Добро пожаловать на ролевую Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


сюжетправилагостеваяматчастьfaq
внешностизанятые имена и фамилии
нужныебудь нужнымблог амс
персонажишаблон анкеты

Место действия: Арденау, лето-осень 2016 года

Она была уверена, что это ее единственный выход – исчезнуть. Собрать все свои вещи и уехать, как можно скорее, пока ее не нашли. Ей ведь это не впервой. Она ведь знает, что нужно делать. Только так можно избежать ответственности за свой поступок, не видеть последствий, не знать, что произойдет дальше. [продолжить]


Вверх страницы
Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » пастырь добрый


пастырь добрый

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sa.uploads.ru/Xa5Em.png
Marcin Przybyłowicz – The Trail (The Witcher 3 Wild Hunt OST)
пастырь добрый
Skaista Eisenhart, Alan Collingwood
17 июня 2016 года, Кутна-Гора, Чехия.
В январе 2016 года немецкие газеты заговорили о сенсационной находке: в запасниках Старого музея в Берлине была найдена книга, которую почти сразу назвали "еретической Библией". Но изучить находку учёные так и не успели - через месяц "Библия" бесследно исчезла. А вскоре по Европе прокатилась серия ритуальных убийств, расследовать которые в интересах как Святого Официума, так и Интерпола.

+5

2

Offtop:

следующие куски подробностей будут выдаваться в дальнейшем, потому что иначе оно растянулось бы ещё в два раза. Прошу простить. -_-

Эйзенхарт обладала чутьём на дела, в которых всё было не так просто, как хотелось бы. Она чувствовала их сквозь безликие окошки выборок из полицейских баз разных регионов: что-то щёлкало в мозгу, когда на глаза попадались строчки, плохо соотносящиеся с материальным миром. Глядя на три рапорта, лежащие у него перед носом, генерал-лейтенант Кайзер сказал фразу, которую Скаисте на полном серьёзе подумывала сделать собственным девизом, потому что ничего лучше ситуацию в её жизни, в последние три года изрядно отошедшей от простой и понятной угрозы терроризма, не описывало. "Клянусь, ведьма: либо тебя канонизируют," - заметил он, аккуратно переворачивая второй лист, - "либо предадут анафеме и сожгут".
И это было бы смешно, когда бы не было так грустно, воистину.
Но добро на расследование начальник уголовного международного розыска дал. Он, кажется, смирился с мыслью, что спокойной жизни с этой дамочкой не видать, и намеревался использовать её стремление влезть в неприятности на благо человечеству. Кто-то иной вряд ли умудрился бы свести несколько совершенно неочевидных дел в одно, но после той весёлой истории с поехавшим на фоне мировой власти велефом Хола присматривалась к ритуальным убийствам много внимательнее, чем некоторые дотошные журналисты, и это давало свои плоды.
Да и заинтересованность Интерпола была вполне себе прямой - двое из убитых вообще числились пропавшими без вести и находились в розыске уже не первый месяц. Это, конечно, было довольно странно, потому что похищать жертв заранее, везти их в другую страну и где-то ещё при этом содержать было довольно затратно - но всё же определённая связь между этими событиями имелась. Перелистывая распечатанные отчёты, Небо буквально нутром ощущала, что упускает что-то очень очевидное и важное, но ответ никак не находился, и она решилась уже было лететь на место последнего, в Англию, но тут мироздание вспомнило, что давно ничего не затевало, и подложило ещё одну свинью.

Наличие пятого трупа в этой серии в Костнице в Седлеце не то, чтобы стало откровением: Эйзенхарт догадывалась изначально, что на четырёх отслеженных дело не закончится, и наверняка будет ещё - возможно, даже не один, хотя этого хотелось бы всеми силами избежать. Когда ей на служебный номер перезвонил вышколенный аналитик, сообщивший, что попадавшее под запрос обращение в полицию зарегистрировано час сорок минут назад в Чехии, ведьма бережно сложила все распечатки в кожаную папку, убрала её в спортивную сумку и со словами "всё мне на почту ещё вчера" вылетела первым же рейсом, который нашла, в Прагу из Лиона, благословлённая лично Вольфгангом с большим, практически отеческим пожеланием никуда больше не вляпаться. Впрочем, оба они понимали, что шанса быть исполненной у оной просьбы нет.
С другой стороны, после Дикой Охоты, её последствий и последствий этих последствий, фрау уже всякое море было наверняка по колено… Всё познаётся в сравнении, в общем-то.

Арендовав машину в прокатном агентстве и закинув на заднее сиденье свой рюкзак, Ская помянула добрым словом своё любопытство и тягу к общемировой справедливости, после чего поставила на смартфоне отчёт на озвучку и двинулась в нужную сторону, прикидывая, успеет ли добраться до того момента, когда кордон снимут. Обычно, в прочем, местные власти торопливостью не отличались, но место всё же было туристическим…
Дорога струилась серошкурой змеёй, своей монотонностью навевая странные мысли, в которых в основном начинал фигурировать вопрос "писать в инквизицию сейчас или счесть, что это всё-таки не настоящий тёмный маг, и сначала покопаться в подробностях". Представив лицо Мэтта, который обнаружит в своём почтовом ящике очередное предложение поработать у чёрта на куличках, она даже развеселилась.
Точно ведь прибьёт, если догонит - норвежские завалы ещё не разгребли, а тут новые намечаются.
Зацепившись взглядом за указатель на нужный посёлок, ведьма щёлкнула поворотник и вывернула руль, уходя с трассы на полосу поуже.

Допив кофе, женщина смяла в руке картонный стаканчик и бросила его под пассажирское сиденье, затем перевела задумчивый взгляд на лобовое стекло. Седлец, мягко сказать, её не впечатлил - от Кладбищенского костёла прямо-таки тянуло какой-то безнадёжностью, но порадовал практически отсутствующий трафик на въезде в пригород - доехать удалось чуть больше, чем за час, из которых пятнадцать минут сквозь зубы ругавшаяся Хола уговаривала включиться навигатор и найти какой-нибудь другой язык кроме польского, который, как назло, она практически не понимала. Сторговались на арабском, который электроника почему-то предложила вместо английского.
Прихватив рюкзак, майор вышла на улицу, потянулась, подставляя лицо свежему ветру. Было всего-то около полудня, может, лишь чуть позже, и воздух был приятным. Расстраивала только человеческая общность, бурно волновавшаяся у закрытого входа в музей.
Офицер скривилась. Ну, конечно… Вот именно поэтому места почитания экскурсий и все дела, с ними связанные, она на дух не переносила - большую часть времени приходилось рычать на обывателей, чтобы просто не лезли под руку и не производили лишних телодвижений. Судя по обиженному ропоту, табличке о закрытии в связи с чрезвычайной ситуации верили, но были оной жутко недовольны.
- Кхм, - Хола прочистила горло и гаркнула во всю мощь своих офицерских лёгких: - Ра-а-аступились!
- Что за хамство! - Возмущённо воскликнула какая-то женщина, прижимавшая к себе фотоаппарат.
- Никакого хамства, - равнодушно заметила ведьма, вытаскивая из кармана значок и демонстрируя всем желающим, - обычная работа. Международная криминальная полиция. Совет на будущее - перед тем, как куда-то ехать, почитайте про это что-то последние новости, очень помогает существенно сэкономить нервы. А теперь, господа, будьте любезны разойтись и не препятствовать следствию. В Кутна-Горе это не последняя достопримечательность. Давайте-давайте, освобождайте место.
Провожали её насупленные и отнюдь недоброжелательные лица, на которые, в прочем, Холе было глубоко плевать. Она видела и не такое, да и ощущала вещи похуже. Испытывать стыд или смущение за свою службу она не умела последние пятнадцать лет.

Подойдя к двум сержантам, гордыми и несломленными столбиками украшавшим вход, Эйзенхарт представилась вполголоса и показала удостоверение и им тоже. Местные власти значительно оживились, предчувствуя, что скоро от них наконец-то отстанут с сим бессмысленным занятием в виде охраны никому ненужного места преступления, на котором всё равно ничего нет. Придирчиво сличив фотографию с оригиналом морды лица - следователь продолжала вежливо улыбаться, напоминая себе о том, что убивать идиотов нехорошо, - один парень снял рацию и что-то быстро, рвано произнёс. Некоторое время оттуда не доносилось ни звука, потом что-то кашлянуло и буркнуло неразборчивое согласие.
Через пару минут ко входу прибежал жилистый коренастый мужчина лет сорока с небольшим, придерживающий на переносице очки. Увидев посетительницу с подозрительно расстёгнутым пиджаком, который вроде уже и не требовался по такой погоде, он только обречённо вздохнул, подходя ближе. Скаисте продемонстрировала значок третий раз, уговаривая себя не кипеть зазря.
Новоприбывший кивнул. Собственное начальство ему об интересе структур вышестоящих уже сообщило, и особым сюрпризом наличие агента из международного ведомства для него не стало - а вот сам агент, начиная от своего пола и заканчивая своеобразной внешностью, пожалуй, не совсем вписывался в картину мира. С другой стороны, им виднее, пожалуй.
- Квятковски, - представился эксперт, задумчиво покосившись на большую татуировку на шее женщины, - эксперт, зачищаем здесь всё.
Череп на её коже философски скалился, вполне отменно сочетаясь с общим своеобразным убранством костёла. Ведьма, в прочем, на это никакого внимания не обратила: она давно уже сроднилась со своими татуировками настолько, что замечала их только в зеркале, когда решала, что пора бы уж сходить на коррекцию. Всё остальное время рисунки просто были, не относясь никаким иным образом к её внешнему виду.
- Эйзенхарт, - майор пожала протянутую руку. - Вы не планируете как-нибудь разогнать эту полоумную толпу?
- Да чтоб им пусто было, - буркнул мужчина, - туристы… Разгонишь их, как же. Как ломились в ворота, так и будут ломиться. Пулемёт разве что на крышу поставить.
Придержав ленту оцепления, он дождался, пока агент проберётся внутрь и, сделав приглашающий жест в сторону здания, пошёл следом, мягко прикрыл внутреннюю дверь. Бесшумно двигавшаяся рядом ведьма, кажется, его существенно напрягала своей мягкостью походки, которую было очень сложно разобрать даже на расстоянии вытянутой руки, а то, как за ней мягко скользили следом тени, разбуженные неведомой силой в эту ночь, беспокоило ещё больше. Но полицейский, поразмышляв пару минут, понял, что совершенно безнадёжное дело эта очаровательная блондинка у него может забрать, и воспрял духом.
Хочется Интерполу плескаться с висяками - всегда пожалуйста. Ему же легче.
- Тело увезли? - Продолжила Небо, усмехнувшись краем губ.
Эмоции собеседника разбегались перед ней разноцветными волнами по его ауре.
- Ночью ещё. Сейчас обрабатываем помещение, но пока всё глухо. Орудия убийства нет, следов нет… - Со вздохом начал перечислять мужчина.
- Сигнализация? - Спросила Эйзенхарт, подняв голову к потолку и намётанным глазом зацепив пару чёрных окуляров. - Видеокамеры?
Эксперт только развёл руками:
- Ничего, пани, сплошные помехи, а сигнализация вообще легла полностью, как выжгли. Предохранители в мясо, местные электрики сказали, что менять нужно будет всё целиком.
- Потрясающе, - без всякой иронии, которая испарилась ещё на моменте чтения отчётов, согласилась Небо, - личность установили?
- Да Бог его, - неопределённо мотнул головой Квятковски, - не знаю. С самого утра не было ещё, а так - ну Вам в морг лучше, пани, пообщаетесь с нашим повелителем мёртвых, он Вам больше расскажет. Следователю я тоже передам, чтобы пошевелились к Вашему приезду.

Ведьма представила посещение очередной прозекторской, и ей стало совсем тошно. При всём своём равнодушии к смертям, трупам и внешним проявлением человеческой непрочности, подобные заведения она, мягко сказать, недолюбливала вместе с их запахом формалина и хозяевами, которые всегда были слегка навеселе - то ли от спирта, то ли от жизни такой. Как они там выживали, было для неё большой загадкой, а как работали - вообще вопросом необъяснимым. Надо было обладать весьма и весьма особым внутренним стержнем, чтобы мёртвых предпочитать живым.
В прочем, кто в этих силовых структурах с нормальной психикой? Кроме редких свидетелей, не успевших поехать крышей, конечно.
- Спасибо. Обязательно, - согласилась она, - пойдёмте на лобное место посмотрим, и я сразу от вас в морг, авось ваш патанатом успеет сваять отчёт. Я, знаете ли, не очень объяснения на пальцах люблю - теряюсь в этих терминах.
- Как я Вас понимаю… - С тоской откликнулся мужчина. - Сюда, пожалуйста. Вы у нас дело изымаете, верно?
Скаисте свернула в нужный коридор, пошевелила пальцами, подыскивая логичное объяснение, которое должно было всё описать и не навести лишнего шума.
- Так точно, - осторожно подтвердила она, - дело не местных властей, серия международная.
Эксперт только весьма эмоционально кивнул; в его глазах светилось явное "забирайте к чёрту, Бога ради".

+1

3

Ни одно дело не давалось преподобному отцу Коллингвуду легко – может потому, что на лёгкие дела его и не отправляли. Каждая победа давалась потом и кровью, но оставляла полное душевное спокойствие. Он при деле, он на своём месте, он делает свою работу – и делает её хорошо. Результаты говорили сами за себя, но вот методы устраивали не всех. Отца Алана считали неоправданно суровым, потому что он не верил в пресловутый «второй шанс» и в то, что закоренелый злодей однажды покается и исправится. То есть, как священник он был бы этому очень рад, но как клирик, который занимался исключительно полевой работой, а не архивными изысканиями, ни разу не сталкивался с душегубами, которые мечтали бы немедленно покаяться и начать жизнь с чистого листа. По крайней мере, покаяться искренне, а не потому, что в воздухе ощутимо запахло жареным.
В то, что так получится теперь, Алан не верил тем более. Основателя – а, точнее сказать, идейного вдохновителя секты - хорошо было бы схватить и живым доставить на инквизиторский суд. Однако на то, что возможно договориться и как-то обойтись бескровно, надеяться не приходилось. Потому что кровь уже была. Много невинной крови.

Всё началось ещё в январе 2016-го, с одной сомнительной книжонки, которую газетчики, жадные до сенсаций, торжественно нарекли «еретической Библией». Звучало это многообещающе, особенно для тех, кто разрекламированный текст вообще не видел. Кричащие заголовки дополнялись текстами, полными намёков на разоблачение Церкви и «жуткие ритуалы», которые практиковали священники прошлого. Всё это было полным абсурдом, однако Святой Официум подсуетился и отправил отца Алана изъять книжицу и доставить в архивы Ватикана. Пусть историки Церкви разбираются там, где их светские коллеги просто не способны оценить важность находки. Клирик немедля отправился в путь, пока отрывки из рукописи не просочились в прессу, но закономерно опоздал.
Газеты так ничего и не получили лишь потому, что «Библия» пропала, и Алану пришлось довольствоваться лишь кратким опросом (читай: допросом) учёных, работавших с текстом. Их было немного. Ветхую рукопись успели подержать в руках разве что пара историков и архивистов, а прочитать хотя бы фрагмент нечитаемой белиберды – ещё меньше. Нечто внятное смог сообщить лишь пожилой учёный, для которого этот текст должен был стать самой крупной находкой за всю карьеру, прямо-таки Делом Жизни. Потому и говорил он охотнее прочих.
В рукописи содержались основы учения и описания ритуалов секты николаитов, которая активно действовала во времена Раннего Средневековья, а потом канула в небытие. Увы, какие именно ритуалы были описаны, историк припомнить не мог, потому что сам с текстом ознакомился весьма и весьма поверхностно. Алан удостоверился, что старик не врёт, а значит, музейные работники ему больше ничем не могли помочь.

Наступил этап, который отец Коллингвуд ненавидел больше всего – нудное ожидание, полная неизвестность, которая могла тянуться сколь угодно долго. Оставалось лишь молиться и просить Господа указать верный путь, а заодно прочёсывать интернет в поисках зацепок. Такие рукописи не пропадают просто так, они нужны обычно не коллекционерам и не библиофилам, а кое-кому похуже. Алан всегда ставил на самый гадкий и самый неудобный для себя вариант, ведь именно он обычно и оказывался самым верным. Сейчас он предположил, что неведомый вор собирается возродить секту в том виде, в каком она была в XI веке. Пропавшую книгу датировали временем правления Генриха IV, императора Священной Римской империи, который тоже, по слухам, был николаитом. Хорошо бы там, в XI веке секте и закончиться, но увы.
Секта не только не закончилась, но и посмела всплыть самым скандальным и кровавым образом. То есть, это Алан собрал воедино ниточки ведущие из разных источников и решил, что да, исчезновение книги и убийство на Острове Прокажённых в Италии могут быть связаны. Он съездил на место преступления, и хоть всякие следы убийцы отсутствовали, Алан получил имя первой жертвы и кое-какие подробности того, как именно она была убита.   
Подробности пригодились ему чуть позже, три недели спустя, когда во Франции была найдена вторая жертва, и когда газеты снова подняли шум. Как было видно из публикаций, журналистам почти ничего не сообщали наверняка, поэтому страницы пестрели выдуманными подробностями о зверствах «маньяка-сатаниста». Правдивых фактов было всего два – убийство, очевидно, было ритуальным, поскольку на теле жертвы были найдены некие «знаки», и преступление было совершено на месте, которое раньше имело культовое значение.
Ничто не указывало на связь этих событий – пропажи рукописи из архивов Старого Музея в Берлине и последовавших одно за другим преступлений, но клирик не сомневался, что это именно так. Интуиция редко его подводила, так что и в этот раз он решил прислушаться к ней. Алан запросил у Святого Официума разрешения уже на официальное расследование, получил все необходимые документы с печатями и подписями, достаточными, чтобы светские власти не препятствовали представителю Церкви.
Однако даже со всеми необходимыми бумагами расследование не шло быстро. Большую часть информации отец Коллингвуд получил не из официальных источников, потому что все факты были довольно однотипными, а на форумах, где горожане обсуждали совершённые преступления. Так, на городском портале, где венецианцы спорили о причинах первого убийства всплыл интересный факт – погибший мужчина крестился незадолго до своей гибели, перейдя из языческой общины в ряды католиков, и теперь его недавние собратья осуждали его за «предательство» и сетовали, что он не остался с ними. Куда этот факт приложить, Алан пока не знал, но на всякий случай запомнил.

Убийца был неуловим. Полиция пыталась выследить его и поймать своими способами, инквизиция – своими. Отец Коллингвуд отслеживал закономерности, пытался найти между жертвами что-то общее и даже находил, но к преступнику его это не приблизило. Однако он упрямо приезжал на место преступления – в третий и четвёртый раз люди погибли в Норвегии и его родной Англии. Всё то же самое – таинственные «знаки» на телах очевидно ритуального свойства и полное отсутствие следов самого убийцы. Интервал между убийствами постепенно сокращался: между гибелью третьей и четвёртой жертвы прошло около месяца, когда же обнаружили уже пятую – миновало немногим более двух недель. Преступник, кем бы он ни был, торопился.

В Чехию отец Алан ехал уже без особой надежды. Он хорошо представлял, что там будет найдено – точнее, что там ничего не будет найдено, кроме обезображенного трупа, однако не поехать не мог. Каждый раз он опаздывал что-либо предотвратить и уже мог бы отчаяться, если бы отчаяние не было столь ему несвойственно.
Несмотря на то, что Костница в Кутна-Горе была закрыта для посетителей и оцеплена, туристы бестолковым стадом слонялись где-то около. Доступные для осмотра прекрасный храм Святой Варвары, называемый «каменным цветком», и бывший Королевский монетный двор оказались менее интересными, потому что там ровным счётом ничего не происходило.
Отцу Алану пришлось миновать тот же заслон из двух сержантов, с которым всего несколько минут назад столкнулась майор Эйзенхарт. Внизу, в каменной утробе Костницы зашуршала рация эксперта Квятковски, которому пытались сообщить о прибытии ещё одного следователя, и окончательно умерла.
- Что ж вас столько набежало по наши души, - скорбным голосом сообщил сержант Новак, проверяя документы отца Коллингвуда. – Теперь и Святой Официум вмешался. Всё так плохо, что ли?
- Да, - лаконично отозвался Алан. – А кто ещё «набежал»?
- Так пани ещё приехала, майор из международной криминальной поли… - начал второй сержант, который был помоложе, и тут же осёкся под осуждающим взглядом коллеги.
- Я вас провожу к Квятковски, техника опять накрылась, - всё так же уныло сказал Новак. – Вниз по лестнице и направо, преподобный отец.
Собственно, само место преступления было выбрано крайне издевательски. Ленты огораживали крошечный пятачок, на котором было найдено тело, - прямо под гербом семьи Шварценбергов, выложенным из выбеленных в известняковом растворе человеческих костей. На полу красовалось несколько пятен подсохшей крови – и больше ничего.
В помещении оказались двое. Мужчина в очках, очевидно, был загадочным Квятковски, до которого отчаялся дозваться сержант, и упомянутая «пани». У Алана были все подозрения, что иметь дело ему придётся уже не с чешской полицией, а с сотрудником полиции международной, так что клирик приготовился знакомиться с будущим коллегой. Работать с напарником он не привык и предпочитал действовать один, но теперь выбирать не приходилось.
- Вот, - кратко отрекомендовал его сержант Новак, - к вам отец-инквизитор, Квятковски. Расследовать будет. Тоже. Бумаги предъявил, разрешение есть. Сдаю его вам, а сам - обратно, наверх.
После того, как сержант ушёл, клирик вежливо поздоровался и представился – пятый, наверное, уже раз за день:
- Отец Алан Коллингвуд, Святой Официум. Уполномочен вести расследование в сотрудничестве с местной полицией. Однако, полагаю, теперь мы будем работать уже с вами, майор…?
Никаких фамилий Новак не называл, так что оставалось надеяться, что пани представится сама. Бегло осмотрев огороженный участок под гербом, Алан обратился к эксперту:
- Полагаю, вы ничего не нашли, господин Квятковски? Это пятое место убийства, которое я видел, и нигде не было никаких следов преступника. Их и не будет, к сожалению. Никаких.

Отредактировано Alan Collingwood (2017-01-03 14:21:34)

+1

4

Когда по лестнице загрохотали ещё чьи-то шаги, эксперт хмуро поднял бровь и снял с пояса рацию, чтобы спросить, какого чёрта лысого, но тут же сник - та молчала наглухо; видимо, магическое поле, сохранившееся здесь, перелопатило электронику только так и до сих пор не могло уняться. Интереса ради женщина достала свой телефон из кармана и щёлкнула по кнопке блокировки; экран включился, но сети не было и близко. Это было в некоторой степени даже интригующе - обычно фон волшебства держался не более двенадцати часов, и тут действительно должно было произойти что-то очень серьёзное, чтобы так чудить.
Впрочем, этот вопрос сам собой как-то померк, когда топочущий сержант привёл к следователю и криминалисту ещё одно мрачное дополнение, прям донельзя соответствующее местной атмосфере. Подняв руку, блондинка взъерошила короткие волосы на загривке, словно пыталась привести свою причёску в относительный порядок, но удалось ей это похвальное действо только с очень большим приближением.
"У Вселенной дурное чувство юмора. В прочем, опять же, ничего нового."
Инквизитор оказался одетым в классическую сутану мужчиной лет, пожалуй, сорока, приятной наружности, с вежливым мягким тоном голоса и взглядом, который прям с порога прикладывал собеседника об стену. Примерно так же делала и сама Хола, когда её бесили окружающие, поэтому можно было считать, что взаимопонимания они достигли практически с порога.
- Эйзенхарт, Интерпол, - представилась женщина, скользнув спокойным, ничего не выражающим взглядом по новоприбывшему, потом на мгновение исказила бледные губы в полуулыбке: - Да, отец Коллингвуд, я забираю дело у местных, потому что серия международная, и со здешними ресурсами толку от расследования не будет. Что ж, это существенно облегчает мою задачу. Не люблю писать в Святой Официум килотонны посланий с объяснениями, что они опять пропустили в этом безумном мире - меня за прошлые-то дела уже, кажется, должны были пару раз предать анафеме. Всё-таки я угадала, и это действительно Ваша юрисдикция, преподобный отец? Не просто подростки, начитавшиеся брошюрок из Церкви Сета? А жаль, мне бы хотелось в это надеяться…
- То-то Вы сюда сами прилетели не иначе, как на метле, - буркнул эксперт, приглашающим жестом предлагая инквизитору присоединиться к их увлекательному занятию, - если судить по скорости.
- В надежде на лучшее. Хотела убедиться, что ошиблась, - не моргнув глазом, ответила Скаисте.
Квятковски смолчал, только усмехнулся: ехать с тёплыми ожиданиями в такую дыру, как Седлец, мог только человек очень нетривиально мыслящий; в прочем, при взгляде на жилистую сильную фигуру ведьмы не возникало подозрений, что её можно приблизить в оценках к хоть сколько-нибудь нормальным, обыкновенным людям.

Преподобного отца он слушал со сдержанным вниманием, явно мучаясь, как и сержант, ощущением того, что все эти прекрасные люди свалились именно на него, хотя могли бы появиться завтра, например, когда уже вышел бы напарник. Но нет, мироздание несправедливо по сути своей.
- Очень оптимистично, - пробормотал криминалист себе под нос, - я прям чувствую, как моя работа обретает смысл.
Блондинка, присевшая на корточки перед пятном крови и застывшая, точно кролик, поднявшийся на месте на задние лапы и прислушивавшийся к тому, не идёт ли неподалёку хищник, предупреждающе подняла руку, но на собеседника всё равно не смотрела, предоставив ему возможность избежать замораживающего льдистого взгляда. Голос её звучал несколько рассеянно:
- Учитывая то, что между последними двумя жертвами прошла всего пара недель, смысл в ней действительно есть. За такой короткий срок нормально убийство подготовить… Всё равно где-то будет прокол.
- Тем не менее, - вздохнул эксперт, - пан инквизитор прав, потому что нашли мы… Ничего. По крайней мере, здесь. Что толкового по символам установишь? Ни кто нарисовал, ни зачем нарисовал, если говорить откровенно. Хотя судмед вот вроде сказал, что у трупа под ногтями материал был, чёрт его, может, и впрямь на этот раз повезло.
Ведьма, очень философски созерцавшая каменный пол, в котором в трещины залилась и застыла до красного сухого крошева, подняла голову и с некоторым живым интересом посмотрела на мрачного Квятковски. Если это действительно было так, то это могло обозначать что угодно, в том числе и то, что у них мог обозначиться нормальный след и исполнителям всего этого великолепия. Со свойственным себе прагматизмом Хола сильно сомневалась, что отец секты, которая дошла уже до такого глубокого убеждения в его правоте, что стала практиковать ритуальные убийства, сам пачкает ручки о такую грязную работу. Подобный контингент обычно сидит на троне и красиво руководит. Собственно, на этом строилась половина её надежды на реальность задержания хотя бы части этих массовиков-затейников - общая масса участников не рекомендованных Церковью сборищ обычно интеллектом не блистала и магические способности имела редко.
Второе было даже более важным - сталкиваться в прямой конфронтации с существом богатых моральных качеств, нахлебавшимся энергии крови, не хотелось вовсе. Приспешники его вряд ли могли владеть каким-то серьёзным арсеналом, и стрелять по ним явно было проще.
- Следы? Отпечатки?
- Пани Эйзенхарт, это туристический объект, - с лёгкой укоризной заметил эксперт, - тут сплошные отпечатки и следы, только ни один из них может не иметь отношения к этому буйству красок, сами же понимаете. Мы, конечно, сняли всё, что смогли, но обработать это…
- Понятно, - со вздохом признала ведьма, поднимаясь на ноги. - Ладно, что ж. Поделитесь со мной телефонами вашего владетеля царства мёртвых и следака, который дело взял, попробуем вытрясти из них что-нибудь полезное. Вам спасибо за сотрудничество, как закончите - снимайте оцепление, затоптать тут нечего по определению, и напишите отчёт. Чем быстрее, тем лучше. Мне понадобится.
Тот пожал плечами:
- Как скажете.

Хола кивнула и, переписав номера из смартфона мужчины, вернула его хозяину; свой же она засунула во внутренний карман пиджака, случайно продемонстрировав ремни кобуры, обычно аккуратно прикрытые одеждой. Лично ей смотреть здесь было больше нечего, и оперативник намеревалась сбежать из этой тоскливой обители как можно дальше и как можно быстрее, чтобы полюбоваться на нормальное солнце и убедиться, что не весь мир красиво обставлен отбелёнными черепами. Все мы смертны, конечно, но зачем это лишний раз подчёркивать? Несколько секунд полюбовавшись на шрам на левой ладони, Небо сунула руки в карманы и двинулась к лестнице наверх, манившей её вот уже минут двадцать как. Не ровно с того момента, как ведьма изволила сюда войти, но что-то довольно близкое.
- Я в морг, - обратилась она к инквизитору, - если хотите - можете присоединиться к этому увлекательному путешествию. Возможно, патантом сможет поделиться чем-нибудь полезным, - женщина чуть заметно поморщилась и расширила описание, дёрнув головой, - более полезным, чем всё то, чего здесь нет. Заодно поведаю Вам, чем располагает Интерпол. К некоторому счастью, у нас всё же… Несколько больше возможностей, чем у местных, и иногда это даже помогает.
Благоразумно помалкивающий Квятковски на подобную здоровую самокритику издал горлом некий хрипящий звук, при некотором желании слушающего сошедший бы за смех.

+1

5

- Увы, - уголки губ инквизитора дрогнули, обозначая некоторое подобие улыбки, - к сожалению, нам с вами предстоит иметь дело не с подростками, раздобывшими из-под полы парочку запрещённых брошюр. И пятна крови тоже не бутафорские.
Отцу Алану не надо было ползать по полу крипты с лупой, чтобы удостовериться, что кроме нескольких буроватых отметин, уже въевшихся в древние плиты, никаких других следов преступления не найдётся. Во-первых, в Костнице уже поработала команда специалистов, и, сколь бы ни были ужасны провинциальные полицейские, в такого рода делах они разбирались всяко лучше клирика. Во-вторых, убийца всегда действовал одинаково. Те же самые схемы и полное отсутствие следов: скорее всего, тела переносили откуда-то и оставляли в развалинах бывших церквей и монастырей нарочно – не с целью подразнить местные власти, а с каким-то более скрытым и важным смыслом. Который от отца Коллингвуда раз за разом ускользал.
- Вы правы, майор, - кивнул Алан, пока агент осматривала огороженный участок крипты, - интервал между убийствами постепенно сокращается, но ему и не нужно каждый раз изобретать что-то новое. У него есть сообщники – и, по-видимому, немало.
За его спиной эксперт Квятковски вздохнул так душераздирающе, что клирик понял: с кровавыми подробностями пора немедленно заканчивать. Всё равно местная полиция заниматься этим делом не будет, и потому не стоит разбрасываться ценной информацией направо и налево. Если кому и рассказывать, то только новому напарнику.
От предрассудков отец Алан не страдал и не считал, что женщина-майор будет работать хуже, чем мужчина. В тех людях, с кем ему доводилось работать, он ценил, в первую очередь, профессионализм, потом ответственность, внимательность, решительность и далее по списку. А майор Эйзенхарт, судя по всему, не зря ела свой хлеб. Говорила толково, коротко, без лишних предисловий. И план действий у неё был.
У Алан даже мелькнула мысль, что основателя секты всё же удастся поймать именно в Чехии  - если, разумеется, он ещё здесь. Чутьё пока молчало, но с него на сегодня и так было довольно. Не зря же интуиция подсказала ехать в костёл, а не сразу в морг, хотя опыт подтверждал неоднократно, что в этом деле осмотр места преступления даёт ничтожно мало. В этом же случае – и вовсе почти ничего. Даже имя жертвы осталось неизвестно.

- Я поеду с вами в морг, - подтвердил отец Коллингвуд к пущей радости эксперта, который уже и не чаял избавиться от непрошенных гостей, которые явились, по какому-то особому закону подлости, именно в день его дежурства. – Думаю, смогу поделиться с вами информацией, которая ещё не успела попасть в полицейские отчёты.
«А кое-какие факты и вовсе не могут там оказаться», - подумал он, вспоминая прочитанные на городских форумах сообщения, которые навели его на определённые мысли касательно выбора жертв. Поначалу закономерности не было никакой: все убитые были разного пола, возраста, профессии, национальности, однако вскоре после крещёного язычника-венецианца обнаружилась перешедшая в ислам католичка-француженка. Уже кое-что. Два, условно говоря, «расстриги», потерянные для своей веры, были очень удобной мишенью для сектантов.
- Тогда давайте не будем откладывать и доедем побыстрее. Возможно, в этот раз на теле жертвы окажется что-то более полезное для поиска преступника, чем обычно, - Алан устал после долгого перелёта, но азарт не позволял ему расслабиться и подремать в гостиничном номере хоть пару часов. Мысль о том, что убийца, возможно, где-то рядом, а с ним – пропавшая «Библия», заставляла кровь бежать быстрее по жилам. Так что клирик поехал бы не только в морг, но и вообще куда угодно, если бы это помогло узнать новые подробности дела. – Мне приходилось видеть место преступления, но осмотреть тело получалось не всегда. Дважды, пока я добирался через полмира, труп уже успевали выдать родственникам для похорон.

Путь наверх показался вдвое короче, чем был на самом деле; побыстрее оказаться на свежем воздухе хотелось невыносимо. Дневной свет после полумрака заставленной черепами крипты казался слишком ярким, и Алан на мгновение прикрыл глаза ладонью, как козырьком. Подождал, пока поднимутся остальные, и взглянул на майора Эйзенхарт повнимательнее. Из явных, прямо-таки очевидных примет: очень высокая для женщины, чуть выше него самого, нордической внешности, двигается и говорит уверенно – значит, в наличии большой опыт работы. Носит кобуру, но не на виду – значит, стрелять умеет, но щеголять умением не торопится. Осторожна.
Алан кивнул ещё раз, в такт своим мыслям. Хорошо. С майором, пожалуй, получится сработаться, а могли ведь и какого-нибудь армейского дуболома подсунуть, который бы упрямо гнул свою линию и ни в грош бы не ставил следователя-церковника.
Эксперт Квятковски остался где-то позади, как и сержант Новак с коллегой, застывшие парой изваяний у линии оцепления. Дальше майор и инквизитор отправились одни.
- Я оставил машину чуть дальше, вниз по улице, - Алан махнул рукой влево, - ближе к церкви не пропустили. Вы, должно быть, тоже не на автобусе приехали, так что нам по пути. Дорогу к моргу я знаю, собирался ехать сначала туда, но, - он коротко усмехнулся, - Господь сюда направил. И не зря, как оказалось. Можем поехать вместе, заодно расскажу вам, что знаю. В морге тоже стоит придержать размышления при себе. Полиция полицией, но, пока я не знаю, кто именно помогает сектантам в Кутна-Горе, я подозреваю всех, в том числе и местного патологоанатома. И даже нашего общего знакомого, господина Квятковски.
Это была, конечно, шутка, но лишь отчасти. Алан действительно не доверял никому – хотя бы потому, что он, в отличие от полицейских, знал, с кем имеет дело.

У дороги, которая вела к парковке, клирик остановился.
- Это не просто маньяк, который расписывает жертв узорами, - сообщил инквизитор ровным голосом, хотя ему уже немножко хотелось называть вещи своими именами, а «маньяк» было слишком мягким определением. – Это не преступная группа, а секта, которой руководит колдун, старый и очень сильный. И он хорошо знает, кого, как и в какое время убивать. Ни одной случайной жертвы! Вы наверняка обратили внимание на то, как пострадала вся техника в округе. Даже остаточного эффекта от ритуала хватает, чтобы и сутки спустя здесь ничего не работало. В других местах было так же – одно и то же в Италии, Франции, Норвегии, Англии. Я, кстати, подозреваю, что он до сих пор здесь, а значит, у нас с вами крайне мало времени.

Отредактировано Alan Collingwood (2017-01-05 02:33:16)

+1

6

Сняв с выреза плотной футболки чёрные очки, женщина водрузила их на переносицу и, запрокинув голову, посмотрела на ярко-голубое небо, переливающееся лазурью в бликах полуденного солнца. Лето уверенно вступало в свои права, и погода была хороша - жить бы да радоваться, как все нормальные люди, но вместо этого она почему-то стоит рядом с мрачной горкой веры, смешанной с негодованием от того, что в мире существует такое зло и при этом остаётся безнаказанным. Вытащив портсигар из заднего кармана, Скаисте откинула крышку, несколько секунд смотрела на ровный ряд сигарет, аккуратно уложенных туда вечером вчерашнего дня, потом так же меланхолично закрыла и убрала его прочь, не взяв ни одной: курить на самом деле не хотелось. Откровенно говоря, вообще ничего не хотелось, и Эйзенхарт снова переходила в весёлый режим "надо, потому что кто ещё, кроме меня?", который, в принципе, поддерживал её деятельность последние двадцать лет. Главное в жизни - найти правильный стимул.
Но Костница произвела впечатление откровенно мерзкое, и блондинка затруднялась определить, было ли это последствием того, что устроила тут неведомая секта, похлопывавшая крылышками цвета ночи над своими неведомыми ритуалами, или же просто атмосфера самого места была откровенно могильной. Помнится, когда они с Марко гонялись за спятившим на старости лет киллером, в итоге устроив красивую, по всем правилам облаву на Кёльнском кладбище, она зареклась лезть в эти треклятые склепы, в которых самое лучшее, что могло водиться - это крысы величиной со среднюю собаку. И вот опять вокруг черепа, скелеты, надгробия и фамильные захоронения.
И только мёртвые с косами стоят… Тьфу.
Она перевела бесконечно спокойный взгляд, спрятавшийся за темнотой линз, на инквизитора. Вроде ничего ей напарник попался, не худший из возможных вариантов: по крайней мере, пристрелить сразу не хотелось. От женщины нос не воротит, проповеди не читает, на стволы и татуировки не пялится ошалелыми глазами. Жить можно. В некотором смысле сейчас Небо была даже рада, что не успела написать Константину - после Норвегии… После Дикой Охоты и настоящего святого, умершего у них на руках… В общем-то, признаться честно, сейчас она не готова была работать со своим духовником бок-о-бок, не сходя при этом с ума больше допустимого. Им лучше было на некоторое время не вспоминать о совместной работе и ограничиться исповедями.
И пятью литрами кофе на двоих.
- Взаимно, - кивнула офицер чуть рассеянно, - думаю, у меня тоже найдётся, чем поделиться; я показывала бумажки нашим экспертам - есть шанс зацепиться за орудие убийства… Пришли к выводу, что оружие нестандартное и, скорее всего, вообще артефактное, потому что микрочастицы сплава с убитых очень странные; но это Вам лучше заключения взглянуть, я не в состоянии выговорить эти термины. Отец Коллингвуд, а Вы обратили внимание на места, которые выбираются? Я насторожилась в Норвегии; так вышло, что я прожила там довольно долго, хорошо знаю королевство. Тролльвейк - странное место, оно больше языческое, чем христианское, и остальные - как… Ммм… Как стык двух религий, не находите? Не похоже на совпадение ведь.

Она вообще - по долгу службы и богатому, что уж там, жизненному опыту - не верила ни в какие совпадения. Там же, где заканчивался здравый смысл и начиналась мистика, которая в придачу ещё и дурно пахла, о случайностях речь не шла и подавно. Тут размах был поменьше, чем в деле вёлефа, который развлекался в миру тридцать с лишним лет, но всё же… Пока меньше - никогда нельзя было предположить, из кого безумие и жажда власти вырастят нового маньяка тысячелетия. Вечно им неймётся.
Продолжая вести тихий, очень спокойный диалог - у преподобного отца был весьма приятный голос, они шли к парковке, и женщина кивала, слушая своего внезапно обретённого коллегу. Он, похоже, проделал работу не меньшую, чем она, только пользовался по причине отсутствия допусков не полицейскими базами, а вещами более приземлёнными. Но оттого не менее продуктивными, возможно, что даже более.
- Хорошо выпестованная ручная паранойя - отменная вещь, - без всякого сарказма заметила ведьма, - особенно в делах подобного плана. Я бы тоже всем вышеперечисленным доверять не стала, хотя местную полицию и подозреваю в последнюю очередь; в силовых структурах, конечно, гении не работают, но и откровенных идиотов у нас мало. Играть в убийства и тёмные ритуалы - рискованный шаг, и силовики, как правило, отлично это понимают. Равно как и то, что в любой момент может появиться собственная безопасность, которая вполне может выволочь на свет странное поведение ответственных лиц в следственных действиях. Смею надеяться, что у нас тут всё-таки лица гражданские, потому что работать палачом среди коллег я, знаете ли, недолюбливаю - хотя бывало разное.

Подняв руку, блондинка ногтями почесала подбородок, размышляя обо всём услышанном. Понятное дело, что, к сожалению, это был не серийник: слишком многое указывало на осмысленность и очень магическую природу всех этих убийств, за что, собственно, она и зацепилась. Что там говорить, даже сам отец Коллингвуд, стоявший рядом, являлся вещдоком того, что Интерпол опять взял след, выходящий за рамки вменяемого. Другое дело, что Ская всё ещё слабо понимала, как это распутывать.
- Не спорю. Самое хреновое в этом всём то, что люди служат этому идеологу исключительно из целей глубокого поклонения. Тех, кто работает за деньги, можно перекупить, а этих - только пристрелить на месте, потому что сопротивляются они до последнего. Однако выследить их может быть проще… Непрофессионалы. И если они действительно ещё здесь, а не сделали ноги из страны через час после жертвоприношения, то поймать их есть шансы. Невысокие, но всё же. - Женщина чуть помолчала. - На чьей машине поедем? Не вижу смысла разделяться, нам всё равно к патанатому вместе идти.
Преподобный отец твёрдо заявил, что на его, и бледное лицо Холы на мгновение приобрело оттенок жгучего неудовлетворения. Если бы на месте инквизитора был кто-нибудь другой, он схлопотал бы сначала по морде, а потом обвинение в хамстве, насаждении патриархата и неуважении к прекрасному полу, но подозревать в таких замашках верного сына Церкви было как-то неловко (в основном потому, что Церковь своего отношения к дамам как-то не скрывала), и свою склочную натуру приходилось сдерживать. Но всё же! Она наверняка водила лучше - хотя бы потому, что фрау в принципе не признавала, что есть мужчины, которые способны её превзойти в бытовых вопросах. Иногда она согласна была уступить Ярославу, но только в том, что касалось техники.
И не каждый раз.
- Шовинизм, - пробормотала она себе под нос, вытаскивая ключи и подходя к своему автомобилю, - сплошной шовинизм. У меня отнимают руль, подумать только…
Забрав свои вещи из багажника и перекинув их в "Опель", арендованный Аланом, она сбросила с плеч рюкзак и гибкой кошкой забралась в салон. Так и быть! На какие только жертвы не приходится идти ради продуктивного расследования.
И пусть потом Вольфганг только посмеет обвинить её в отсутствии гибкости.

***

Патологоанатомом оказалась весёлая рыжеволосая женщина лет пятидесяти, роста настолько невысокого, что гордой дочери арийского народа упиралась куда-то примерно в район живота, что, в прочем, совершенно не мешало ей очень радостно приветствовать своих посетителей. Эйзенхарт отнеслась к этому с заметной насторожённостью; впрочем, она всех судмедов опасалась по определению - странные они были, ой странные, хотя это при работе с молчаливым контингентом, нашедшим здесь последний приют, и было не мудрено.
Ведьма ещё не успела открыть рот, как врач замахала на неё рукой.
- Богна Лесеньяк, если вдруг вам меня ещё не представляли. Знаю-знаю, вы по поводу трупа из Костницы, Вацлав звонил ещё полчаса назад. Всё подготовила, дайте только себя в порядок привести - денёк бурный, ещё пару трупов доставили.
- Убийство?
- А, - отмахнулась судмед, - бытовуха… Нажрались и начали друг другу доказывать несостоятельность аргументов уважения.
Стянув резиновые перчатки, она мотнула головой, показывая на стол, заваленный бумагами: выбирайте, мол, гости дорогие, что вам больше нравится. Самообслуживание. Хорошая, дружественная атмосфера для морга, ничего не скажешь… Хотя, как уже неоднократно упоминалось, все они со странностями.
Майор несколько задумчиво моргнула, но спрашивать ничего не стала: в конце концов, вряд ли судмед тут одна работала, и по телефону вполне мог разговаривать кто-то из помощников-медбратьев, которые вполне годились для тупой физической работы и местами умели в социализацию. Половина сержантов ППС, допустим, подходила ровно под такое же определение. Взяв стопку листов, Хола пропустила её сквозь пальцы, бегло просматривая: вдумчиво читать надо будет потом, в гордом одиночестве, потому что сейчас взгляд ничего толкового бы не различил. Оставалось довольствоваться общими фразами и первым впечатлением.

Эксперт тем временем, видимо, всё закончила в прозекторской, потому что, полная всё того же неунывающего оптимизма, примчалась наконец в каморку своего кабинета и плюхнулась на стул, прикосновением пальцев к системному блоку включила машину; компьютер задумчиво загудел кулером. Голос рыжеволосой звучал весьма возбуждённо, и спустя минуту Скаисте поняла, почему.
И была с ней полностью согласна.
- Так, паны следователи, что касается причин смерти, трупного окоченения, пыток перед убийством, ритуальных следов - это всё понятно, я вам в отчёте всё воспроизвела: умер от колото-резанных числом шесть штук, особо долго не мучился, перед смертью где-то содержался и при этом плохо питался… В общем, читайте сами. Основная сенсация не в этом. Материал под ногтями удалось установить! Похоже, труп не очень хотел переходить в мёртвое состояние и до последнего сопротивлялся, хотя от него этого не ждали.
Эйзенхарт вскинулась, как волчица, почуявшая след:
- Был в базе?
- Да не то слово! Тройное убийство с отягощающими. Кацпер Стефаняк, родился в Колобжеге, шестьдесят седьмого года рождения, в розыске чуть больше полугода. У нас, знаете ли, такие громкие дела - большая редкость, все газеты о нём писали, но он всё-таки тогда сбежал.
Ведьма тихо присвистнула: вот это контингент неведомый добрый дяденька-колдун собрал себе в почитатели. С такими уж точно самому напрягаться не приходится - сами всё сделают, кого хочешь принесут в жертву и не поморщатся; интересно только, на какие моральные точки отец секты умудрился надавить подобному сброду, чтобы тот собрался вокруг него в верную стайку? Что им можно было пообещать? Прощением и христианской благодатью таких точно не заманишь.

+1


Вы здесь » Actus Fidei » Aeterna historia » пастырь добрый


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC