)

http://i.imgur.com/0ht9pma.gif http://i.imgur.com/gKICTRG.gif

— Не нравится мне всё это.
— А мне — нравится.
Иден тихо смеётся. Её брат, явно не настроенный так благожелательно, встряхивает её за плечи.
— Говори со мной. Что ты принимала?
— Всё. Кофеин, никотин, кокаин, норадремалин, амфетамин, пемолин, катинон, метилон, мефе…
— Понятно.
Она пудрит ему мозги. Даже в таком состоянии, когда она еле вяжет язык, она пудрит ему мозги. И ей — забавно. Иден губит сама себя, а затем восхищается собственной агонией, устраивая из неё целое представление с оркестром и грандиозным фейерверком.
В ту ночь Марк всё-таки умудряется запихнуть её в душ и уложить спать. Остаток ночи он проводит сидя в кресле в углу всё той же комнаты. В руках у него книга, но он не читает её — просто бродит глазами по диагонали страниц.
Марк знает, что уже утром, превозмогая головную боль и тошноту, Иден будет просить у него прощение. Нет, даже не так: она будет вымаливать у него прощение. Размазывать по щекам слёзы и сопли, говоря о том, какая она никчёмная, эгоистичная дура, что больше никогда так не поступит и что явно не заслуживает такого доброго отношения к себе, какое он проявляет к ней.
Так повторяется каждый раз, когда Марку доводиться быть свидетелем её заносов.
Он до сих пор не определился, насколько Иден честна с ним в эти моменты: на самом ли деле ей стыдно перед ним и собой или она просто манипулирует, давя на жалость, лишь бы он держал язык за зубами?


Марка раздражает в ней всё: её интонации, её позы, её мимика, её жесты, её манеры.
То, как она бросается к нему на шею при встрече. То, как вечно трётся рядом, явно не ощущая никаких границ личного пространства — а точнее, будучи убеждённая, что между ними их нет и быть не может. То, как звонит среди ночи просто чтобы попросить об очередном одолжении — и он, конечно же, не откажет. То, как она беспечна, безответственна, инфантильна, и как легко ей всё это сходит с рук. Он и сам тоже спускает ей это с рук.

Марк улыбается ей в ответ — уже давно научился скрывать недостаток эмпатии — сгребает в объятия, утыкается носом в её волосы, закрывает глаза и считает до десяти.

Раз. Два. Три.
Он наматывает её волосы на кулак. Тянет от себя, заставляя её выгнуться и вскрикнуть от боли.
Четыре. Пять. Шесть.
Закрывает ей рот ладонью — веди себя тише. Приминает к стенке.
Семь. Восемь. Девять.
Ему нравится смотреть в её широко раскрытые, испуганные глаза.
Десять.

— Рад тебя видеть, сестрёнка.

Больше всего его раздражает то, как она доверяет ему. Слепо. Без тени сомнения. Даже и мысли не допуская, что он может её не любить — что он её ненавидит.

____________________________________________________________________________________

А теперь — факты.

o1. Марк и Иден — родные брат и сестра. Между ними 8 лет разницы.
o2. В детстве Марк пытался утопить Иден в ванной. Иден об этом ничего не помнит.
o3. Всю жизнь Марк старается переступить через себя и быть хорошим братом, но ненависть к Иден, мало чем объяснимая, клокочет в его сознании, затуманивая все доводы рассудка.
o4. После школы Марк уехал учиться в Ванкувер и остался там же работать — к настоящему моменту поднял свой бизнес, научился делегировать обязанности и к креслу в офисе не привязан.
o5. То, что Марка так долго не было в родном городе — одна из причин, почему чаша его терпения относительно выкрутасов младшей сестрицы начинает переполняться только сейчас.
o6. Все девушки Марка, все как одна, внешне похожи на Иден: такие же худощавые голубоглазые брюнетки. Но! За шутку про инцест Марк бы вмазал, не задумываясь. Больная тема?
o7. Однажды, когда Иден будет под веществами и алкоголем, Марк не удержится и приложит Иден лбом о дверной косяк. На утро он скажет ей, что она, такая неуклюжая, сама упала и ударилась об угол журнального столика. Иден ему поверит.
o8. Марк войдёт во вкус. Иден начнёт обо всём догадываться.

дополнительно:
Пишу посты среднего размера, обычно на 5-7 тысяч знаков, с большой буквы, от первого или третьего лица — от игрока жду того же самого. От второго лица и с маленькой буквы читать не могу. Суперактивной игры не требую.

Заявка не в пару — мы же всё-таки родственники, правда? — инцеста тоже не будет, только если у Марка в голове. Разве что намёки.

«50 оттенков серого», «Однажды в сказке» и где там ещё не повезло сняться Джейми Дорнану — забудьте, это не Марк. Если хочется вдохновиться чем-то из фильмографии Джейми Дорнана, смотрите в сторону  «Краха», где он играл вместе с Джиллиан Андерсон, графику тоже предпочтительнее всего тащить оттуда же.  Если видели сериал или не видели, но не боитесь спойлеров, вот вам  видосик.

Некоторые пункты вполне менябельны и обговареваемы. Приходите в личку с:

Отредактировано PR (2017-09-13 02:36:30)

0

7

калеб в поиске:

LIAM ROCKWELL // ЛИАМ РОКУЭЛЛ, 28
безработный, освободившийся заключенный (xavier samuel)

https://i.imgur.com/Asmql1e.png

Я скопирую основные части анкеты ибо не считаю нужным переписывать другими словами то, что уже было написано:
"Отец Лиама, как любила повторять сама Дейзи — алкаш и импотент. Это, пожалуй, и было первым, о чем узнал сам Лиам о нем. Потом уже просторы фантазии Дейзи расширялись и прибавлялось еще немало хреноватеньких матерных эпитетов и сравнений. На самом деле Рендалл был татуировщиком, любившим колесить материком на своем трейлере и не пропускающим ни одного годного музыкального фестиваля. С Дейзи они познакомились, когда Рендалл в толпе слэмившихся фанатов даркметала  со всей дури залепил ей локтем по носу и при этом еще добавил -  “срыгнись, ебанутая”. Впрочем, вроде как потом извинился, нашел ее среди тысяч и тут должен быть хэппи энд, да предложение руки и сердца на сцене того же феста под аплодисменты толпы. Но нихуя. Рендалл душа творческая и легкомысленная сделал ей татуху на пояснице в виде какого-то невнятного узора, да выебал пару раз в рот в палатке. Первое правило Рендалла — смотри, чтоб шлюха не забеременела. На том фесте с правилом справился, но ебнуло ему в голову к ней в гости пару раз заехать и так уж вышло — семнадцатилетняя Дейзи вдруг объявила ему по телефону — “приезжай, я беременна, всё плохо” (рядом стояла еще её мать в бигудях и громко добавляла — “скотина, кобель такой, я на тебя в суд подам”). Рендалл пообещал приехать, отключился с линии и так больше никогда она о нем ничего и не слышала. Вот так жизнь Дейзи покатилась по пизде, у неё на руках был ребенок, по имуществу только старый разваливающийся дом и истеричная мать под боком как апогей семейности. Вроде как именно тогда, в семнадцать, она решила, что ебаться за деньги — не такой уж плохой заработок.

Как же хорошо, что ни один из братьев не пошел в своих родителей. Казалось, их обеих подкинули Дейзи и оставили под забором с открыткой вроде "take care of them". Поначалу хотя бы именно так все всем и выдавалось. Лиам рос внешне очень похожим на отца, но характером — полная противоположность. В своем подростковом возрасте он уже задумывался о том как сдать выпускной тест, чтоб получить гранд в хорошем колледже. Он терпеть не мог образ жизни своей матери, которая все время проводила дома и обычно жила либо за счет государства, либо за счет Ника. Он пошел на свою первую работу в десять лет, когда ему предложила соседка покосить у неё газон за пять долларов, позже начал разносить газеты, а затем сменил еще несколько работ. У него всегда был план, будто он знал вперед все свои шаги и что как нужно сделать. Лиам был хорошим сыном, только мать его регулярно выгоняла из дому под аккомпанемент пискливого "поучи меня еще здесь, вали нахуй отсюда, хлебни взрослой жизни" (на тот момент ему от силы пятнадцать). Однажды, во время такой ссоры, у неё изо рта выпала сигарета и загорелись старые объеденные молью портьеры. Лиам успел все погасить, но ссор стало ещё больше — теперь он вырывал у неё изо рта сигареты, молча, терпеливо, будто обращаясь с больной. Дейзи раздражал Лиам — её напоминание о том ублюдке, который пустил по пизде её жизнь. Впрочем, её раздражали всё, кроме очередного любовника просившего (слышно, даже если обложиться всеми подушками) впихнуть ему два пальца в зад во время их совокуплений. Лиам хотел бы свинтить отсюда поскорее и он бы давно уже это сделал, только не мог оставить здесь одного Калеба. Его брат никогда не узнает, что Лиам не поступал ни в свои восемнадцать, ни в свои девятнадцать, ни в свои двадцать, а вместо того работал разнорабочим на местной стройке, только потому что боялся, что Калеб не вытащит здесь без него.

Лиам снимал комнату в городе и домой в тот дурдом больше предпочитал не являться. Когда Калебу стукнуло шестнадцать, а Ника уже пол года как похоронили, Лиам звал брата к себе  — пришлось бы кому-то спать на полу, но разве это проблема? Калеб же уперся и упрямо отказывался, будто Лиам не знал, что тот дома только ночует и то не всегда. Калеб не говорил брату, что ему казалось, будто в этот раз Дейзи доиграется — очередной мудила с которым они варят бражку, однажды её прикончит в приходе делирия. Он не любил мать или хотя бы ему казалось, что не любит, но каждый гребаный раз возвращался и проверял все ли с ней в порядке.

Лиама Рокуэлла присудить к наказанию в виде восьми лет лишения свободы…
Адвокат, которого назначило государство, говорит в свое оправдание — вот если бы он просто отмахнулся и нанес только один удар, можно было бы скостить срок, а так… пятнадцать ударов камнем по черепу, считайте восемь лет — это еще очень хорошо, а вообще он спешит, у него через час второе слушанье. Калеб не слушает, со второй двери выходит Дейзи под руку у медицинского работника. Ей вроде как стало плохо на заседании, когда она, плюясь желчью во все стороны, орала на весь зал — "убейте этого выблядка, пусть эта тварь узнает что такое правосудие". Калеба опять тошнило, будто ему опять двенадцать и опять дичайше стыдно за мать. Та скотина, которую она даже после его смерти защищала и готова была засудить родного сына к смертной казни, в тот день облила её ноги бензином и, держа в руках зажигалку, выпрашивала у неё имена любовников, чей хер в ней побывал пока он два дня пролежал в отключке после перепоя. Лиам заехал завести продукты и чисто случайно застал эту картину. Калеба тогда не было дома, о чем он будет потом сильно сожалеть — не потому что предотвратил бы, а потому что не смог ему помочь."

Что могу добавить:
• Лиам выходит из тюрьмы по досрочному освобождению. Он отсидел семь лет. Игра начнется сразу же после того как его нога переступит линию ворот.
• Лиам начал курить за решеткой.
• Лиам гетеросексуальный мужик (несмотря на старые-добрые шуточки о заключенных).
• Лиам сдал какие-то тесты в тюрьме дистанционно и сейчас имеет образование. Какое - выбирайте сами, мне не принципиально. Другое дело, что это может не спасти его на воле от такой работы вроде рабочего рядом с братом на стройке. Ибо вряд ли так уж будут гореть желанием брать человека, отсидевшего по статье за убийство.
• Лиам скромен, несколько застенчив и очень вежливый. Тюрьма его не изменила. Может стал немного более грубым в быту, но тем не менее ублюдок в семье Калеб. Лиам - это хороший парень, не надо у него разводить демонов (Лучше уж заведите бабу-демона, будет забавно).
• Лиам и Калеб - это сугубо стереотипные братья. Друг за друга горой и прочие прелести. Что не исключает в будущем какой-то заварушки на почве одной девчонки ибо why not?
• Лиама крайне сложно достать, довести до кипения, разозлить. Терпеливый и уравновешенный человек. Тем не менее - это возможно.
• Лиам, как тот надоедливый глас разума, который будет тебе повторять - подумай башкой, а потом делай. Своего же совета он однажды не послушал и отсидел за это семь лет. Сделал заключения, стал еще более спокойным.
• Лиам аккуратно водит автомобиль, оплачивает всегда во время счета.
• Лиам не склонен к случайным сексуальным связям.
• Лиам окончил обычную государственную школу, в отличие от Калеба, который оканчивал католическую платную. Учился очень хорошо, учителя ему предрекали большое будущее.
• Лиам так и не нашел отца.
• Лиам простой парень, но умный и мудрый.
• Лиам упрямый, стойкий, со стальной силой воли.

дополнительно: попрошу использовать исходники, где Xavier с более длинными волосами. Холенный и подстриженный он - это не Лиам, потому, пожалуйста, придержитесь этого условия. В принципе, если сможете предложить невысокого блондина с не короткой стрижкой, то я соглашусь на смену внешности.
Есть ещё информация по семье, потому перед тем как садиться к написанию анкеты - просьба написать мне в лс.

Отредактировано PR (2017-09-13 02:36:40)

0

8

хаген в поиске:


GERALDINE 'JERE BROCK' BROCKLEHURST //
ДЖЕРАЛДИН БРОКЛЕХЁРСТ, 35

сотрудница букинистического магазина (rhona mitra)

http://i.imgur.com/mfQU1uJ.png

За скромность аппетита и заточённую в фамилии ассоциацию (в сочетании срединных звуков ему слышится клекот) Геллхорн прозвал ее Птичкой. Дети, не привычка, но жестокость которым вторая натура, и близко не были столь любезны. Начиная с тех самых пор, как Броклехёрст стремительно вытянулась ввысь и конечности ее принялись походить на плети, в спину беспрестанно летели сомнительной приятности комплименты «Жердь», «Каланча» и «Оглобля», за живое цеплявшие первое время только так, однако позднее наведшие на (казавшуюся непозволительно дерзновенной в ту пору) мысль «чем я хуже всех тех, которые…», не только укрепившую намерение гордо вздергивать голову и стойко сносить оскорбления, но и заставившую увидеть себя в новом, вполне себе комплиментарном, свете. Пошедшая на поправку хромоногая самооценка раскинула карты - и направила стопы на подиум (не из страстной любви к кокаиновым, Господи помилуй, тусовкам и вспышкам фотокамер, но из жгучего желания сбежать от малой родины подальше), где Джералдин даже обзавелась nom de guerre («Как-как? Джералдин Броклехёрст? Язык сломаешь! Менять, все менять, будешь Джери Брок»), даже добилась какого-никакого успеха (постыдные, по мнению завистливых кумушек, улики предусмотрительно запрятаны за стройными рядами «неприкасаемой» в Уотерлу классики), однако не выдержала присущего индустрии гнилостного паскудства и сбежала под сень букинистической лавки «Curio».
Весьма удачно, как выяснилось впоследствии, сбежала.
Торонтская «Curio» была и по сей день остается головным офисом разбросанных по всей стране магазинов редкой и подержанной книги, в обязанности персонала которых входит не только продажа, но и скупка представляющей интерес для убежденных коллекционеров и завзятых библиофилов печатной продукции (привет увлекательные командировки по вверенным в распоряжение провинциям и территориям!). Не получавшая образования, но черпавшая знания из книг, Джери оказалась не только на своем месте, но и в своей тарелке: реставрация потрепанных томов, исследовательская и розыскная работа, установление контакта с продавцами и укрепление связей с покупателями выходили далеко за рамки традиционной нагрузки кадрового состава обычного книжного, и жаждавшая практического применения собственных способностей молодая женщина горячо их приветствовала.
На краткий миг персонального благополучия будущее принялось казаться не таким уж и мрачным, однако проруха-судьба не преминула восстановить справедливость: вешним погожим деньком принесла из спешно покинутого дома весть о скоропостижной кончине дражайшей родительницы. Весть не так чтобы особо печальную, но сопряженную с конкретным поворотным моментом: шесть футов земли на груди злобной мегеры означали отсутствие какого-либо ухода за недужным аутизмом братом. 

Когда матушка рассказывала, дескать, нашла хорошую девочку помогать в магазине, Хаген совершенно точно не ожидал, что «хорошей девочке» окажется хороший тридцатник и у нее будет такой голос. Низкий, полнозвучный, глубокий с выразительными и располагающими, но твердыми тем не менее интонациями. Голос собранной, спокойной, сохраняющей самообладание, уравновешенной женщины.
Еще прежде, чем увидел ее, мечтал услышать, как она читает. Читает ему, зябко кутаясь в наброшенный на плечи плед, неожиданно нервно облизывая пересохшие от его внимательного взгляда губы.
Так и получилось. Почти. Только читала она не ему, а его захворавшей матери, всякую свободную минуту проводя у постели пожилой женщины, ставшей за годы знакомства близким человеком и добрым другом.

Целуя в бессилии опущенные руки-веточки, Геллхорн почти слышит сухой треск, с которым ломается под ногами валежник (иногда кажется, под весом собственного тела он ее раздавит), и ожидаемо приходит в раздражение. В запале бушует, упрекает, взывает к гласу рассудка, подводит к потрескавшемуся от времени зеркалу, требует решительно и безапелляционно: «Полюбуйся, ты же измождена до предела!». Она опять все неправильно понимает (Джери это свойственно) и предпринимает усилие: укладывает волосы, наносит изысканный макияж и облачается в элегантное платье из безвозвратно ушедшей подиумной эпохи. Все très, très chic, в точности по глянцевым законам Vogue и Harper's Bazaar.
Лицезря сногсшибательный результат, мужчина думает: «Уж лучше бы ты, Птичка, выспалась. И поела», и тащит ее в постель - наскоро любить, а после - убаюкивать, бережно храня драгоценные часы неизменно краткого сна.

Улыбается Джери нечасто, смеется - и того реже. Первый взрыв хохота в его обществе Хаген воспринимает личной победой, усмехается и ловит себя на мысли, что мозгоправы просто обязаны обнаружить у него какое-то расстройство (какое-то еще расстройство), в связи с которым его так и тянет спасать неудачливых девиц, утопающих в теплом, ароматном, щедро обеспечиваемом жизнью дерьме.

дополнительно:
a. прежде всего: Джери — не страдалица и не пыльная фея. Джери в изрядной степени замученная (поэтому прикручиваем градус гламура и выбираем образы попроще: роли в «The Strain» и «The Last Ship» для примера) жизнью женщина, которой не только счастье, но даже краткие часы сна приходится вырывать с боем. Она не озлоблена и не обижена на мир, она принимает собственную участь как данность: что может изменить — меняет, что не может — покорно сносит, как положенный на ее долю крест. От всеобъемлющей усталости, бывает, порой срывается, впадает в бесконтрольный гнев или постыдную истерику, но позволяет себе подобные всплески крайне редко, практически никогда.
b. все лучше узнающая Хагена Джералдин до сих пор остается в неведении относительно наличия в эмоциональной последовательности их отношений фактора законной супруги. Она пока еще не задумывается о помолвочном, а впоследствии и венчальном кольце на безымянном пальце левой руки, но уже отдает всю себя их совместной истории, даже и не подозревая, что безоблачное, на данный момент, небо над (многострадальной) ее головой готово в любой момент на эту самую голову и рухнуть.
c. как без олимпийского огня нет Олимпиады, так без примера игры нет придерживания роли, а без терпения к низкой скорости постописания и общению в лс - игры со мной.

Отредактировано PR (2017-09-13 02:36:52)

0

9

ада в поиске:

LILIAN MITCHELL // ЛИЛИАН МИТЧЕЛЛ, 22
тут-могла-быть-ваша-реклама1 (cole sprouse)

https://i.imgur.com/6ozZODE.png
        не человек — изорванные тома, и
        лишь он один тебе причинит добро.


Единичный сорняк, взрастающий на грядке не себе подобных, первоначально не имеет шансов — их не имеет и сорняк-Лилиан; единственный крапивный куст, задорно торчащий средь ухоженной цветочной грядки. Лилиан остро колет, ядовито кусает и оставляет за собой яркий след из надоедливого раздражения. Крапива одинока в этом ухоженном саду — вокруг взращивают цветы, а ей зацвести на роду не суждено.
Кусачая не любит соперников, колет как союзников, так и врагов и абсолютно никого не подпускает близко. Так и у Лилиана — ноль близких друзей и немногим больше знакомых — его пока признают странным, но интересно-странным (в его скромное окружение попадают лишь ему подобные); ему же комфортно и в собственном обществе под ворохом взглядом одноклассников.


Лилиан нетерпеливо сжимает кулаки, скрипит зубами, но молчит (как жаль, что он не крапива на самом деле). Ада Дерден, щерящая белые зубы, наматывает лапшу на доверчивые уши одноклассников. Красные губы шепчут, перевирают и умело изобретают на ходу — Лилиан кусает губы, но держится (топором вырубает 'не лезь' на собственном носу). Когда точка кипения достигнута (речевые умелые обороты Лилиан съедал без хлеба, а вот физические действия, отнюдь, нуждались в закуске), Ада Дерден — рыжеволосая и самоуверенная \ бледная и хрипло дышащая — в страхе мчится от него по школьному коридору.
Беги, глупая! Лилиан Митчелл — не слепой (рассадник лиловых синяков от него не спрячется).


Лилиан ее догоняет в момент, который вовсе не предназначен для посторонних глаз — момент откровения и раскрытия — тщательно покрываемой слоями тонального крема — тайны семьи Дерден. Жгучие крапивные волоски, травящие и не подпускающие к себе остальных, выдираются с корнем — Ада Дерден осторожно гладит колючего Лилиана по темным волосам, проводит бледными пальцами по его руке и сжимает (когда кто-то знает правду, можно быть собой).
Лилиан открывается ей, а она — ему. Грегор Дерден извечно хмурым взглядом окидывает постоянного гостя в их доме, Митчелл же до сих пор здоровается сквозь зубы и появляется в доме чаще положенного (в собственном хорошо отнюдь не все). Он, подобно Церберу, охраняет, следит и заботится о хрупкой подруге (Ада же ведет себя иначе, позволяя вольности, позволяя уже-не-равнодушному Лилиану задумываться о подтексте).


В день восемнадцатилетия Ады-подруги-или-не-только-Дерден Лилиану прилично сносит крышу; сначала дома, когда понимает, что деньги, тщательно откладываемые им, пропали, затем после их прогулки (планировалось, очевидно, нечто, а вышло довольно ну такое — Лилиан улыбается Аде и приобнимает за худые плечи на прощание). Церберовские проводы, над которыми Дерден обычно лукаво насмехалась, оборачиваются откровением — Лилиан Митчелл слышит ее вскрик из приоткрытой двери (чувства обостряются до максимума) и врывается в прихожую дома; нервное напряжение былых дней долго подтачивало его и, наконец, нашло выход — Лилиан стирает лицо Грегора собственными руками, ударяя так, как тот того заслужил — без капли жалости (перед глазами красная пелена и картинки увиденного насилия, давно засевшие в подкорке мозга). 
Кровавое месиво — его руки; кровавое месиво — лицо ее отца.
Ада — в порванном платье; Ада — с пустыми глазами; Ада — с ножом в руках.
Горло вскрывается легче банки консервов.

Ада целует Лилиана в губы, оставляя на них следы алой помады (от вида крови кульбит делал желудок; сейчас — сердце).
— С Днем рождения, Ада Дерден.

(восемнадцатилетие — наконец-то — освобождает ее)

Ада получает спустя месяцы официальную свободу и собирается покинуть город.
Ада прощается с ним по-своему; Лилиан же не намерен расставаться с ней — он слепо идет по ее следам в Уотерлу.


1: вольны выбирать; я предложила бы фотографа (или фотографию как увлечение), но о серьезности подобного хобби решать вам.

анкетный вариант изложенных событий;

Ясный как белый день
из мрака возникает пион.
Тень его на исходе.

Лилиан сидит за Адой Дерден на большинстве уроков еще со средней школы; Лилиан успевает изучить ее спину от и до — он замечает (не)тщательно скрываемую синеву. Лилиан Митчелл — аутсайдер, Ада Дерден с ним не общается после того, как он начинает задавать вопросы (Ада махнула флажком на старте его им становления \ Лилиан — это ведь так похоже на Лили, — шепчет на ухо однокласснику Ада \ Лили, а где твой парень? — насмешки собираются и накапливаются подобно снежному кому). Она неизменно поджимает губы и закатывает глаза, качает головой и показывает жестом к ней не приближаться — Лилиан молчит (на глупые шутки он реагирует схожим образом). Игнорирование — панацея, святое непреложное правило, но Митчелл нарушает его, когда кажется, что происходит что-то серьезнее.

Гематомы на ее теле появляются регулярно — Лилиан начинает акцентировать на этом внимание больше положенного, пытается подойти к ней на перерывах, подкидывает записки на уроках — Ада боится и бежит от него по школьным коридорам (напряжение внутри накапливается \ страх перед оглаской ее самого страшного секрета правит бал). Он ловит ее однажды, не давая возможности избегать разговора дальше (сжимает запястье, видит, как она морщится, замечает синяк и там — хватка слабнет мгновенно). Ада судорожно пытается расплакаться (это же должно работать?), но Лилиан остается равнодушным; Ада упирается ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть (юноша нервно дергается от прикосновения) — Ада, впервые, с любопытством смотрит на него, усмехается и тянет руку к покрасневшей щеке (уверенность в желании знать правду рушится на глазах); Лилиан позорно отступает и сбегает сам. Ада провожает его взглядом и выдыхает (напряжение спадает — точки давления найдены — Лилиан больше не приближается).

П О М О Г И   М Н Е —Ада прокусывает губы до крови (в алой помаде необходимость отпадает надолго — карминовые капли стекают по подбородку, по меловым щекам и, особенно неприятно, ползут по шее) — отец пыхтит над ней вновь и вновь, снова и снова. Ада упорно отворачивает лицо, молчит, пытается абстрагироваться (взгляд упирается в отражение в темном окне — рвотные спазмы сжимают горло, паника собирается узлом внизу живота — ей кажется, что на нее смотрит бледное лицо Лилиана Митчелла). Ада смаргивает слезы, видение исчезает. Прокусывая внутреннюю сторону щеки, она не удерживается от всхлипа.

Лилиан сжимает кулаки с небывалой силой — ногти впиваются до крови в мягкую ткань ладоней, костяшки чешутся (Лилиан ударяет по кирпичной стене дома, удерживаясь от опрометчивых поступков — а соблазн велик). Распростертая перед собственным отцом (-насильником, сука, — добавляет обычно-не-ругающийся Лилиан) Ада Дерден обращает взгляд в его сторону; по пищеводу ужин лезет наружу. Митчелл склоняется, чтобы выблевать его у этого проклятого дома (руки нервно трясутся, во рту кислое послевкусие, горло саднит), а когда выпрямляется вновь — Ада уже не смотрит.
— П О М О Г У


Ночь обхватывает за горло.
Наутро мы найдем его полуобнаженным,
едва живым,
с запрокинутой головой.

Ада карабкается по отвесной стене, которую возвела вокруг себя в защитных целях, цепляясь ногтями-когтями (уже поломанными), пытается выбраться из той грязи, в которой ее топят без спроса, без разрешения на протяжении шести лет. С самого верха стены ей тянет руку Лилиан; Дерден на середине пути к нему.
Лилиан-Лилиан-Лилиан — Аду тянет и влечет (мысли, слова, действия — все адресовано в его сторону); он же озабочен многим — ее свободой и сломанным насилием сознанием (но не ей \ внешне — точно). Ада кладет руку ему на предплечье, когда они сидят в кафе по пути к школе, перебирает пальцами длинные волосы; чужие прикосновения равно запрет, фобия и панические атаки — прикосновения Лилиана редки, но желанны. Аду разрывает от противоречий (могло бы стать ее девизом по жизни, но нет).
«Жертва насилия» — клеймо, которого она так боялась, все же ставится на нее. Рядом с ним намертво впечатано красноречивое «Отцеубийца» (Ада устало трет рукой лицо и глубже натягивает капюшон).


В день своего восемнадцатилетия Ада хочет умереть — мать вместо завтрака сообщает, что уезжает в командировку, отец окидывает дочь платоническим взглядом (он не касался ее больше пяти месяцев — Ада слышала, как он периодически выебывал из малолетней любовницы все, что только можно выебать). Аппетит исчезает мгновенно, лоб покрывается испариной, руки начинают дрожать — Грегор видит и скалит кривые зубы (мать, слепая сука, не видит ни-че-го, целуя его в губы).
Ада бежит во дворы, где скоропостижно прощается с завтраком (остаться у Лилиана на ночь ей не разрешает отец, который случайно кладет руку на ее бедро и продвигает выше).
Ада Митчеллу ничего ни за что не скажет.

Пьяный отец ждет в гостиной (запах крепкого алкоголя забивает ноздри \ от сигаретного смога слезятся глаза) — он не церемонится, когда хватает ее за волосы с порога, прикладывает затылком о косяк и рвет платье, оголяя грудь. Впервые, за шесть лет Ада вскрикивает и, впервые, ее крик будет услышан (Лилиан провожает ее до дома — его глупая прихоть). В открытую дверь ворваться труда не составляет, а вспышка ярости от увиденного накрывает с головой — кулаки Лилиана и лицо Грегора превращаются в кровавое месиво (Ада не дышит \ Ада не слышит \ Ада молчит — Ада лишь завороженно смотрит).
Она, не открывая взгляда, медленно отступает на кухню за ножом, чтобы завершить начатое (отец научил доводить дело до конца). Лилиан сквозь красную пелену видит в ее глазах нездоровый блеск, видит нож в руках, но не пытается остановить ее — Грегор заслуживает смерти, как и она отмщения.
Ада хладнокровно перерезает горло и остается сидеть рядом с остывающим трупом отца, пока Митчелл не вызовет полицию. Перед тем, как их машины остановятся рядом с их домом, она целует Лилиана в губы (он не отвечает).
Спасибо за подарок, папа.


Не выпусти из рук мой паводок,
мое бешеное наводнение.

Аду судят, обсуждают и осуждают — ей бесконечно плевать (в груди все покрылось изморозью после убийства). Она открывает рот лишь на суде, когда ее просят рассказать правду — мать стоит прямо за ней и Ада чувствует ее прожигающий взгляд, когда начинает говорить. Эддисон давала показания до нее и, судя по ним, должна бы быть слепой — неискреннему удивлению нет предела (Как же так, вдова Дерден — вы уверяете нас, что не видели синяков на собственной дочери?). Ада громко (неуважительно) хмыкает.
Ее оправдывают.

Дом покидается ей за считанные часы (собрать лишь необходимое, ценное, вызвать такси, уехать), мать не возвращается — Ада не считает должным прощаться, она торопится, ее ждет Морин (ее новая лучшая подруга). Все старое добровольно остается за спиной, кроме Лилиана, которого просто так покинуть Дерден не сможет (Ада закажет такси на его адрес утром, после проведенной вместе ночи — Ада ему так ничего не скажет).

Она сбегает при первых лучах солнца, что начинает резать глаза —
       впервые за долгое время, Ада Дерден просыпается с удовольствием. Ветер развевает
       распущенные волосы, Ада красит губы алой помадой.

дополнительно:
— Передавать образы в заявки вовсе не является сильной стороной, как вы могли заметить, но при общении должна сказать больше и по факту (помимо этого, часть информации можно подчерпнуть из моей анкеты, в которой, конечно, незначительно яснее, хе-хе). Персонаж максимальной важности (он идет аж через всю анкету!), поэтому видеть равнодушного и безынициативного на роли не хотелось бы.
— Мне принципиальна внешность (да, мне понравился сериал; да, мне импонирует их взаимодействие) \ имя (выбиралось тщательно и не просто так, но, если придерживаться заданного вектора, то можно); я художник, я так вижу. Также перед придержанием роли была бы рада (читать — обязательно) увидеть пример вашего письма, чтобы знать наверняка о вероятности того, что мы 'сойдемся характерами' (ищу нечто близкое \ схожее). Также надеюсь на человеческое понимание и терпение — писать по посту в день я ни физически, ни морально неспособна.
— Преданно жду человека, что заинтересуется персонажем и пожелает воплотить его в жизнь. Приходите!

0

10

ханна в поиске:

LUCY FRY
https://68.media.tumblr.com/c209f90406e64e1a5e29426e0a55d64d/tumblr_n20r7uLlEc1sq9grro3_500.png

«будет хуже» бормочешь?
не бойся.
не будет
хуже. ©

Неизменным вектором скитаний Мёрфи становятся автозаправки и дешёвая закусочная на углу улицы — совсем рядом со школой, в которой она когда-то училась. Жизнь Мёрфи, ужаснейше банальная, навсегда разделяется на «до» и «после» — «до» у Мёрфи были друзья, популярность, планы на будущее, самый красивый мальчик в Уотерлу и непотребные действия на заднем сидении его автомобиля. «После» у Мёрфи — нервная анорексия, провал вступительных экзаменов, невнятные поиски работы и попытки оправиться.
Anything that can go wrong will go wrong.
Мёрфи разглаживает трясущимися пальцами свежевыстиранную блузку, на заднем дворе чем-то пахнет — ржавчина, кондиционер для белья, гной, чернозём; Мёрфи умудряется ощущать запахи даже во снах, не выходить из дома кроме как на работу, избегать всех возможных контактов.
Если четыре причины возможных неприятностей заранее устранены, то всегда найдётся пятая.

когда-то мёрфи мечтала стать фармацевтом.

дополнительно: то, что должно было стать заявкой, отыскало себе место в другой теме — что никак не умаляет потенциальной важности персонажа. Мёрфи переживает изнасилование, где-нибудь работает, с кем-нибудь общается. Возможно, она даже снова с кем-нибудь спит.
Персонаж упоминается во многих постах Ханны, они давно дружат — и если одна переживает своё горе, окопавшись на задворках, то вторая убеждает себя в том, как это классно — когда тебя любят. Я думаю, из этого может выйти что-нибудь интересное, но детали предлагаю обсудить вместе.
Вы можете подгонять персонажа под себя, учитывая всё, здесь обозначенное. Будет просто здорово увидеть пример вашей игры — своим поделюсь в ответ.
Внешность и имя категорически неменябельны.

0

11

дэвид в поиске:

SCARLETT JANOVIC // СКАРЛЕТТ ЯНОВИК, 37
ничего серьезного, например (eva green)


http://sd.uploads.ru/jxcXm.jpg

это сойдёт за правду:
твои руки движутся взмахами, развинчивая во мне речь (её скорость);
твои волосы,
жёсткие, как память, задерживаются между пальцами. твои слёзы
похожи на женские слёзы. и это правда.

я смотрю на тебя. — это похоже на правду.

между нами висят, обезволев, струны безумия, пряжа матери,
частично спутанная, лёгкие макеты семьи, в которых —
тот хлеб, и кухонный жир на лице беседы, как слёзы; — тот быт,
что не кажется правдой.
животное бросается в обруч, зная, что будет: исход любви —
и обратно — это цирк времени:
гнилые зубы невесты, подлеченные у сапожника,
скрип ковша железного в груди, когда ходишь ночью отлить в руины,
дым, дым, что тянешь, как жвачку, к родственникам — живым и мёртвым:
им тоже нужно что-то оставить,
чтобы остаться с ними


три десятка страниц
сроку тебе до утра

если справишься раньше
не вздумай меня будить

Когда её привезли в клинику, стоял вечер. Запах душной акации разъедал ночь, упирался в пищевую трубку. Она едва переставляла ноги (ей сказали, что транквилизаторы не делают её краше). Земля кружилась, сливалась в аляповатый ворох из цветов и чувства невесомости; слюна свешивалась с уголка губ, ступни волочились по паркету, задевали плинтус, будто у неё нет ни костей, ни нервных окончаний - упругий пудинг со сливками раскачивается на фарфоровом подносе.
Эта девушка - без возраста - скомканный бумажный платок, невзрачная шерстяная юбка закрывает лодыжки. Ни украшений, ни колец. Испорченный кусок мяса. Оплот добропорядочности, пропаганда воздержания. Её можно назвать красивой - под мешковатыми тряпками, под раздутой драмой в её голове - выбеленное тело. Подходящее слово для неё на сегодня - жалкая/бесполезная/бесхарактерная. Она трет невидимые следы на шее, существующие лишь в её воображении. Кожа исцарапана в тех местах, где она до сих пор пытается отмыться.

ты не справишься
лучше открой окно

поставь чайник
по утрам всегда душно

и хочется пить
я проснусь

стану что-нибудь требовать
всё мне будет не так

Время, когда фраза как скажешь, дорогой не звучала из её уст, как частокол. Рука Джордана обхватила запястье, стиснула так же, как он стискивал игрушки в детстве: стало отчетливо ясно, что счастья не будет. Будут крики и синяки под жемчужным ожерельем матери, кошмары и побеги в тонкой ночнушке, то, что у всех нас есть обязанности. Ей было семнадцать, она перевела взгляд на отца: он смотрел в сторону, туда, где за окном продолжалась жизнь, и такси торжественно гудели, развозя пассажиров в глухую ночь.

Когда ей было двенадцать, её отправили в летний лагерь. Она жила в маленьком домике на холме, и вода просачивалась сквозь соломенную крышу, как в тот день пять лет спустя, когда умерла мать. Её голова ушла под воду, и она захлебнулась в ванной, будучи не в силах приподняться на своих дряхлых руках. Её мышцы растаяли, синяки от уколов не успевали заживать, внутри неё выживал рак, но в это время ты стояла у обочины, приподняв подол юбки, сочной, как твои глаза, и это всё - твоя вина.

и никак самому
всё равно я не сплю

у меня нет удобного времени
и удобного места

брошенные дети добираются домой по вишневым косточкам, выпущенным изо рта (это таинство). солнце разглаживает вереницу лиц, останавливается на органе; сквозь витражные вставки в окнах акварельный свет целует его пальцы. за исповедальней дэвид кладет в карман чужие грехи, дарует покой и причастие. его прохладные руки поднимаются вверх; раскрытые ладони — символ воздаяния. в размеренном тоне его голоса ни одной фальшивой ноты - только (страшная) правда. дэвид мягко улыбается, переводит взгляд на скарлетт; ходит между мирами скрюченной тенью, шаманом-проводником, шальной случайной картой, универсальной отмычкой. с темных улиц несет шмалью и порохом; за спиной дэвида гнездятся мостовые, подворотни, нищета и грязь, визитная карточка голодранцев окраин. под ногами мнутся листовки, кричащие заголовки местных газет, бремя эпохи. на фоне бледной кожи сверкают белые зубы, улыбка превращается в податливый абсолют.

дэвиду не нужен указатель, компас, линия стрелки; он уверен в своей вере по вторникам и воскресеньям. ничего не предает забвению (как бы они не старалась). за спиной у дэвида - краденный нож, в зубах - имена: этот о сне во сне, этот о мертвецах. дэвид знает, почему они никогда не спят, растушевывает соль на её щеках и кладет на кровать кость, обглоданную на концах;

и это всё -
твоя
вина

дополнительно: пани яновик удачно замужем, ни в чем себе не отказывает (может, излишне глушит коньяк, но кто считает). дэвид стучит по стеклу указательным между уотерлу и торонто, да так и остается: пани яновик складывает в его карманы бумажки с нарисованными лицами, кормит его бродячих котов, гладит против шерсти. дэвид - дорогое напоминание о том, что у неё украли (как это часто с ним бывает), но шутки у него всегда про проституцию;

0


Вы здесь » Actus Fidei » Vitae sal — amicitia » BEAVERS & MOOSE


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC