Добро пожаловать на ролевую Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, осень-зима 2017-2018 г.г.

сюжетзанятые имена и фамилии
шаблон анкетыправилахотим видеть
персонажиматчастьвнешности
НЕ ВИЖУ ЗЛА
Rhiannon McCécht

НЕ СЛЫШУ ЗЛА
Jacob Fyre

НЕ ГОВОРЮ ЗЛА
Matt Constantin

В общем и целом, Маккарти хватило трех минут в обществе просветленного и обновленного Прескотта («Мира, а к нам в участок твой брат не заходил случайно? Церковью что-то повеяло от этого мирского…»), чтобы испытать те же чувства и осознать, насколько пустой стала голова. [продолжить]



Вверх страницы
Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Alia editio » face my devils


face my devils

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sa.uploads.ru/t/1CRmN.png
take that – kidz
face my devils
Andrew Hodges [Отец Генри Картер], Vasya Franko [Мэри Сибли]
Салем, 1692 год.
Когда Инквизиция понимает, что Коттон Мэзер не справляется со своими обязанностями, она направляет в Салем опытного и слишком религиозного клирика Генри Картера, дабы очистить город от зла. Но не все бывает так просто и всему есть свои препятствия в виде Мэри Сибли.
[сюжет, некоторые события и персонажи отличаются от сериала]

Отредактировано Andrew Hodges (2017-06-27 15:25:16)

+5

2

Если вы хотите погрузиться в легкую, веселую, задушевную историю — вам не стоит продолжать это читать.
Если вы хотите отдохнуть, если вы хотите спокойной жизни, если вы хотите размеренности и спокойствия — вам нужно бежать подальше от Салема, сломя ноги бежать. Бежать, куда глаза глядят, и не оборачиваться. Бежать, надеясь со всех сил, что еще есть шанс спастись. Потому что Салем — проклятое, забытое самим Богом место. И все те [несчастные], которые жили в этом городке, прекрасно знали это. Лишь немногим из них удалось спастись. Лишь немногим из них удалось выбраться. Лишь немногим из них удалось следовать этому принципу «не читай, не смотри, убегай». Мэри среди них не числилась.
Мэри Сибли — молодая ведьма родом из Салема. Сразу звучит вопрос — как же она до сих пор дышит? Как до сих пор не оказалась на костре, как до сих пор ее не подвесили на дереве? В городе, где гонение на ведьм достигло такой точки, когда гребли всех, без разбору, даже простых смертных. Наверное, в этом и была загвоздка — настоящую, опытную ведьму не так уж и просто поймать, особенно если она постарается сделать все для того, чтобы ее не поймали. И Мэри ой как старалась. Ей не очень хотелось пополнить список казненных Инквизицией. К тому же, она не была виновна в том, что на город обрушилось столько невзгод. Ну... Не прямо, во всяком случае. В своих обрядах Мэри всегда была очень осторожна и прибегала к магии лишь в крайних случаях. Она пыталась не взывать в особо опасным и неизведанным силам, прекрасно зная, чем это чревато, чем все может закончиться. Увы, не все ведьмы в их городе были такими сознательными. Поэтому обрушившийся на них «гнев Господа» никак не удивил мисс Сибли. Она ожидала, что подобное может произойти. И это произошло, даже быстрее, чем она думала. Одно теперь девушка понимала предельно ясно — свалившиеся беды будут не единственными их проблемами. Лишь вопросом времени было то, когда Инквизиция обратит на них более пристальное внимание. И тогда всем придется несладко.
Порой Мэри и сама удивлялась тому факту, что ей удается так долго держаться. Возможно, огромную роль играло то, что она была приближена к высокопоставленным людям. Помимо того, что Сибли владела таверной, которая досталась ей в наследство от усопших родителей, порой она помогала с делами города, упорядочивала бумаги, и если бы жила в ХХI веке — то ее наверняка называли бы секретаршей на полставки. Но она жила в XVII, и была помощницей — и это было невероятно престижно для женщины. А, как говорится, хочешь спрятаться — прячься на самом видном месте. И Сибли была уверена, что все у нее получится. До тех самых пор, пока не стало известно, что пристальное внимание Инквизиции все-таки уже направлено на них. И в город направляют нового клирика. Сейчас у Мэри все было схвачено. Но то, что если новенький окажется более смышленым? Что, если ему будет раз плюнуть, чтобы разоблачить в ней ведьму? Она, конечно же, была предельно осторожной и осмотрительной, даже целительством прекратила промышлять. Но не было никакой гарантии, что она и дальше сможет оставаться незамеченной. С новыми людьми всегда нужно быть осторожным. Даже если они не являются клириками.
Ощущение было такое, что город только ждал появления новой жертвы. Погода становилась мерзкой — все время было пасмурно и моросил какой-то гадкий дождь. Казалось, что даже скот начал умирать в большем количестве, хотя остальной чертовщины поубавилось — Мэри не сомневалась, что в ожидании нового клирика ведьмы и колдуны на какое-то время залягут на дно. Наверное, она могла бы быть среди таких. Но она всегда предпочитала прятаться на виду.
Поэтому в тот день, когда новый клирик появился в городе, она находилась в своей таверне и протирала стаканы. Днем в помещении было пусто, горожане стягиваются сюда, как мухи на мед, лишь с заходом солнца. Чтобы пить, разговаривать и зловещим шепотом рассказывать друг другу устрашающие байки о ведьмах. Подобное всегда заканчивалось визжанием и призывами убивать ведьм, на что Мэри лишь молча продолжала следить за всем с помоста над залом, изредка спускаясь вниз и помогая за прилавком.
Но сейчас Мэри не обращала на посетителей должного внимания. Сибли осталась лишь наедине со своими тревожными мыслями. Их девушка всячески пыталась от себя отогнать, она всегда предпочитала оставаться в светлом и трезвом уме, не поддаваться панике и истерике. Но сейчас у нее было дурное предчувствие. Очень дурное.
Словно в подтверждение этому, дверь в таверну скрипнула и внутрь медленно зашел мужчина. Мэри окинула его пристальным взглядом. Сомнений не было — перед ней тот самый новый клирик. Отчего-то по коже ведьмы пробежали мурашки, но она не подала и виду. Вместо этого выбрала излюбленное оружие, не только свое, а и многих женщин — включить дурочку.
Здравствуйте, святой отец. Что привело Вас к нам? — она прекрасно знает ответ на этот вопрос, но все равно задает его. Ей нужно потянуть время, пустить пыль ему в глаза. И она опять будет пытаться со всех сил.
Могу я предложить Вам что-то? У нас в наличии не только алкоголь, — она улыбается своей самой мягкой улыбкой, на которую только способна, и лишь надеется, что ей это удалось. Однако у нее то самое дурное предчувствие. То самое, самое сильное дурное предчувствие, которые у нее когда-либо бывало. И в обществе этого клирика оно только усиливается.

[NIC]Mary Sibley[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/23zan.png[/AVA] [SGN]graphics © thelma [/SGN]

Отредактировано Vasya Franko (2017-04-23 18:48:35)

+1

3

[NIC]Henry Carter[/NIC][AVA]http://sd.uploads.ru/t/jPHlV.png[/AVA]Они все знают кто он, верный пес Инквизиции, готовый на все, чтобы зло было наказано по заслугам. Они смотрят на него искоса, стараясь не смотреть в глаза, они дружелюбны, но за этим дружелюбием скрывается страх перед священным пламенем и вечными объятиями смерти. Всепоглощающий страх. На уме всегда одно и тоже. Там нет места сожалениям и состраданию. В его мыслях лишь молитва тому, кто ему никогда не ответит. Но мужчина продолжает верить, потому что в этом его призвание. Это его вера и ее никому не сломить. Генри не выбирал свою судьбу, судьба сама решила все за него. Она сплела эти тонкие нити, словно паутину и посадила своего паука в нужное место. В его душе жестко, он желает и требует огня. Не то чтобы он был религиозным фанатиком, но его холодного взгляда сторонились многие. Генри воспринимал все как Волю Божью. Его голос не дрожал, когда он сражался с темными силами, он был силен как никогда. В последнее время Инквизиция буйствовала уж слишком сильно, Картеру повезло с его здравомыслием, он не приказывал и не подталкивал людей сжигать всех, кто что-то сделал не так. Его направили туда, откуда многие не возвращаются, отправили туда, откуда лучше бежать и позабыть это место навсегда. Тьма всегда старается укрыться в каком-нибудь маленьком городке и там выпускать своих демонов время от времени на охоту, чтобы после пожинать плоды своих трудов. Но что если она встретит другого охотника, что она будет делать тогда?
День у Генри не задался с самого утра, добрался до Салема он с большим трудом и признаться честно, дорога его очень вымотала. Кругом был туман и моросил мелкий дождь. Небо тяжелым и казалось, что на город вот-вот обрушится весь гнев Божий. Слезая с лошади, клирик спустил капюшон своего плаща, осматриваясь. Картер чувствовал, что грязь под ногами дорог этого города присасывается к его сапогам. Где-то вдалеке были слышны крики ворон и лай собак. Черные птицы взмыли к небу, совершая свой ритуальный танец в полете. Стягивая со своих рук перчатки, мужчина протирает лицо ладонью, дабы убрать со лба капли дождя. Первым делом он наведывается к Коттону, застав того в обнимку с бутылкой какого-то дешевого пойла. Молодой клирик спал сладким сном младенца, пока перед ним не опустился в кресло Картер. Генри никак не относился к алкоголю, он считал, что тот затуманивает разум, а его разум должен быть всегда чист. Женщины тоже порой сводят с ума, поэтому к женщинам он тоже никак не относился. Нет, он вовсе не святой и в его прошлой жизни покоится множество скелетов в шкафу. Но всем этим он в праве распоряжаться как угодно. Темные силы множество раз пытались задеть его за живое, копаясь в прошлом мужчины, но сейчас для Генри это всего лишь слова. И когда клирик читает молитву перед очередным одержимым, он не боится, что сказанное демоном его заденет как-либо.
Мэзер встрепенулся и с испугом посмотрел на своего гостя, после завидев в нем знакомое лицо он немного успокоился и все же попытался произнести что-то внятное. Он был еще пьян и никак не мог собраться с мыслями.
— Отец Генри, я и не думал, что вы прибудете так скоро. — нервно улыбаясь, Коттон попытался убрать бутылку, до этого держащую в руках, под стол.
— Да, я приехал раньше положенного. Я буду с вами откровенным, но вами недовольны, как и вашей работой. Для этого я здесь. Ваши слабости вас же и погубили. — Картер указывает пальцем на бутылку под столом клирика, как бы намекая, что поздно он спохватился. Генри не собирался никого отчитывать, ведь он здесь не для этого. Но на изъян Коттона, из-за которого и провалилась его работа, указать не мог. Он немного послушал клирика и его рассказы о городке, отмечая для себя важные детали.
— Я понимаю вас, эта работа и опасна, и сложна. Но отныне вы ничего не делаете без моего ведома. А сейчас прошу меня извинить, мне нужно отдохнуть от дороги. — Картер выдал легкий поклон и отряхнув подол своего плаща, убрался от жилища Коттона куда подальше. Он не питал к нему отвращения, но и любви тоже не питал, поэтому говорить им сейчас было не о чем. Утром тот протрезвеет и тогда можно будет провести время за беседой и обсуждениями того истинного зла, которое правит в Салеме по словам Мезера. В тавернах обычно обитает множество тех, кому нужно напиться, повеселиться или забыться. Одно другому не мешает. А еще здесь можно услышать много чего интересного, именно это и привело сюда отца Генри. На пороге таверны его встретила привлекательная женщина. Должно быть хозяйка заведения. — подумал клирик, стараясь как можно приветливее и дружелюбнее улыбнуться в ответ. Но как он не старался, а получилась не улыбка, а какой-то легкий оскал.
— Здравствуйте, святой отец. Что привело Вас к нам?
— Я отец Генри Картер. Меня сюда привело тоже самое, что и отца Коттона, только все свои силы он направляет не туда, куда следовало бы. Если можно, налейте мне чего-нибудь горячего, но без спиртного. Заранее благодарю. Еще я был бы признателен, если вы составите мне компанию. Вы должно быть Мэри Сибли. Частично Мэзер ввел меня в курс дела, он был хорошего о вас мнения. — Генри снимает свой плащ и садится за один из пустых столиков, подальше от большого скопления людей. В таверне все как-то притихли и начали перешептываться, но через какое-то время всеобщий гул и жители в хмелю снова что-то начали напевать. Клирик бы не сказал точно, что был бы рад чьей-то компании именно сейчас, особенно компании этой женщины. Но расспросить о делах города пока было не у кого. Поэтому он решил задать ей несколько вопросов. Доверял ли он ей? Нет, Картер вообще никому не доверяет кроме себя. А иногда даже и самому себе, потому что зачастую наши чувства нас и подводят.
— Расскажите мне о последних событиях в городе, прошу, присаживайтесь, не стесняйтесь. Говорят у вас здесь была одержимая девушка, это правда? Или это все проделки ведьм? — клирик похлопал ладонью по спинке стула возле себя, выдав смешок от выше сказанного. Он наконец дождался, когда сможет пообщаться с кем-то и приступить к своим делам.

Отредактировано Andrew Hodges (2017-04-23 12:55:54)

+2

4

Мэри чувствовала волнение. Всепоглощающее волнение, которое могло бы выдать ее с потрохами, поэтому ей ни в коем случае нельзя было показывать своих истинных эмоций. Обычно сыграть непроницаемость, держать крепко маску ей не составляло труда — как-никак года тренировок. Но с этим новоприбывшим клириком было что-то не так. Что-то заставляло содрогаться всем телом, когда он смотрел на нее, так пристально. Сибли всем своим нутром чувствовала, что здесь что-то не так. Что с этим клириком что-то не так, что в этот раз все будет по-другому.
И это пугало ее. А она не привыкла бояться. Ей это не нравилось. Мэри Сибли привыкла быть сильной. Это она создает проблемы [если только того пожелает, конечно же], а не ей их создают. Нет. Ей это не нравится. И она либо молча перетерпит все это, либо приложит все усилия к тому, чтобы этот клирик в городе не задержался. Конечно, ей тоже не совсем нравилось то, как разбушевались темные силы в городке, особенно ей не нравилось то, что все это повлекло гонение на ведьм. Но новоприбывший вряд ли ей поможет. Вряд ли поможет ведьме, пусть она и не взывала к темнейшим силам. От него исходила угроза — а угрозы Мэри всегда устраняла.
Но сейчас она держится ровно [пытается во всяком случае], ведь нервничать сейчас — считай, что подписать себе приговор. Нет, нельзя отступать от своей обычной тактики. Нужно быть осторожной, предельно осторожной. И не спускать с губ эту легкую, доброжелательную улыбку. Пусть от нее и сводит скулы, пусть улыбаться не хочется совершенно. Но Мэри была хорошей актрисой.
Да, конечно, — коротким кивком отвечает мисс Сибли на все сразу, удаляясь в дальнюю часть прилавка и заваривая травяной чай. У нее мелькает безумная, короткая мысль о том, что ей бы сейчас ничего не стоило его отравить, да так, что все спишут на сердечный приступ и никто не заподозрит ее. В подобном ведьма знала толк. Но эта мысль действительно безумна. Да и зачем ей убивать этого Генри Картера? Не факт, что он раскроет ее истинную суть. Ей легко удавалось скрываться все эти годы. Зачем этот необдуманный, глупый риск? Но ведь то самое странное дурное предчувствие! И то, какой угрозой веяло от этого Картера... Все это не давало Мэри покоя. Но, к счастью, секундная безумная мысль ушла из головы Сибли. Нет, травить клирика было бы слишком глупо. Ей это не нужно. Ей просто стоит пересидеть эту облаву. Подождать, пока все закончится. Ее жизнь слишком хорошо обустроена, чтобы все вот так вот терять.
Поставив на поднос чашку с горячим чаем, девушка направилась в ту сторону зала, где себе облюбовал столик преподобный Картер. Она коротко улыбается клирику, когда ставит перед ним чашку с горячим чаем. Себе же она принесла не менее горячий глинтвейн. Ей нужно немного успокоиться, а ничто не успокаивает лучше горячего красного вина со специями. Недешевый напиток, но в своем заведении она может себе это позволить.
Я думала, Вас уже ввели в курс дела, — обхватывая свою чашку обеими руками, Мэри подняла взгляд на клирика и пристально на него уставилась. Ощущение угрозы только усилилось, но она не отвела взгляд. Отвести взгляд значит проявить слабость. А она не слабачка. И никогда ею не была. Мэри Сибли не жертва, она — охотник.
Ей хотелось огрызнуться, саркастически поблагодарить клирика за то, что он так любезно предложил ей присесть и не стесняться в собственном заведении, но это желание лишь на мгновение мелькнуло в ее глазах и  выражении ее лица. Мэри сумела вовремя прикусить язык и лишь сдержанно, вежливо улыбнуться.
Да, была одержимая девушка, Хелен Маллоун, — максимально спокойно ответила Мэри, кивнув, — Думаю, с этого все и началось. Ну, кара Божья и все эти ужасы... — Сибли должна была придерживаться образа провинциальной простушки, и пока делала это успешно. Это ее защитный механизм, ну кто же заподозрит в чем-то неладном такую простую девушку? Однако сдерживаться ей было все сложнее. Все тот же странный озноб. То дурное предчувствие. Что-то тихо и предательски нашептывало ей, что все это добром не закончится, — Та девушка в итоге умерла, хотя успела перепугать половину города. Обряд экзорцизма, кажется, не дал никакого результата. Или дал, но было слишком поздно... Это не столь важно, важнее то, что Хелен Маллоун не выжила. А после этого начал массово гибнуть скот, в городе начала происходить какая-то чертовщина... Не знаю, кто сделал это с Хелен: возможно ведьмы, возможно потусторонние силы. Но после того случая жизнь в Салеме стала чем-то ужасным. Люди начали бежать из города, церковь начала всех направо и налево обвинять в ведьмовстве... Ну а дальше вы знаете, — Мэри пожала плечами, и сделала глоток глинтвейна, который теплом растекся по ее телу. Она говорила правду — она действительно не знала, кто сделал это с Хелен. Да, она знала местных ведьм и колдунов, и они знали ее, но никто из них не брал на себя ответственность за происходящее. Вполне вероятно, что кто-то из них врал, но Мэри никогда бы не узнала. С колдовской общиной Салема у Сибли были натянутые отношения. В общем, как и между всеми ими в целом. Каждый из колдунов в городе был сам по себе и сам за себя, а когда началось это массовое гонение — все это только обострилось. Поэтому Мэри никогда бы не узнала наверняка, кто за всем этим стоит.
Наверное, Вам нужно где-то остановиться. У нас наверху есть две свободные комнаты, — Мэри пришлось переступить через себя, чтобы предложить клирику остановиться в таверне. Он все еще вызывал у нее странное чувство, словно роли менялись и теперь она становилась жертвой. Но Сибли все так же была верна своему принципу — «прятаться на самом видном месте». Сейчас к этому принципу еще можно было бы добавить принцип «держи друга близко, а врага — еще ближе». Единственное, что успокаивало Мэри — клирик, если повезет, остановится в таверне, а она вернется к себе домой. Она вотрется в доверие к нему, но в то же время будет держаться на расстоянии. Идеально. 

*                *               *

Мэри осторожно, пытаясь обходить уличные фонари, прокрадывалась в сторону леса по ночному городку. Вернувшись домой, она так и не смогла успокоиться. Ей было не по себе, ей хотелось метаться по своей небольшой гостиной. Этот Генри Картер не давал ей покоя. Ведьма никак не могла понять, почему же ощущает такую угрозу с его стороны, но это было что-то на уровне интуиции. А интуиции она привыкла доверять.
В итоге, чтобы хоть как-то успокоиться, она решила собрать все свои ведьмовские книги, целебные травы, зелья и амулеты — и отнести все это в старую хижину в лесу, которая когда-то была охотничьим домиком ее отца, но теперь стояла заброшенная и никому ненужная. Раньше, когда все у нее было схвачено и каждый высокопоставленный в городе человек доверял ей, подобная осторожность была Сибли ни к чему. Сейчас на их территории чужак. И она чувствовала, что просто обязана уберечь себя от каких-нибудь казусов. Мэри пыталась убедить себя в том, что ее паника ничем не подтверждена, что все это не более, чем ее перепуганные домыслы. Но никакие аргументы не действовали, и девушка не смогла успокоиться до тех пор, пока не собрала все свои колдовские вещи в большую тряпичную сумку, которую перекинула через плечо, и отправилась в лес.
Когда она наконец-то прошла все нужные улочки города и оказалась на опушке — смогла выдохнуть спокойнее. В этот момент идея спрятать все в лесу даже показалась ей сумасшедшей, и Мэри даже тихо посмеялась над своим необъяснимым, чуть ли не животным страхом. Однако все-таки решила довести начатое до конца и, уверенная в том, что осталась незамеченной, продолжила двигаться в сторону заброшенной хижины. Теперь она снова чувствовала себя охотником, а не жертвой.

[NIC]Mary Sibley[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/23zan.png[/AVA] [SGN]graphics © thelma [/SGN]

+1

5

[NIC]Henry Carter[/NIC][AVA]http://sd.uploads.ru/t/jPHlV.png[/AVA]Пламя свечи освещало небольшую комнату таверны и лицо мужчины. Огонек свечи мигал, ветер проскальзывал через щели деревянной рамы окна, завывая, словно одинокий волк на луну. Пальцы клирика поднялись над языком пламени свечи, но не касались его. Кожу пальцев покалывало от тепла, который исходил от огонька. Правой рукой Генри выводил на листе бумаге текст из нужной ему книги, чтобы потом не забыть. Ему не нравится здесь, ему не нравится Салем. Этот город пропитан злом, он словно решето, изувечен и болен. Но каждого можно излечить, даже если кажется, что это конец и другого исхода не будет. Картер верит и будет верить до последнего, даже если верить больше никто не будет. Чем и кому он обязан этой верой? Лишь самому себе. Люди со священным долгом не умеют любить других. Они влюблены лишь в свое дело, в свою веру и в Бога. По крайней мере так всегда думал Картер и придерживался этого принципа. Он не знал другой жизни. Генри видел искаженное лицо зла, которое остается зелеными каплями на дне бутылки с шартрезом. Оно протягивает к каждому свои скользкие и липкие пальцы, чтобы заключить в крепкие объятия. Нашептывает сладкие речи на ухо, желая показать другой мир и другую жизнь. Но Картер видел эту жизнь и видел людей, покалеченных этим злом. Он видел одержимых и их сломанные души, словно карточные домики. Раз и ты сломан. Два и ты больше никто. Три и тебе конец. Мужчина знает, что такое боль и великая печаль, которая погружает тебя на дно. Там на дне лишь пустота и больше ничего. Клирик чувствует это, и он не даст погаснуть свету, пусть он мал, как это пламя свечи, освещающее комнату таверны, но он есть. Уж лучше гореть, пока можешь, чем превратиться в пепел. Демону все равно кто ты, ему нужно лишь тело, в особенности они очень любят детей. Ими завладеть куда проще. Клирик все еще помнит слова демона, который кричал устами девятилетней девочки. Ее бешеную силу и как она была готова исцарапать себе лицо в припадке. У клириков нелегкая работа, нелегкая жизнь и можно жаловаться каждый раз, но у других жизнь не легче. Мы не выбираем кем нам стать, все решают за нас или как говорят, на все воля божья.
Со стороны хозяйки таверны было очень любезно предложить клирику жилье, но и очень опрометчиво, но после он подумал, что хватит во всем видеть плохое и подозревать каждого, кого он встречает на своем пути. Хотя бы сегодня. За предоставленную комнату Картер несомненно поблагодарил Мэри и сказал, что расплатится с ней, как только съедет. И так проще будет следить за всем, в тавернах всегда множество пьяных сплетен и слухов, которые почти всегда оказываются правдой. Генри клонило в сон, и он уже было подумывал ложиться, как увидел через окно женщину, которой несомненно была хозяйка таверны. Она только вышла и вот-вот была готова скрыться за переулком. Свидание? Ночная прогулка по городу? Все это очень подозрительно… Любопытство, появившееся в клирике, тут же заставило его встрепенуться, накинуть плащ и выбежать из комнаты, даже не удосужившись ту запереть на ключ. Как только мужчина вышел, он попытался проследить за Сибли, Картер уж было думал, что потерял ее силуэт, но все же настиг ее в одном из переулков, он решил подождать и посмотреть, куда же она его приведет. Леса клирик не любил еще больше, чем маленькие городки, подобные Салему. Мужчина старался не шуметь и вести себя более-менее скрытно, он чувствовал себя каким-то сыщиком или детективом, который следит за своим подозреваемым. Конечно у него не было на это каких-либо прав, но Мэри Сибли уж явно не на ночную прогулку в лес собралась. По крайней мере, так считал клирик. Если бы она бежала на свидание к какому-нибудь мужчине за поцелуем в переулке, он бы еще понял. Но даже сейчас он бы не подумал, что эта женщина способна на такие легкомысленные поступки. Все же в ней была какая-то закалка, холодность и острота ума. Клирику было больше всего интересно, что же в лесу забыла хозяйка таверны, да еще и с какой-то с сумкой, которую в темноте Картер еле разглядел. Картинка начала складываться в его голове, когда на горизонте он увидел заброшенную лесную хижину. Неужели ведьма? До последнего он старался не выдать себя, стягивая с рук перчатки, он коснулся пальцами коры дерева и прислонился к нему. Мужчина дождался, пока Сибли покинет хижину, ему бы не хотелось давать ей ложные обвинения и после оказаться в дураках. Ему были нужны доказательства, если он их добудет, он сможет пользоваться информацией от ведьмы, когда ему вздумается. А если она не согласится, всегда можно пригрозить священным пламенем инквизиции. Сняв капюшон, он прошел вперед к старому домику, видимо охотничьему или домику лесника. Приоткрыв дверь, которая злорадно заскрипела, Генри осмотрелся вокруг. Кругом висели различные травы и амулеты, на полках и столе стояли книги и свитки, покрытые пылью. Были и что поновее, видимо принесенные сюда недавно. Клирик стал пролистывать их одну за одной, но ничего страшного в них не нашел. Обычные заклинания, которые не были связаны как-то с черной магией. Читать уж на разных языках он точно умел. Но у Генри не оставалось больше сомнений, что хозяйкой таверны была ведьма, но представляла ли она опасность, об этом Картер пока не знал. Усевшись на стул, он стал перебирать вещи и тщательно их осматривать. Клирику приглянулся один амулет с кровавым камнем, кажется это был гранат. Он решил показать ведьме именно его, чтобы та во всем ему созналась. Всяко лучше показать ведьме ее вещь, сразу станет все ясно. Раньше бы Генри возможно и грызла совесть, что он проследил столь долгий путь за женщиной, которая даже не дала повода для подозрений, но сейчас его чувства в очередной раз его не подвели. Отряхнувшись от грязи и пыли, он вышел из хижины и захлопнул дверь. Подняв голову к звездному небу, клирик стал насвистывать мелодию и постарался как можно подробнее вспомнить путь обратно, направившись в глубь леса. Мужчина чувствовал хруст сухих веток под ногами, вокруг собирался туман, любому бы другому человеку стало как-то не по себе. Но он шел уверенно и решительно. Все же кое-как добравшись до таверны, Генри как можно тише дошел до своей комнаты и теперь уже наверняка запер дверь на ключ. Клирик оставил амулет лежать на своем столе. От Генри сейчас пахло можжевельником, ладаном и сыростью. Странное сочетание, но от чего-то приятное. Именно так же им пахло на утро, только уже без сырости. Одежда была сухой и чистой. Ранним утром, клирик хотел навестить вновь Коттона, но передумал и дождавшись полудня отправился на главный рынок, где и встретил хозяйку таверны.
- Доброго вам дня. Хорошо себя чувствуете? – Картер слегка улыбнулся, поклонившись, и стал идти подле женщины, время от времени поглядывая на то, что же покупает ведьма. Остановившись у торговки яблоками, Генри достал из кармана амулет и показал его Мэри, держа в руках. – Красивая вещица, правда? И от того еще более занятная. Вам нужно было усерднее прятать свои вещи. Теперь я знаю кто вы, но пока вы не представляете угрозы. Я не привык обвинять людей просто потому что они кем-то являются, но привык получать от них сведения, за хранение их секретов. Как говорится, за все в этом мире нужно платить, верно? Попробуете отрицать, я знаю, где находится ваша хижина с вашими вещами. Так что не советую.– клирик ухмыльнулся, спрятав амулет обратно в карман. Картер сейчас казался сытым и довольным котом, которому досталась целая миска сметаны.
– Возможно вы думаете, что я поступил никак джентльмен. Но на войне, все средства хороши и на этой войне я не джентльмен, а солдат. И от меня так просто не избавиться, я вам не Мезер с бутылкой дешевого пойла в обществе шлюх.
– Генри серьезно посмотрел на ведьму, после чего все же улыбнулся и пропустил Сибли вперед, чтобы та смогла выбрать нужные ей продукты.

Отредактировано Andrew Hodges (2017-06-26 20:40:17)

+2

6

Мэри не привыкла чувствовать себя испугано. Она привыкла быть хозяйкой положения, она привыкла быть в курсе всего. Но сейчас, подходя к хижине, она ощущала, что то чувство тревоги, которое преследовало ее по пути сюда и прекратилось лишь на короткое мгновение, снова вернулось. Причем с двойной силой. Сибли то и дело оглядывалась через плечо, словно ожидая кого-то увидеть между деревьев. Но никого не было видно. И ведьма пыталась успокоить себя мыслями о том, что ей просто кажется, что она додумывает то, чего нет на самом деле. И все только из-за этого нового клирика в городе, который переполошил их обычный устрой. Из-за которого теперь все будет иначе. Конечно, Мэри не хотелось, чтобы ужасы в городе продолжались, ей хотелось бы, чтобы все стало как прежде, относительно спокойно. Чтобы со всех проблем были лишь политические разборки. Чужаки не вызывали у Сибли доверия. Все, кто прибывал сюда раньше, ничем не помогали, а делали лишь хуже. Не странно, что ведьма скептически начала относиться к клирикам. Каждый из них либо уходил ни с чем, либо усугублял ситуацию. Часто гибли невинные люди, которые никакого отношения не имели к колдовству. Поэтому по умолчанию к отцу Картеру Мэри не ощущала доверия. Плюс ее пугало [как бы не хотела она этого признавать, но все же это было именно так] то, какая сила исходила от этого клирика. Ведьму пугало то, как ее бросает в дрожь от каждого его взгляда. Что-то во всем было не так, что-то настораживало ее. Но сама Мэри никак не могла понять, что же именно. И это, наверное, пугало ее больше всего.
Оттого и было так неспокойно на душе, оттого и пошла она к этой хижине, прихватив с собой все свои ведьмовские вещи. Оттого и спрятала их надежно [как ей самой показалось]. Ее мать была ведьмой, и бабушка, и прабабушка... Да все родственницы по женской линии. В этой хижине хранилось большое ведьмовское наследие, здесь были давно забытые книги и заклинания, которыми Сибли давно не пользовалась, но которые было жаль выбрасывать. Ведьма придерживалась мысли, что все когда-либо может сгодиться. К тому же, хижину никто никогда не трогал, редко кто мог дойти в такую чащу, не встретившись с дикими животными.
Оставив вещи в хижине, Мэри смогла немного расслабиться. Главное, что все доказательства своей причастности к колдовской общине она оставила в надежном месте, с остальным уж как-то разберется. И пусть ни один клирик еще не заставлял Сибли так сильно волноваться, ведьма все-таки убеждала себя в том, что и с ним справиться ей не составит труда. Откуда это непонятное волнение? Откуда этот страх? Нет, нужно взять себя в руки.
Еще раз осмотревшись по сторонам и натянув капюшон больше на голову, чтобы тот совсем спрятал ее лицо, девушка направилась к выходу из лесу уже по знакомой тропинке. Которая пусть и не всегда была видна простому смертному, но ведьмой была вытоптана уже давно. Странное ощущение, будто за ней следят, все никак не покидало Мэри. Но она внимательно смотрела по сторонам — и никого не видела. Она списывала все на невесть откуда взявшуюся паранойю. И пыталась убедить себя в том, что на самом деле ей все просто кажется.
Она умнее всех этих клириков — время не раз это доказывало.   

*                *               *

Наутро Мэри чувствовала себя бодро, у нее был прилив сил. Все ночные переживания уже казались ей пустыми, просто тенями, которые запугивают порой в полумраке. Однако за осторожность ведьма корить себя не стала. Все-таки предупрежден — значит вооружен. Она не знала, чего именно можно ожидать от Генри Картера, поэтому лучше было перестраховаться.
Мэри считала, что она все сделала правильно.
Открыв таверну и оставив пока на хозяйстве Лаверну, ее старшую помощницу, сама Сибли отправилась за рынок для того, чтобы пополнить запас продуктов. Она медленно ходила между торговыми лавками, выбирая лучшие овощи и фрукты, до тех пор, пока чуть ли не в лоб в лоб встретилась с преподобным Картером. Изначально Сибли даже отшатнулась, измерив клирика удивленным взглядом [снова эта дрожь], но вовремя взяла себя в руки.
И Вам доброго, — сдержанно кивнула Мэри, отвечая спокойным тоном, — Спасибо, не жалуюсь, — добавила она с легкой, но несколько натянутой улыбкой, и продолжила выбирать виноград. Когда Картер приблизился к ней, ей показалось, что она уловила еле заметный запах можжевельника и ладана — точно как в ее хижине. На мгновение глаза ведьмы расширились от удивления [и перепугу], но она сумела сгруппироваться и взять себя в руки. Ее спасло то, что смотрела она на товар. Так и не выбрав виноград, Сибли поспешно перешла к палатке с яблоками — лишь бы куда-то двигаться, лишь бы как-то замаскировать собственное волнение.
Мэри уже изрядно надоело то, что клирик шел за ней, как приклеенный, и она подняла голову, чтобы спросить, что же именно ему от нее нужно. Но не успела и слова сказать, как сразу же взглядом уцепилась за свой собственный амулет-оберег, который был в руках у Картера. От неожиданности у Сибли отняло дар речи. Она лишь могла ошарашено смотреть то на амулет, то на клирика.
Все то время, пока Картер рассыпался в угрозах и [возможном] шантаже, Мэри лишь смотрела на наго пристально, поджав губы и чуть прищурившись. Покоя ей не давал амулет в его руках — фамильная ценность, в камне которого запечатана кровь ее семьи, которая оберегает только ведьм из ее рода. Оставляя его в хижине, ведьма словно от сердца его отрывала, но понимала, что не может так рисковать. И вот, теперь ее семейная реликвия в руках этого несносного клирика, который, к тому же, еще и треплет ею на всеобщее обозрение.
Вы с ума сошли?! — прошипела Мэри, когда наконец-то смогла выдавить из себя хоть слово, и ускорила шаг, жестом подзывая за собой клирика. Чтобы не вызывать подозрений, она натянуло улыбается нескольким горожанам, а затем снова оборачивается к Картеру, — Вы что, в шантаже совсем новичок? Кто же делает это у всех на виду? — возмущенно продолжила шептать Мэри, бросая через плечо уничтожающие взгляды на преподобного, — Боялись, что наедине я Вас съем или прокляну? — хмыкнула ведьма, показывая жестом, что нужно повернуть направо.
Сибли вела клирика к себе домой — там поговорить им было бы безопаснее всего. Через пару минут они уже стояли на пороге дома Мэри, и девушка пригласила священнослужителя внутрь. Ни предлагая присесть, ни предлагая чая, ни расшаркиваясь перед Картером, Сибли лишь положила сумку с покупками рядом со входом и, обернувшись к клирику, сложила руки на груди в защитном жесте.
Мы с Вами будем о чем-то говорить только тогда, когда вернете амулет. Он вам не принадлежит, — холодным тоном отчеканила Мэри, сверля Картера взглядом.
От образа провинциальной простушки не осталось ни следа. Теперь играть с Генри Картером в кошки-мышки нет смысла. Он первый клирик, который рассекретил ее. Но, как думала сама Мэри, не потому, что был таким уж проницательным. А потому, что она саму себя загнала в эту ловушку. Ее сгубила собственная глупость. И теперь нужно было как-то выкручиваться.   

[NIC]Mary Sibley[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/23zan.png[/AVA] [SGN]graphics © thelma [/SGN]

Отредактировано Vasya Franko (2017-07-23 12:21:13)

+1

7

[NIC]Henry Carter[/NIC][AVA]http://sd.uploads.ru/t/jPHlV.png[/AVA]В комнате пахло кровью, серой, смертью и тошнотворным чувством страха. Клирик зажег свечу и поднес ее к кровати, к которой была привязана женщина. Та истошно что-то кричала и все время вертела головой, дергала руками в попытках вырваться, но когда не получалось, то кричала еще громче прежнего. Завидев клирика, женщина стала дергаться еще сильнее, казалось, что она вот-вот разорвет верёвки, которыми была связана. Картер обернулся и посмотрел на мужчину у двери, муж женщины держал в руках ружье и испуганно поглядывал то на клирика, то на свою жену.
– Как долго так она пролежала?  - Картер поставил свечу на стол, после чего мужчина удостоверил клирика, что его жена стала себя странно вести день назад, когда не пошла в церковь, как обычно. На второй день стало лишь хуже, поэтому он ее связал, чтобы та себя не покалечила. Итого получилось три дня. Хозяин дома пытался справиться с ней сам, но ничего не вышло, стало лишь хуже. Генри стал рассматривать женщину и искать признаки одержимости, макнув пальцы в святую воду, клирик коснулся ими лба одержимой, рисуя невидимое распятие, от чего та взвыла и зашипела от боли, ее кожа на лбу покраснела, оставив за собой отметины креста.
– Назови свое имя демон. – Генри приподнял голову, он пристально смотрел на женщину и твердо произносил слова молитвы. Хозяина дома он попросил удалиться, так как обряд может стать не самым приятным для него зрелищем. Бедный мужчина и так перепугался до смерти, ни к чему ему видеть, как его собственная жена выплевывает проклятья и похабные речи в его сторону или сторону клирика. Картер повторял слова молитвы, проделывая обряд несколько часов. Клирик устал, но он понимал, если не закончит начатое, то женщина погибнет. Когда демон внутри одержимой практически сдался, свои последние слова он оставил за собой. Голосом женщины он прошипел, что псам господним не удержать тьму и не избавиться от всего зла, как бы они не хотели. Но Генри думалось, что избавиться от такого зла, как этот демон, будет вполне достаточно. Он спасет эту женщину и нет лучшей награды, чем победа над тьмой, над самим собой, увеличивая еще больше свою веру, чем она есть.
Измотанный мужчина садится в кресло перед кроватью и убирает ладонью капельки пота со лба. Генри видел много зла и то, что он видел сейчас не было исключением. Когда-то ему было страшно, когда-то он боялся, но сейчас в нем нет страха, есть лишь сомнения. Ведь демон был прав, всего зла не искоренить. Тьма ищет людей слабых верой и захватывает их сердца. Поэтому влияние церкви и сама вера должны быть сильны как никогда. Поэтому Генри в Салеме, он один, совсем один и церковь, и пьянчуга Коттон не считаются. Ведь для начала нужно верить в самого себя. Верит ли Генри? Возможно. Его имя звучало не раз на устах у людей в Салеме, но Генри никто, он всего лишь пес Господень и у него есть только одна цель. Так их обучали, и он не предаст свои идеалы.

*                *               *

Картер смотрит на ведьму и смеется. Звонко и заливисто. Ведь ему правда смешно. Слишком смешно. Главное не лопнуть от смеха, это будет слишком скверно. Хотя ведьма порадуется. Шантаж, угрозы, неужели этим всем занимался Мэзер, чтобы достигнуть цели? Есть ведь множество других путей. Он подходит вплотную к женщине, пристально смотрит на нее и кладет ей медальон прямо в ладони, прикрывая своей, почтительно кивнув. От него по-прежнему пахнет ладаном и взгляд его серьезен, как никогда. Улыбка с его губ спадает и в один момент Генри становится неприступным и холодным как лед. Клирик ничего не собирался красть у ведьмы, если бы она не привлекла его внимание прошлой ночью, возможно он бы и не подозревал ее ни в чем. Но он любит пользоваться слабостями людей, ведь в такое время все средства хороши. Добровольно она бы все равно ему ничего не рассказала. Мужчина понимал, что она не черная ведьма и не пользуется черной магией, поэтому усложнять ему ничего не хотелось. Картер меряет медленными шагами помещение таверны, сложив руки за спиной, после чего он присаживается за стол, убирая подол церковной одежды назад.
– Вы правда думаете, что я вас боюсь? Я видел большее зло и поверьте, вы далеки от него. Женщина в гневе, да еще и ведьма, несомненное страшно, но меня таким не испугать. Слишком много костров я видел, где горели такие, как вы. Я не хотел бы этого и прошу меня простить, я не хотел так поступать, но, если бы вы начали со мной сотрудничать с самого начала, а не что-то скрывать, я бы не пошел за вами в ту хижину в лесу. А то, что я показал вам медальон на рынке, поверьте, видели вы бы свое лицо тогда, - клирик издал легкий смешок, но после продолжил.
– Никто даже не заметил, а если и заметили, подумают, что вам преподнесли очередной подарок, уверен, такая женщина как вы пользуетесь популярностью у мужчин. – Картер постукивал подушечками пальцев по деревянной столешнице и посматривал на Сибли. Он знал, что ведьме теперь не отвертеться и сотрудничество с ним лишь вопрос времени. Ему нужно знать много, а точнее все, что касается того самого зла в Салеме, чтобы вырезать все под корень. Она знает других ведьм, знает, где они прячутся.
– Кем вы меня считаете? Волком в овечьей шкуре? Может быть оно и так. Но стоит нам подружиться и я перестану быть волком, поверьте, а ваш секрет я сохраню, даю слово. – запах ладана лишь усилился и клирик слегка улыбнулся. Он выжидал и все это теперь больше не было похоже на игру.

Отредактировано Andrew Hodges (2017-07-20 00:42:09)

+1

8

Громкий, заливистый смех преподобного Картера разрезает окружающую их тишину комнаты, и Мэри смотрит на него удивленно и возмущенно — как он смеет, как может позволить себе так нагло вести себя в ее присутствии? Сибли к подобному не привыкла, она не привыкла к тому, что кто-то может вести себя с ней подобным образом. Ведьма давно выстроила для себя определенную линию поведения, выстроила определенный образ, из-за чего все окружающие принимали [вынуждены были принять] ее правила игры. Для горожан она была мудрой и вежливой девушкой, бедолагой сироткой, которая самостоятельно сумела встать на ноги и позаботиться о себе. Для всех приезжих клириков она была провинциальной дурочкой, коих много, ничего не понимающей в этой жизни — притворяться глупышкой в обществе служителей церкви было проще [и безопаснее] всего.
Но не с Генри Картером.
О, нет, этот клирик раскусил ее в два счета. И теперь упивался собственным успехом — Мэри просто трясло от злости. Ведьма сжала ладони в кулаки, так сильно, что ногти впивались в кожу до боли, но она не замечала этого. Она тяжело и возмущенно дышала, точно ей только что бросили каким-то ругательством или оскорблением в лицо. Но это ведь был всего-навсего смех! А Мэри так жутко вывело из себя, что она, не отрываясь, гневно сверлила взглядом заливающегося смехом преподобного.
Как только Сибли открыла рот, чтобы спросить, в чем же дело и что же тут такого смешного, Картер внезапно поднялся и подошел совсем уж близко к ней. Что этот клирик знает о личном пространстве, а? Это произошло так неожиданно, что Мэри даже не успела отшатнуться, лишь вдохнула как-то слишком глубоко/удивленно, не отрывая взгляда от Картера, который находился непростительно близко. Внезапно все ее тело словно онемело, словно его прошибло молнией — и снова эти странные мурашки по телу, этот странный [пугающий] трепет, которого она никак не может объяснить. Его дыхание аккурат чувствуется на ее коже, а запах ладана и можжевельника становится еще более ощутим. У Мэри на мгновение закружилась голова, но это наверняка из-за того, что она так часто и глубоко дышит. Из-за этого она даже не сразу заметила, что клирик вернул в ее ладони амулет, и, накрывая ее руки своими, сжал его в ее пальцах. Сибли только и оставалось, что смотреть на него широко распахнутыми от удивления и возмущения глазами, пытаясь совладать с собственным телом и разумом, которым становилось дурно в обществе Генри Картера. По непонятной даже для нее самой причине. Неужто из-за той явно уловимой силы, которую излучал священнослужитель?
Он явно верил. Верил и жил этой верой — это ощущалось сразу. Это и отличало его от всех тех псов Господних, которые уже приезжали в Салем [и уезжали ни с чем]. Это и вводило Мэри в такое странное состояние. Наверное.
В одно мгновение улыбка на лице клирика погасла [слишком резко, словно кто-то погасил свечу], и он стал серьезным и холодным, как никогда. Сжимая сильнее собственный амулет, Сибли лишь тяжело дышала — ей словно отняло дар речи. Она не была готова к таким поворотам. Тот образ Генри Картера, который она себе обрисовала в сознании, явно отличался от реального положения дел. И это здорово ее шокировало.
Картер наконец-то отстраняется от нее, отходит дальше — и Мэри, сама того не замечая, выдыхает облегченно. Когда клирик садится, тело ведьмы словно отмирает, она снова получается привилегию двигаться, и первым делом надевает на себя фамильный медальон, пряча его в воротнике платья. Уж слишком «по-ведьмовски» он выглядел для спокойного ношения.
Слушая слова Картера, слушая его уверения в том, что он «не боится ее» и «видел множество костров», Мэри лишь молча смотрела на клирика, но, тем не менее, гордо вздернув голову. Нужно было возвратить себе неприступный, суровый образ, который рассыпался словно карточный домик из-за внезапной [излишней] близости Картера. Он переступил черту, он увидел ее слабость, почувствовал ее — и этого уже было не изменить. Мэри понимала это, понимала собственную ошибку, но исправить это, точно как и отмотать время назад, уже не могла. Как бы не пыталась.
Она снова складывает руки на груди в защитном жесте, игнорируя явный комплимент от клирика, и лишь фыркает в ответ.
Подобную вещицу вряд ли преподнесет обычный кавалер, уж Вам-то не знать, — ядовито ответила Мэри, не спеша присаживаться напротив Картера, предпочитая пока возвышаться над ним и с горем по полам, но все же возвращаясь к образу сильной и непоколебимой. Вот только [увы] преподобный уже знает, что это только маска. Она снова совершила ошибку. Чертов Генри Картер.
Как я могла решиться сотрудничать с Вами с самого начала, если я не знала, чего от Вас ожидать? — прищурившись, Мэри наконец-то озвучивает вслух мысль, которая не давала ей покоя все это время, — Все Ваши предшественники, все Ваши коллеги гребли всех без разбору. Сколько невинных ведьм сгорело! Только потому, что у них был Дар. Который они не использовали во зло, прошу заметить. Так как я могла знать, что не отправлюсь на костер следующей, доверься я Вам? Церковь сама создала себе репутацию, — Сибли все еще острым взглядом смотрела на Картера, но затем, тяжело вздохнув, все-таки опустилась за стол напротив клирика.
У меня ведь все равно нет выбора, так ведь? — хмыкнула ведьма, окинув взглядом темное помещение, лишь бы не смотреть на самого преподобного в этот момент, — Вам нужны имена... Да, я это понимаю.
Мэри выглядела озадачено. Она понимала, что сейчас ей придется выдать всю ведьмовскую общину разом. Но разве у нее есть другие варианты? Сколько светлых ведьм пострадало, вдруг это как-то поможет? К тому же, вдруг Картер не обманывает и правда не станет отправлять на костер невиновных? Конечно, существует возможность [причем огромная], что Картер обманывает ее и вскоре Салем вспыхнет целой чередой костров. Но вдруг нет?
Тяжелые размышления явно отразились на лице Сибли, и она поспешила снова надеть непроницаемую маску, переводя взгляд с догорающей свечи на столе обратно на Картера.
Светлых ведьм в городе почти не осталось. Только я, Присцилла Кроули и Дерек Филлиган. Присцилла работает в пекарне, и, я клянусь, если с ней что-то случится — Вам несдобровать. Это добрейшей души человек, и за нее я могу поручиться, — серьезно произнесла Мэри, не замечая, как ее руки снова сжимаются в кулаки. Присцилла была кем-то вроде подопечной Мэри — во всяком случае Сибли ее таковой считала. Белокурая девчонка шестнадцати лет, она точно так же, как и Мэри, потеряла родителей и теперь осталась совсем одна. Девушка боялась собственных сил, словно огня, а Мэри помогала ей совладать и смириться с собственной сущностью. Цилла давно стала для нее словно младшей сестрой, и Сибли всячески пыталась ее оберегать, — Филлиган работает на местной конюшне. Парень вспыльчивый, но и за него я могу поручиться, — кивнула Сибли.
А вот с темными колдунами было сложнее. Мэри закусила губу, думая, как лучше преподнести ситуацию. В общину темных магов светлым лучше было не соваться, но в имена их девушка знала. Не вылезет ли ей это боком — это уже совсем другой вопрос.
С ведьмами и колдунами, применяющими темную магию, я почти не общаюсь. Это опасно, сами понимаете. Мы сосуществуем в мирном нейтралитете, — пожала плечами Сибли, — Но их в городе осталось куда больше, чем светлых. Они проворнее скрываются от костров, — Мэри криво улыбнулась, — Да и многие светлые попросту убежали из города, — ведьма, опуская руки на столешницу стола, подтянула к себе догорающую свечу и, учитывая то, что Картер и так уже знал о ее сути, прошептала короткое заклинание — свеча снова стала длиннее и заполыхала ярче, — Что именно Вы о них хотите знать?   
И гарантируете ли мне безопасность в случае помощи? Но последний вопрос застревает где-то в горле — гордость Мэри Сибли никогда не спала.
[NIC]Mary Sibley[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/23zan.png[/AVA] [SGN]graphics © thelma [/SGN]

Отредактировано Vasya Franko (2017-07-23 14:27:57)

+1

9

[NIC]Henry Carter[/NIC][AVA]http://sd.uploads.ru/t/jPHlV.png[/AVA]Генри всю свою сознательную жизнь был сиротой. Все что у него было, это имя, которое ему оставили его родители. Он не знал их, но время от времени по ночам просил Господа вернуть их ему хотя бы на мгновение, он хотел почувствовать теплые руки матери на своих плечах. Хотел ощутить поддержку отца в сложные моменты его жизни. Но его мольбы так и не были услышаны. Он был обычным попрошайкой, который ходил по грязным улочкам своего города и выпрашивал денег на кусок хлеба, который он приобретал в лавке у женщины за углом. Улицы были наполнены грязью, следами телег и вонью отходов, которые выливали жители из своих окон прямо на дорогу. Такова жизнь. Картер как никто другой знает, что такое нищета, голод и холод пробирающий до мозга костей. Он знал о законах улиц, знал, что в этом мире он сможет помочь себе только сам и никто другой. В тот вечер шел жуткий ливень и Генри как можно сильнее натянув на свою голову капюшон пытался украсть несколько кусков теплого хлеба, чтобы несколько дней не чувствовать себя голодным. Одна из заповедей гласит не укради у ближнего своего, но Генри в тот вечер плевал на заповеди. Восьмилетний мальчишка просто хотел выжить, тогда он впервые совершил грех, он украл хлеб у женщины, которая когда-то ему его и продавала. За не совсем долгое время своего существования он понял, что просить что-то у людей бесполезно даже если ты ребенок, поэтому он больше не просил, а брал. В тот вечер он бежал сквозь пшеничные поля, чувствовал, как одежда промокла насквозь, как стебли и листья растений больно бьют по лицу вместе с каплями дождя, страх был его наказанием. Он чувствовал свое дыхание, выдыхая пар изо рта, он бежал все быстрее, будто его преследовали. Страх не покидал его, ибо единственным свидетелем его преступления был сам Господь. Он все видел и когда-нибудь он его покарает, но этой ночью Генри будет сыт и этого малого куска хлеба ему было вполне достаточно. Свои ночи мальчишка проводил в старом амбаре, незадолго до этого в одной из ближайших деревень случился пожар и несколько домов превратились в обугленные скелеты, готовые вот-вот разрушиться после объятий огня. Из-за того, что в деревне было стариков, детей и женщин больше чем здоровых и сильных мужчин, эти дома так и не отстроили обратно, а амбар прилагающий к ним огонь еле затронул, так что у Генри был на какое-то время свой угол. Мальчишка бежал все быстрее к злосчастному амбару, чтобы на какое-то время успокоиться и немного поспать. А главное поесть, потому что живот сводило до боли и Картеру казалось, что вот-вот и он упадет прямо в этом поле пшеницы. В землю, которая стала скользкой и мягкой от дождя. Он боялся, что так и закончится его жизнь, под темным грозовым небом, где раскаты грома и молнии сверкали все больше и сильнее. Где он всего лишь был вором, который украл еду. Господь злился на него, но Генри не желал это признавать. Через несколько дней Картер вновь решился на кражу, он был осмотрительным, но в этот раз ему это не помогло. Когда мальчишка тянулся рукой к хлебу, его руку схватил незнакомый мужчина в монашеском одеянии. Рядом с ним стоял еще один, точно такой же. Генри сглотнул ком подходящий к горлу и попытался вырваться, но хватка взрослого человека была куда сильнее собственных сил Картера.
– Неужели тебе неведомы заповеди Господа нашего? Воровство считается большим грехом. Скажи, ты веришь в Бога, мальчик? – Человек в монашеской одежде был серьезен. Картер не знал, что ответить, ему было страшно, раньше его никогда не ловили на воровстве, но собрав всю свою волю в кулак он все же ответил незнакомцу. – Если Господь дарует мне еду сегодня, то да, я верю и никогда не перестану верить в него. До конца своих дней. – выпалил мальчишка, после чего второй монах по-доброму рассмеялся. В ту ночь Картера отвезли в монастырь, где ему предстояло стать в будущем клириком, но до этого он прошел долгий путь слуги, после чего ему разрешили обучаться тайным знаниям. Последним уроком, который он принял от монахов, ведь именно они забрали мальчика с собой, так это никогда и ничего не просить у Господа. Просит лишь раб божий, а мы его верные сыны, которые должны защищать веру и избавлять от тьмы в человеческих душах. После этого Генри никогда и ничего не просил в молитвах. Господь сам дарует то, что решит даровать. Так Генри в своей вере обрел и силу, так он несомненно поднялся в глазах других. Как и обещал Картер он верит до сих пор и будет верить до конца своих дней в Бога. Даже если на его молитвы никто не отвечает, это еще не значит, что его не слышат.

*                *               *
Картер и сам не знает, почему сейчас вспомнил это, но ему вдруг показалось, что Мэри точно такая же, пусть она ведьма, но всего в своей жизни она добилась сама и в этом ей помогла ее вера. Пусть не такая вера, как у клирика, но вера бывает разной. Вера – это всегда духовная сила и в коем-то веке он проникся к этой женщине уважением, но не доверием. Мужчина внимательно слушал Сибли, водя пальцами по деревянной столешнице, то и дело посматривая на ведьму. Она говорила правду и это было видно, в этот раз ей было уже ни к чему врать.
- Будьте спокойны, я не трону ваших друзей. Мне незачем убивать невинных. Я и сам себе этого не прощу, если на моих руках будет кровь невинного человека. Это знаете ли тяжкий грех. Да и я всегда человек своего слова. – клирик кивнул в ответ на просьбу Мэри, после чего слегка улыбнулся. – Я понимаю ваши опасения, но и вы поймите мои. Я всего лишь хочу защитить людей от зла, которое проникает в их разум, сводя с ума. Возможно всему причиной и есть черная магия, а может это и демон, который находится в теле ведьмы. Боюсь я могу быть прав. Гонения на ведьм стали жестче, и кто-то из них мог пойти на сделку с демоном, чтобы получить большую силу, чем у них есть.  – Картер уставился на ведьму, чуть наклонившись. Пламя свеч то и дело подергивалось от ветра, проскальзывающего сквозь деревянные рамы окон. Это будет долгая ночь, как и разговор, почему-то клирик в этом не сомневался.
- Люди говорят, что обитель темных ведьм находится по ту сторону реки в Салеме, по крайней мере есть такие слухи. А слухам иногда надо доверять и проверять их. Вы сможете мне в этом помочь, я надеюсь? Завтра утром мы найдем лодку и переплывем на ней реку. Я должен убедиться в этом. Еще мы можем завтра расспросить ваших друзей, вдруг они что-то знают. И, да, возьмем собой Мезера, пусть займется хоть какой-то работой. – клирик покачал головой, приподнимаясь и поклонившись в знак прощания. – Доброй ночи мисс Сибли, благодарю вас за ваше сотрудничество, церковь этого несомненно не забудет. – Картер улыбнулся, после чего направился к себе в комнату, поднимаясь по лестнице.

Отредактировано Andrew Hodges (2017-08-22 19:20:20)

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Alia editio » face my devils


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC