Добро пожаловать на ролевую Actus Fidei!

Где смерть не является концом, где существуют души, стражи и законники, ведьмы и клирики. В мире временами начала пропадать магия, доставляя всем массу неприятностей. И происходит это обычно в самый неподходящий момент, когда ты пытаешься отправить беса или тёмную в преисподнюю. Почему это случается - предстоит узнать.


Место действия: Арденау, лето-осень 2016 года

"ЧУМА НА ОБА ВАШИ ДОМА": Cassius Kane [до 03.06]
"Ведьмины задания" - спешите принять участие! Срок конкурса до 14.06.
[!] Вопросник [до 30.06]: помогите администрации форума сделать вселенную Актуса лучше и понятней! Вместе на пути к совершенствованию матчасти!
• Амс не перестает надеяться на скорое потепление за окном, а потому и проект наконец "переоделся" в летние цвета и буквально расцвел на глазах. Встречаем лето!

Это самое ворчание стало его постоянным спутником в последнее время, что наводило мужчину на мысль о подкрадывающейся старости, хотя, по меркам стражей, он был ещё вполне в самом расцвете сил. - Скажи спасибо, что не окулл, Макиннес, а всего лишь эти телевизоры на ножках. [продолжить]


Пятерка монет: в этом месяце вы можете довести себя до хронического переутомления – может все же смотреть чуть меньше сериалов одновременно?

Восьмерка монет: не поступайте опрометчиво – если вас настигло желание отписать долги, посидите немного во флуде и это пройдет.

Восьмерка кубков: у вас может возникнуть ощущение, будто вас затягивает в болото - поскорее закройте тему с "Нужными" пока еще не поздно!

Страшный суд: вероятнее всего в ближайшее время вас ожидают потрясения – сходите и купите корвалол.

Отшельник: карты советуют вам сходить и написать еще одну заявку.

Ваше будущее неопределено.

Ваше будущее неопределено.

Ваше будущее неопределено.

Король жезлов: в данный момент вы можете очень много, так что смело открывайте фотошоп или вегас - вас ждет успех!

Пятерка жезлов: возможно вам придется бороться с кем-то за место под солнцем, так что лучше сразу придержите понравившуюся внешность в гостевой.

Двойка жезлов: сейчас вы склонны хвататься за дела, бросая их на полпути; однако все же попробуйте собрать волю в кулак, выйти из флуда и пойти спать.

Влюбленные: если у вас есть проблемы в отношениях, то теперь вы получите возможность их исправить, но для начала эти отношения, конечно же, нужно заполнить.

Повешенный: карты не рекомендуют вам идти в новый квест – есть вероятность, что вас в нем могут убить.

Шут: вы начинаете новый путь, на котором вас возможно будут ждать препятствия - карты советуют вам сходить и вспомнить матчасть.

Ваше будущее неопределено.

Ваше будущее неопределено.

Двойка мечей: у вас сейчас достаточно оптимистичное настроение – пожалуй, стоит повысить градус драмы в отыгрышах.

Шестерка мечей: не бойтесь экспериментировать, но живите реалиями; т.е. можете взять еще один отыгрыш, но помните, что у вас их уже десять.

Королева мечей: вы просто фонтанируете идеями! Но, к сожалению, нового перса мы вам не дадим.

Справедливость: этот аркан прямо связан с космическим правосудием, которое непременно настигнет вас, если вы не закроете Актус и не займетесь делами.

Жрец: вы пребываете в поисках духовного руководства - похоже пора наведаться на исповедь.

Ваше будущее неопределено.

Ваше будущее неопределено.

Ваше будущее неопределено.

Вверх страницы
Вниз страницы

Actus Fidei

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Actus Fidei » Deus ex machina » Глава 3.2 «шабаш»


Глава 3.2 «шабаш»

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

ГЛАВА III: EVIL MIND LOOKING DAWN
Часть вторая: Шабаш
http://i.imgur.com/4T6fcBx.png

Wilhelmina Björklund, Therese Luther, Herbert Luther, Xavier Lamb, Stefani Aguero, Nicolai Vespa, Irénke Rákóczi

Время и место действия: Лес Эппинг, юго-восточная Англия; ночь с 6 на 7 июля 2016; погода прохладная и пасмурная, но дождя нет.
Описание: Поначалу, когда случаев с пропажей магией было не так уж и много, на них попросту можно было закрыть глаза – в конце концов, мало ли причин для подобных происшествий? Одни колдуны списывали это на своё плохое самочувствие и упадок сил, другие – проклинали злосчастных клириков, которые наверняка бродили где-нибудь поблизости и вытягивали все возможные запасы магии в округе (насколько бы абсурдно это ни звучало). Но когда магия стала пропадать всё чаще, а временные промежутки, когда ведьмы и колдуны чувствовали себя фактически беспомощными без своей природной силы, увеличились, представителями ведьмовского сообщества было решено созвать по крайней мере несколько шабашей в разных уголках мира. Местом для проведения одного из данных "мероприятий" стал старинный лес Эппинг. Ведьмам и колдунам предстоит провести своеобразное совещание и попытаться выяснить, что же происходит с магией, что стало причиной её пропажи, как предугадать, когда подобное повторится (и повторится ли) вновь. Никто и не мог предположить, что на шабаш заявится незваный гость – и что его природа окажется отнюдь не самой светлой.

Отредактировано Scarecrow (2016-10-19 20:20:31)

+12

2

 Быть частью колдовского мира – вот что она умела.
 Мина искренне благодарила судьбу каждый день за то, кем она была рождена. Ведьма, колдунья – не столь важна была терминология, особенно если первый вариант подстёгивал её к небольшим шалостям, за которые Инквизиция максимум пальчиком погрозит, да и то несерьёзно, а сердцу всё равно приятно; второе же слово всегда носило для неё более изысканный, приятный характер. Она действительно умела колдовать и показывать этому миру различные чудеса. «Колдунья» согревала душу, в то время как «ведьма» давала ей возможность показать всем, что да, она может быть и такой. Может быть разной, а не пустышкой со всем уже знакомой ухмылкой на смазливом личике.
 Неизвестно, кем конкретно девушка была на сей раз, в эту самую секунду, когда восседала на самой настоящей метле. Состояние семьи и собственная фантазия Вильхельмины позволили ей заказать у одного умельца из Всемирной паутины весьма детализированную, приятную на глаз и достаточно, что уж всяко отличало «аппарат» от всяких быстро склёпанных деревяшек, которыми пользовались косплееры для своих образов, прочную реплику метлы из фильмов про мальчика со шрамом. Если быть точнее, шведка восседала на «Нимбусе 2001» – уж больно эта модель в своё время запала ей в душу. Оставалось лишь наделить предмет определёнными свойствами, так сказать, настроить его на свою волну – и вуаля. Заявиться на шабаш пешком или на общественном транспорте, что звучало само по себе дико, означало полное пренебрежение традициями. Конечно, были в их рядах и «бунтари», которые предпочитали начхать на давно оговоренные правила и действовали так, как желала их левая пятка, но Мина к подобным не относилась. Что-что, а традиции она чтила, даже если порой они порядком усложняли колдунье жизнь. В нынешнем её положении, пожалуй, тоже можно было отыскать пару изъянов: например, капюшон плаща то и дело срывался с головы, и в какой-то момент Вильхельмина перестала его поправлять, позволяя каштановым локонам развиваться у неё за плечами; или потоки воздуха, которые, несмотря на защитное заклинание, сотворённое девушкой, то и дело норовили забраться под одежду и заморозить её до смерти. Несмотря на то, что на дворе стояло лето, в нескольких километрах над землей было отнюдь не жарко.
 Впрочем, до нужного места Мина добралась достаточно быстро и без особых происшествий – разве что один раз ей повстречался самолёт, пронёсшийся высоко над её головой, да по дороге то и дело виднелись другие колдуны и ведьмы, направляющиеся на шабаш. С каждой минутой их становилось всё больше, и летели они достаточно близко для того, чтобы ведьма успела кивнуть в знак приветствия нескольким своим знакомым. Кто-то, как и шведка, остановил свой выбор на метле; иные же избрали в качестве средства передвижения различных животных (буквально минуту-другую назад мимо Вильхельмины промчался всадник на мохнатой лошадке, которая недовольно фырчала и била копытом, стоило мужчине остановиться прямо в воздухе); третьи и вовсе предпочли путешествовать на карете. Шабаш всегда позволял членам колдовского сообщества почувствовать себя более свободно и показать свои способности во всей красе – неудивительно, что большая часть гостей воспользовалась такой возможностью и продемонстрировала, на что способна, ещё до начала «мероприятия». Мина их не осуждала – наоборот, после долгих месяцев жизни в Арденау она наконец почувствовала себя в своей стихии. Сейчас магия была единственной вещью, которая была способна отвлечь шведку от переживаний, залечить раны, которые всё ещё кровоточили. Она тут же отбросила от себя ядовитую мысль о том, что рядом с ней сейчас мог бы быть Себастьян. Тот сгорел в июне, и с этим ещё предстояло смириться. А пока нужно было направлять свой «Нимбус 2001» вниз, плавно и грациозно, насколько это вообще было возможно проделать с метлой. Внизу, прямо под ногами, уже виднелись огни малых костров, и на землю неподалеку от них падали тени людей. Совсем крошечные, с каждой секундой они становились всё больше-больше, пока не выросли до своих настоящих размеров – а Бьёрклунд не оказалась на твёрдой земле.
 Судя по быстрой оценке обстановки, вокруг собралось порядка тридцати человек. Немало, учитывая, что сегодня по всему миру проходили ещё несколько шабашей – дабы избежать путаницы в языках, да и хоть немного распределить народ, чтобы совсем уж не было столпотворения. Оставалось лишь догадываться, как впоследствии будет произведён обмен информацией и результатами сих сборищ. Если подобный обмен, конечно же, вообще планировался. Вильхельмину, по правде сказать, не заботила осведомлённость колдунов, которые жили, например, по ту сторону океана; на данный момент её волновали лишь собственные силы, которые всё чаще давали сбой. Какая же ведьма без магии? Это как отрубить правше правую руку и заставить ежедневно писать сотни отчётов. Конечно, со временем он наловчится писать и левой, единственной оставшейся у него, рукой, но инвалидом от этого человек быть не перестанет.
 Бьёрклунд оставила свою метлу у организованной кем-то стоянки и, обогнув раскинутый неподалеку большой тёмно-фиолетовый шатёр (который, по её догадкам, держался на одной лишь магии, не имея даже никаких иных опор внутри), присоединилась к остальным собравшимся. Судя по всему, большая часть тех, кто должен был присутствовать, уже была на месте – шведка прибыла на место в числе последних. Заправлял всем колдун, которого девушка знала чуть ли не с пелёнок, и потому входил в круг тех немногих, к кому Мина относилась с нескрываемым и искренним уважением – тем более, что мужчина, судя по отрывочным воспоминаниям, был её соотечественником. Эрик Сандберг, рыжеволосый колдун с извечным доброжелательным выражением на лице, расправил руки и призвал всех к молчанию. Вильхельмина надеялась, что скандинав пояснит, почему он вдруг решил созвать шабаш именно здесь, в лесу Эппинг, а не в их, уже ставшем родным, Арденау, раз он и сам проживал на его окраине, зная тамошний лес как свои пять пальцев, но Эрик лишь громогласно поприветствовал всех присутствующих и ещё раз ввёл их в курс дела:
 – Друзья! – начал мужчина, и последние разговоры тотчас стихли – все собравшиеся обратили внимание на говорившего; те, кто скрывались до поры до времени в шатре, выскользнули на улицу. – Как вы уже знаете, сегодня мы собрались здесь по необычайно важному для всех нас вопросу. Подозреваю, что каждый успел испытать на себе весьма своеобразное поведение магических сил в последние год-полтора. К сожалению, на данный момент никто – в том числе и Церковь, по милости которой мы сегодня смогли здесь собраться – так и не дал ответа на вопрос о том, что же конкретно происходит. Возможно, общими усилиями мы сможем выяснить, в чём дело и как нам это преодолеть. Ведь, – колдун улыбнулся и обвёл взглядом толпу, – как известно, в споре рождается истина. Быть может, стихия, предсказания или что-то ещё, доселе невиданное и неиспробованное, помогут нам – призывайте свою силу и вступайте в общую дискуссию, ведь ночь только начинается, а дел у нас невпроворот. Да начнётся шабаш!

В данном круге игроки могут расписывать прибытие на шабаш, высказывать свои предположения по теме того, почему же пропадает магия, а также вступать в дискуссию с другими игроками.
Удачного начала игры :3

+13

3

С того самого дня, как врожденная сила дает о себе знать, каждый колдун и каждая ведьма становятся зависимыми от магии. И пусть сами они этого до конца не признают, а порой и не осознают, эта загадочная субстанция, наделяющая их особыми возможностями, неотделима от самого их существа.  Которое, при отсутствии этой самой магии, вынуждено будет претерпеть необратимые изменения.
Магия течет в их жилах, она может дарить жизнь, а может и разъедать изнутри. Конечно, далеко не все колдуны и далеко не все ведьмы используют магию в повседневной жизни, а иные и вовсе предпочитают забывать о данном факте своей биографии, делая вид, что являются обычными обывателями, и, на первый взгляд, бед особых не зная. Но от судьбы не уйдешь — родилась ведьмой, будь ею. Периодическое, и в последнее время еще больше участившееся, исчезновение магии так или иначе, но затронуло всех без исключения колдунов и колдуний, и лишь вопросом времени оставался тот факт, когда эта проблема будет вынесена на более глобальное рассмотрение.
Той ночью шабаши организовывались по всему миру, но они с Терезой прибыли на один конкретный. Небольшая лесная поляна, располагающаяся на юго-востоке Англии, была достаточно живописной, но совсем не ради завораживающих пейзажей сюда прибыли в течении небольшого промежутка времени около тридцати мужчин и женщин разных возрастов.
Методы передвижения тоже были весьма разнообразные, способные удовлетворить вкусы наиболее изощренных любителей, от самых непривычных глазу простых людей, как то метлы и летающие животные, способные выносить соответствующий груз, до тривиальных, разъезжающих по поверхности бренной земли, автомобилей, хотя последних были единицы. Ведь не принято было приезжать на колдовской шабаш столь… банально.
Чета Лютер уже давно достигли того возраста, когда на мнение окружающих можно с чистой совестью наплевать, но оба решили не изменять традициям. Небольшая закрытая карета, с полукруглой крышей и внушительными колесами, позолоченная по углам, выполненная из неброского светлого дерева, и каким-то загадочным образом (магия — не иначе) умудрившаяся добраться до места назначения ничуть незапятнанной, несмотря на ветреную и пасмурную погоду, плавно опустилась на мягкую зеленую лужайку, в том самом месте, где предусмотрительно организовали своеобразную стоянку. Дверца с тихим скрипом отворилась, выпуская худощавого высокого колдуна, со всклоченной шевелюрой, одетого в свой неизменный темного цвета сюртук. Мистер Лютер весьма проворно выпрямился, протягивая руку жене и помогая той тоже выбраться. Достопочтенные господа неспешно приблизились к центру сборища, намереваясь, раз уж соизволили явится, принимать в нем самое что ни на есть непосредственное участие.
Прибыли они чертовски вовремя — и трех минут не прошло, как некий Эрик Сандберг призвал всех к тишине, и взял на себя обязанность произнести вступительное слово.
Герберт слушал молча, но взгляд его был весьма красноречив — поджав губы, старик покрепче сжал руку жены, которая до сих пор лежала на сгибе его локтя, и переглянулся с Терезой.
Да, ему определенно было, что сказать на тему причины сегодняшнего собрания, и Лютер предпочел не выжидать, откладывая намерения в долгий ящик, и успел первым взять слово, опережая других присутствующих.
- Вздор, - сказал он спокойным тоном, но достаточно громко, дабы его слышали все. - Да, спор, несомненно, полезен в процессе поиска истины, но, пожалуй, мы уже дошли до того этапа, что спорить уже поздно. Пора действовать, -  Герберт обвел внимательным взглядом остальных, подмечая знакомые лица. Он видел Ксавьера и Стефани, заметил Николая, юную Вильхельмину, Ирэнке, с которой в последний раз виделся, пожалуй, более полутора века назад. Компания собралась весьма разномастная, и это значило, что проблема несомненно существовала, эту проблему осознавали все, причем давно, но колдовское сообщество только сейчас посчитало нужным сказать и свое веское слово на сей счет. Лютер никого не осуждал, он лишь констатировал факт — на сей раз им попался очень серьезный противник, и любое промедление может стать роковым. - Магия не может пропадать просто так, вы все это прекрасно знаете. Она как воздух, который, разумеется, можно перекрыть, но очень непросто это сделать. Мне попадались на глаза несколько ритуалов разной сложности, блокирующих магию на некоторое время, но все они ограничены территориально. Я даже боюсь представить, какой силой должно обладать существо, природа его мне лично, как и нам всем, неизвестна, способное отбирать колдовство у всего мира. Страдаем не только мы — стражи и представители церкви также лишаются своих способностей, - Герберт подался вперед, слегка склонив голову. Он выглядел весьма решительно, и в голосе его буквально сочилась уверенность. - Но нас самих никто, кроме нас же, не защитит. Осмелюсь предположить, что с нынешним весьма могущественным противников у нас есть шанс расправиться только совместными усилиями. И я говорю не только про нас, - он обвел рукой экстравагантное собрание, взывая к каждому из них. - Я говорю про колдунов и колдуний во всем мире.
Лютер прожил долгую жизнь, и одна из многих вещей, которую мужчина успел уяснить — мировую судьбу всегда решают молодые. Да, опыт и мудрость нужна для принятия верных решений, но что в состоянии предпринять одни лишь старики, какими бы уважаемыми они ни были, без горячих и порывистых юных сердец, способных отдать все ради достижения своих целей? Ни одна революция не была бы возможна без поддержки молодых последователей, которые в большинстве своем вынуждены были заплатить за идеалы собственной жизнью, но будучи свято при этом уверенными, что поступают правильно.
Герберт и не рассчитывал, что скажет что-то принципиально новое, или чем-то шокирует своих коллег. У него были знания и опыт, он готов был ими делиться, внося такой вот незначительный на первый взгляд вклад в их общую борьбу. А пожилой колдун был уверен, что борьба только начинается.
- Нам нужна защита, нам нужна сила, что будет способна сравнится с той мощью, которая, я уверен, нам противостоит, - продолжил Лютер, переведя дыхание. - Сила, аналогов которой еще не было за всю сознательную историю человечества. Сила, которую может дать заклинание, произнесенное всеми колдунами во всем мире и в одно время…
Герберт перевел взгляд на жену. Теперь была ее очередь вступить в разговор, как они заранее и условились.
Вполне вероятно, некоторые из присутствующих сочтут старика безумцем, и будут отчасти правы. Идея была очень рискованной, и, вероятно, с точки зрения многих, весьма сомнительной. Но поодиночке никто из них не в состоянии справится с нависшей угрозой, в этом все уже успели убедиться. Более того, бессильна и церковь, их вечный враг, на сей раз позволивший провести шабаши по всему миру, в надежде, что решение все же будет найдено.
Пришли времена, аналогов которых и вправду не было уже очень давно. И именно сейчас настало время отчаянных мер...

+12

4

Как много историй начинается со слов: «Это было обычное, ничем не примечательное утро». И после такого вступления у слушателя или читателя не остается сомнений, что за обычным, ничем не примечательным утром последует что-то особенное: зловещее и жуткое или, напротив, совершенно сказочное – в любом случае, абсолютно волшебное. И только среди ведьм и колдунов слова «обычное, ничем не примечательное утро» могли вызвать нешуточный приступ паники, потому что в их мире ничего хорошего от такого начала ждать не приходилось. В их мире этот простенький зачин означал, например, что после подъема они обнаружили невозможность применить элементарные бытовые заклинания, увидели, как спали с бардака маскировочные чары, и прочее, прочее. Конечно, магия неизменно возвращалась, как с приливом возвращается море, но сам факт ее исчезновения в самый неподходящий момент (а подходящий момент для ее исчезновения в принципе сложно придумать) не мог оставить равнодушным никого из колдовского сообщества. Кто-то боялся, кто-то пока что только нервничал, а кто-то откровенно злился.
Тереза Лютер относилась к последней категории людей. За долгие годы жизни ведьма привыкла полагаться на свои способности и чувствовала себя беспомощной, когда те внезапно выключались, как при сбое в работе электричества. А беспомощность эта женщина не любила во всех ее проявлениях, как не любила ощущать саму себя котенком, внезапно лишенным всех органов чувств. Не удивительно, что при такой позиции дома не прекращались разговоры об этой насущной проблеме. Аделин обычно предусмотрительно помалкивала, пока старшие Лютеры жарко спорили, размахивали руками, стучали по столу древними фолиантами, приводили массу аргументов в защиту той или иной теории; находили компромисс, теряли его снова, пили чай и начинали все сначала. Пожалуй, подобные беседы вошли в ранг разговоров о погоде, спорте и проблемах Ландау и стали новой, весьма своеобразной семейной традицией. Возможно, кстати, так было не только в гостинице «Постоялый двор» на окраине Арденау, но и во многих других домах по всему миру. Не исключено, что некоторые полагали, будто эта тема так и должна остаться за семью печатями, как тот сор, что не выносится из избы; однако на самом деле давно пришло время обсудить проблему на принципиально новом уровне и куда большим составом. Именно для этого в самую загадочную ночь в году – на 7 июля – в разных уголках земного шара были запланированы шабаши, на которые стекались ведьмы и колдуны, чтобы предпринять попытку справиться с напастью или хотя бы выработать методы для грядущей борьбы.
Одним из мест проведения шабаша стал лес Эппинг, и места удачнее, кажется, невозможно было найти во всей Великобритании. В ночь, главными символами которой издревле считаются огонь, вода и травы, любой лес наполняется особой магией, но только бывшие охотничья угодья английских королей отвечали главной задаче общего сбора – поиску истины. Почему? Потому что на его территории преобладали дубы и ясени: одно дерево даровало силу, а другое – помогало удовлетворить желание к познанию. Прекрасная энергетика.
Именно с этой мыслью мадам Лютер нахлобучила на голову остроконечную шляпу и, посмотревшись в зеркало, не без кокетства чуть сдвинула ее набок. Да, может быть, этот аксессуар  и вышел из моды, но традиции нужно чтить, пока они не обиделись и не объявили войну. Да и знак концентрации силы, коим был конус, не помешает и лишним не будет. «Да-да, выхожу», - крикнула женщина мужу, оправляя черное платье. Цвет, к слову, был выбран отнюдь не из принципа: «Ведьма должна носить черное», - просто он был ей к лицу, стройнил и молодил, а сколько бы лет ни было Терезе, она все-таки оставалась женщиной.
Совсем скоро она заняла место в зачарованной карете, которая и должна была доставить добропорядочное семейство чистокровных колдунов в Эппинг, и откинулась на мягкую спинку сидения. Экипаж набирал высоту, а после выровнялся и шел так гладко и ровно, словно ехал по хорошей дороге. Посадка была столь же мягкой, и женщина не без помощи мужа покинула карету и полной грудью вдохнула аромат ночного леса, прежде чем начать недолгое шествие до самого мероприятия. По дороге встречались знакомые, с которыми ведьма обменивалась приветствиями и малозначительными, присущими случаю замечаниями. В толпе, совсем рядом, возникла Вильхельмина; молодую ведьму, недавно пережившую утрату, женщина ласково потрепала по плечу и мягко улыбнулась, прежде чем отойти чуть в сторону.
Лютеры прибыли на место не рано и не поздно, а точно в срок; будто бы специально для того, чтобы сразу перейти к делу и опустить момент обмена комплиментами со знакомыми. Тэсс и без посторонних знала, что не выглядит на свой возраст, а другим могла пару добрых слов сказать и без толпы свидетелей. Так чего время терять? Словно согласный с этой невысказанной мыслью, заправлявший всем колдун, которого с высоты прожитых лет Тереза могла называть просто Эриком, начал вступительную речь. Толпа смолкла, и к голосу скандинава не примешивалось никакого постороннего гула, кроме тихого шелеста листвы и далекого журчания воды.
Герберт недовольно пошевелился рядом, и Тереза покрепче вцепилась в его предплечье, будто хотела сказать: «Вот только не надо, не начинай высказывать фе». Но разве же можно остановить поезд? Над ухом раздалось уверенное: «Вздор!» - и мадам Лютер очень захотелось прикрыть ладонью глаза. Нет, не то, чтобы она была не согласна с мужем. Напротив, очень даже согласна, просто… можно было бы как-то помягче, поделикатнее. И, тем не менее, на супруга ведьма посмотрела с нескрываемой гордостью, ибо его решительность и уверенность служили лучшей иллюстрацией того, что миром правят молодые – когда состарятся. И, безусловно, она целиком и полностью разделяла позицию, что спасение рук утопающих – дело рук самих утопающих и нет смысла ждать помощи из вне. Особенно от тех же клириков. Как ни крути, но Инквизиция, решив свои проблемы с помощью распятия и кадила, все же останется только в выигрыше, если колдовской род ослабнет, а еще лучше – вообще зачахнет. Вслух, безусловно, Тэсс этого не говорила, но не фыркнуть чуть слышно не могла.
- В начале было Слово, - невозмутимо подхватила ведьма, цитируя первую строку Евангелия от Иоанна. В отличие от мужа, она не повышала голоса. – Ни для кого из нас не секрет, какой властью и силой оно наделено; а произнесенное в одно и то же время множеством колдунов у источников силы оно установит телепатическое поле и позволит, надеюсь, раз и навсегда восстановить утраченный баланс.  – Тереза расправила плечи и, повыше подняв подбородок, задумчиво оглядела тех, кто был к ней ближе всего. – Например, у нас здесь, в Англии, идеальным местом для массового колдовства был бы Стоунхендж, в основе которого пентаграмма и который сам является центром метафизической аномалии. На равном расстоянии от него находятся пять важнейших элементов: вода – пролив Ти-Солент; земля – национальный парк Саут-Даунс, огонь – горячие подземные источники в Бате, дерево – лес в Ньюбери, металл – в Шефтсбери, знаете ли, много руд. – Женщина улыбнулась. – Один уже факт того, что мы сегодня вспомнили традиции и собрались, факт, что каждый из нас знает, что в одиночку не справится, говорит в пользу идеи совместной работы. Но зачем изобретать что-то новое – которое чаще всего выходит не очень хорошо! – если мы можем попытаться почерпнуть грандиозную силу, накопленную за столетия, и окружить себя ею? – поинтересовалась ведьма, а потом очень буднично, хоть и несерьезно добавила: - Ну, или мы можем принести жертву и попросить природу принять дар и смилостивиться над нами. Но это почему-то очень давно не одобряет Церковь.

Отредактировано Therese Luther (2016-10-25 10:08:12)

+11

5

- Ты не едешь. Я целиком и полностью против.
Ксавьер расхаживал туда-сюда по комнате с недовольным видом, то и дело кидая возмущенные взгляды в сторону своей благоверной. Не успел он получить известие о грядущем шабаше, как она уже наострила свои лыжи, даже не потрудившись сообщить об этом. А ведь мужчина пытался предугадать, что Стефани захочет пойти с ним и уже тогда был против. Любые массовые скопления людей могут быть опасными. Любые массовые скопления колдунов и ведьм могут быть опасными. Даже если ты сама ведьма и весьма недурно владеешь магией. Пусть в такие моменты он кажется тем ещё занудой, но любой может подтвердить правоту этих слов. А сейчас особенно, т.к. есть и другие более важные вещи о которых стоит забоится. Никак не обсуждение непонятно чего непонятно где. Стефани носила под сердцем его ребенка и стоило бы позаботиться о том, чтобы он был в целости и сохранности. Наверное, поэтому Лэмб стал замечать за собой синдром курицы наседки, которая с недовольным видом то и дело пытается всячески оберегать своего птенца, а вот в данном случае мать своего птенца. И как бы Агуэро не пыталась брыкаться и возмущаться, всё равно замолкала, когда дело доходило до «хочу арбуз с майонезом и взбитыми сливками» где-то в час ночи. Более вымотанным колдун себя ещё не чувствовал. И от того ещё более странным, ведь действительно приходилось выполнять все эти абсурдные поручения.
- Нет, я сказал. – Мужчина остановился посреди закала в их квартире, вернее квартире Лэмба, ставшей их квартирой до рождения ребёнка.  Стефани надула свои губки в знак протеста и глаза её выдавали, что пора мужчине сдаваться, ибо вряд ли его весомое «нет», настолько весомое для неё. Хотя если бы Ксавьер сопротивлялся более активно, то и результат был более продуктивным. Так что состроив недовольную гримасу, издавая звук глубочайшего возмущения, он мысленно похаял себя за решение взять Стеф с собой. Вот только было одно маленькое условие, вернее несколько условий. И главным по исполнению первого условия стал его старый друг Николай Веспа. По счастливой случайности оказалось, что мужчина тоже будет присутствовать на этой вечеринке-собрании, а значит Лэмб может попросить его подвести свою женщину на машине. Известно, что многие колдуны с давних времен любят кичиться своими силами, выделяться среди других, а значит многие решат выбрать в качестве способа передвижения какую-нибудь диковинку недоступную другим. Словно те павлины, расправив напоказ свои цветастые хвосты. Вот только действительно выделиться решил Нико избрав машину для поездки на шабаш. 
Уже довольно долгий отрезок времени они не виделись, так что было о чём поговорить, но позже. Такие отношения друзей и связывали – кидало то в одну сторону, то в другую и времени всегда мало. Не то, что было раньше, эх, времена.
- Вы давайте вперед, а я чуть позже подтянусь, - сказал Ксавьер, стоя рядом со входом в их обитель. На лице красовался лукавый взгляд, душа стремилась оставить троеточие в его появлении на шабаше. Пусть Лэмб предпочитал более житейские методы, но традиции чтил, так что припомнил одну штуку, которую купил у тибетского колдуна несколько лет назад. Использовать её не решался, но вот подвернулся удобный случай, так что чем попытка не пытка? Штука заключалась вот в чём. Колдун продал ему старый зачарованный амулет-подвеску, способный превращаться в птицу довольно внушительных размеров. Он утверждал, что это был человек наказанный за свои деяния, превратившись в животное, да ещё и привязав его к амулету. Правдой ли было последнее - кто знает. Оставалось лишь гадать.
Для того, чтобы заклинание работало нужно было прочитать надпись на амулете и подбросить его вверх. Так собственно Лэмб и сделал, но не с первой, а примерно с третьей попытке всё заработало. Он даже удивился, что, либо его магия чахнет, либо тот колдун был шарлатаном. Благо всё сработало и перед ним предстал орёл внушительных размеров, где-то с коня, концы перьев которого напоминали чем-то золото, ака мифический феникс. Тем не менее это был не он.
Перелёт мужчина запомнит на всю свою жизнь. В самолёте его не укачивало так сильно, как было с этой птицей. Радость только в том, что покорность граничила с вождением машины и орёл словно радиоуправляемый понимал каждое слово обладателя. Таким образом Лэмб прибыл в лес практически после Стеф и Нико, слегка неуклюже приземлившись и стряхивая с себя птичий пух. Амулет стал амулетом и покоился в левом кармане пиджака.
- Интересная штука, не находите? – сказал мужчина, в пол-оборота глядя на спутников. – О, ну, не смотрите на меня так.  На лице Эстефании виднелось глубочайшее возмущение. И оставалось только гадать почему. Может потому, что она тоже хотела бы так прокатиться, а может потому, что до них уже доходили слухи, что магия даёт сбои и даже у такого способа передвижения зарядка могла закончиться. Но колдун впервые за долгое время не слишком предавал значение глобальным проблемам, чем наверняка вызвал бы удивление на лице Агуэро.
Он ловко взял свою женщину за руку, а Нико кивнул в сторону входа в шатёр. Здесь было настолько разношерстное скопление народу, что глаза просто разбегались. Магия чувствовалась во всём, от этого даже дышать стало как-то легче. Какой-то мужчина заговорил и призвал всех к порядку, на что толпа остановить, перестала гудеть. Лицо его казалось знакомым, определенно где-то уже встречал колдуна. После оглашения тишины, Лэмб наконец-то смог более-менее оглядеть всех вокруг, замечая множественные знакомые лица. Сандберг в то время говорил и говорил, поднимая вопросы пропажи магии по всему миру. До этого момента, не придавав столь глубокого значения проблеме, Ксавьер вдруг подумал, что возможно их недавний эксперимент с Эстефанией не увенчался успехом как раз по этой причине. А они грешным делом списали всё на беременность. Так что слегка приклонивши голову к женщине он шепнул свою идею и встревоженно посмотрел на неё.
Первым заговорил Герберт Лютер, а за ним его жена Тереза. С этими людьми мужчина был не понаслышке знаком и когда они закончили свои тирады, то слабо кивнул обоим в знак приветствия. Раз уж они здесь все обрались, чтобы обсудить столь глобальную проблему, значит он тоже поучаствует в беседе.
- Постойте, - заговорил он спокойным тоном. Все фразы, сказанные выше казались слишком высокопарными, хотя и воодушевляющая речь Лютера была очень уж воодушевляющей. Ещё бы секунду и он вместо привычной вредности, взял бы в руки меч и пошёл уничтожать зло, каком их же многие века и считали. – Разве Церкви есть дело до нас? Кроме ловли неугодных, ей же. Едва ли придётся рассчитывать на их помощь. Нам и правда стоит рассчитывать только на себя. – Лэмб никогда особенно не доверял этим людям, хотя был один человек-исключение, на которого он покосился. – Что ты думаешь по этому поводу, Нико? – мужчина сильнее сжал руку Агуэро. Раньше он скользь рассказывал ей, что Веспа сотрудничает с Церковью, так что наверняка, у него будет что сказать на этот счёт.
- Может не стоит горячиться? И бежать что-то колдовать, тем более приносить какие-то жертвы. Не мне говорить, но время идёт и есть иные способы. Собравшись здесь мы уже составляем довольно сильную магическую энергию. Но, что может сила, если она иссякает? Нужно искать источник, вот что. Источник, который забирает нашу силу и искоренить проблему. Ведь произнося заклинания, мы лишь убьём симптомы, а изначальную проблему нет. Может быть кто-то знает, что думают другие? Не было каких-то тёмных всплесков активности?
Мужчина замолчал на выдохе, т.к. больше никаких мыслей по данной теме не имел. Трудно бороться с тем, чего не знаешь.

Отредактировано Xavier Lamb (2016-10-25 01:21:04)

+10

6

Когда-то давно мать рассказывала Гильермо и Стефани, а затем и Элле, притчу о старике колдуне, который потерял свои силы, потому что разбрасывался ими, используя в праздных делах. Эсперанза прибегала к этому рассказу в тех случаях, когда дети становились слишком расточительны и тратили свои собственные силы на всякие глупости, с которыми можно было бы разобраться и без магии. Все, без исключения, поколения Агуэро всегда трепетно относились к вопросам запаса магических сил и в принципе наличия этих самых сил, такое же отношение прививалось и детям, поэтому все эти выключения задевали Стеф за самое живое. Честно сказать, её не волновали другие колдуны (лишь за малым исключением), но если совместные усилия помогли бы прекратить это мракобесие с отключениями, то даже Лэмб будет не в силах её остановить. Собственно говоря, у него и не получилось, но его условия прибытия Стеф на этот шабаш были унизительны для неё, как для ведьмы, чтящей традиции.
- Я не поеду на машине, - сквозь зубы, как маленький, капризничающий ребёнок, произносит Стеф, - Они.. - Стеф раздосадовано машет рукой, - они не поймут. Ты хочешь мой смерти, Ксавьер Адам Лэмб, вот, ей Богу, ты этого и добиваешься. Mierda! - ведьма была сильно рассержена и обижена на то, что ей запрещали делать то, что ей хотелось делать, хотя по итогу она сдалась под натиском благоразумных доводов и лишь из соображений безопасности, всё же её желание оказаться на шабаше в лесу Эппинг было сильнее пререканий с Лэмбом. Мысленно она увещевала себя в том, что если магия отключилась бы в тот момент, когда она летела бы на метле или на чём-то более экстравагантном, то Лэмб остался бы и без неё и без дочери. Слишком много "бы", слишком велика вероятность попасть впросак.
Конечно же, ей хотелось сделать всё наперекор Ксавьеру, особенно тогда, когда тот вытащил буквально из воздуха орла. "Понторез" - заказывая глаза, подумала тогда Стеф. Усаживаясь в машину, женщина беспокойным взглядом проводила Лэмба, уж очень сильно она о нём беспокоилась, пусть он порой и отмахивался от этой заботы. Традиции традициями, но в такое время риск был не оправдан и глуп. Лэмб мог бы поехать и с ними. К слову о "них". Бравую команду путешествующих на машине составляли Николай Веспа, друг Ксавье, и Стеф, которая понятия не имела, кто вообще такой этот Николай.
В её, казалось бы, долгой жизни Агуэро не так уж и часто доводилось ездить на машине, поэтому эта поездка была отчасти ей интересна, особенно вкупе с непреодолимым желанием потыкать все эти кнопочки на приборной панели, но делать она этого не стала. Почти. Стеф протянула свои ручонки к радио, поэтому Веспа смог оценить различный диапазон музыкальных композиций; начиная Cotton Eye Joe и заканчивая джазовыми композициями от Фрэнка Синатры, перемежаемые приставучим Womaniser и пугающе агрессивными System of a Down. Стеф сомневалась, что такой музыкальный разгул был хозяину машины по душе, но разговор у них особо не ладился, оба были слишком напряжены, погруженные в собственные мысли. Хотя в самом начале путешествия они сошлись на том, что Ксавьер слишком жадный, раз не дал покататься на орле, как был у Гэндальфа.
Ехали они достаточно долго для того, чтобы Стефани успела вздремнуть, но когда они наконец-таки вырулили на лесную дорогу, женщина приоткрыла окно со своей стороны. Казалось, что лес шептал на забытом языке, взбудораженный и пробужденный тем количеством магии, что сегодня в нем сконцентрировалась. Вечерний летний ветерок растрепал ей волосы, и она тут же вспомнила о Лэмбе, ей было интересно, как он там летит среди облаков. Замёрз наверно, бедненький. По небу то и дело проскакивали тени, быстро, почти не приметно. Если не знать, что высматривать, то и не заметишь сразу. Это были колдуны и ведьмы, стекавшиеся со всей страны в назначенное место и время. Стеф нетерпеливо поерзала на своём месте, опаздывать на всё это действо абсолютно не хотелось, хотя она чувствовала, что они с Николаем точно не опоздают. Когда, Веспа благополучно подрулил на своём форде к месту стоянки, то Лэмба ещё нигде не было видно, ещё бы чуть-чуть, и Стефани начала бы беспокоиться несколько сильнее, чем того требовали обстоятельства. В последнее время она была слишком эмоциональна, к слову, на своё положение она как раз таки и списывала пропажу магии, но это было по первости. Магия Лэмба уж точно никак не зависела от того, что она беременна, посему эта мысль была отброшена, хотя у них с Ксавье на пару был один вариант, но верить в него не очень-то хотелось. Весенний ритуал, несомненно, дал сбой, но, ни Лэмб, ни Агуэро пока не разгадали того, чем это им аукнется, а аукнется им это обязательно.
Парой минут позже не очень изящно, но всё же, не менее эффектно появился Ксавьер. Стеф бесило, что он вёл себя так безответственно, она позволила взять ему себя за руку, лишь потому, что если бы её руки были бы свободны, то Лэмба несомненно поколотили бы. Ткань шатра колыхалась на ветру, луна отбрасывала блики на тёмно-фиолетовую материю, создавая иллюзию дымки и атмосферу таинственности. Всегда с этими шабашами так. Всё слишком загадочно и вычурно. Ведьмаки и ведьмы разодеваются, кто во что горазд, прибывают на место сбора на причудливых средствах передвижения и толкают пламенные речи, да вот только был бы от них хоть какой-то толк!
В толпе колдунов и ведьм она выуживает несколько хорошо знакомых лиц, видеть их здесь было приятно. Она кивнула знакомым ей Лютерам и милейшей Вильхельмине. Агуэро показалось, что она видела где-то здесь ещё кого-то знакомого, но, увы, поздороваться должным образом времени уже не было. Кто-то из присутствующих взял на себя ответственность начать шабаш. К сожалению, оратора Эстефания не знала, но от этого его речь возымела не меньший эффект, хотя ей не понравилось то, что он упомянул Святой Официум и его милость. Уж очень она не любила всё то, к чему была причастна Церковь, а её, так называемая, «милость» стояла у неё под большим сомнением и вызывала лишь опасения.
Стефани придвинулась ближе к Лэмбу, сжав его руку сильнее. Речи более старших колдунов, безусловно, имели смысл, но ей казалось, что какая бы серьезная, ни была проблема, будет довольно таки проблематично заставить сотрудничать колдунов по всему миру, и пройдёт прорва времени прежде у них хоть что-нибудь получится, если вообще получится. Защита им всем была, без всяких сомнений, необходима, но от кого? Никто не знал ответа на этот вопрос. Идея Терезы была самой здравой, не нужно было изобретать велосипед для того, чтобы все они могли двигаться дальше со спокойной душой.
Агуэро терпеливо слушала всех, кто желал высказаться, каждый был прав по-своему, и у всех истина была своя. Она слушала слова Лэмба про Церковь с одобрением, лишь удивлённо выгнула бровь на его фразе про Веспу. Она никогда бы не могла подумать, что тот как-то контактирует с Церковью. Но с другой стороны знала она его всего ничего.
- И что ты предлагаешь, Ксавьер? Запустить поисковое заклинание? – несколько нетерпеливо подхватила речь Лэмба ведьма; Стефани оглядела всех присутствующих, - Но никто из нас даже не подозревает, что или кого мы ищем. Что-то несомненно тянет из нас драгоценные магические силы, всю нашу суть,  и я уверена, если так пойдёт и дальше – ведьмовской род будет искоренён. На радость сами знаете кому, - это была предположение параноика, но, тем не менее, Стефани полагала, что у неё есть все основания для того, чтобы боятся преследования со стороны клириков. Однажды она уже чуть не попалась. К тому же, у Церкви был резон лишить колдунов магии, ведь на одну большую проблему в их жизни стало бы меньше, да и их милостивое разрешение на шабаши по всему миру ей, ой как, не нравилось.
- Если что-то и делать в этой ситуации, то явно не стоит раскрывать всех карт другим носителям магии. Нам необходимо обезопасить в первую очередь себя, а уже потом заботиться о других. Мы, наши близкие и есть наша первостепенная задача. - она никогда не была сильным оратором, посему её речь была столь коротка. Агуэро была из тех людей, что предпочитали делать, а не чесать впустую языками. Но, признаться честно, она и понятия не имела, что им делать. Она была напугана, а напуганной Стеф чувствовать себя не любила, в таком состоянии она была готова согласиться на любую авантюру, которая звучала бы хоть мало мальски обнадёживающей.

Отредактировано Stefani Aguero (2016-10-25 20:55:32)

+11

7

♫ Placebo – In the cold light of morning

     Глухой стук шагов эхом раздавался по церковному залу, отскакивая от стен и потолка, чтобы снова спуститься к полу. Стрелки часов показывали начало двенадцатого, потому прихожан было не так уж и много — лишь одинокая беременная женщина с краю на последнем ряду и парень-подросток где-то в середине — они сидели на скамейках и просили Господа о чем-то своем, личном и сокровенном, и Николай лишь прошел мимо, стараясь не отвлекать их от своих молитв. Освещение в Церкви было скудным, но это придавало этому месту некой чистой интимности, располагая людей делиться тайнами их сердец и покориться божьей милости. Отчего именно в церковных стенах Веспе было на удивление спокойно — колдун чувствовал себя расслабленно и непринужденно, отдыхая и телом, и душой. Пройдя мимо ровно поставленных скамеек, он свернул налево и отворил немного скрипящую тяжелую дверь, ведущую в келью. Там его ждал отец Грин, мужчина в преклонном возрасте, имеющим далеко не последнее место в церковной иерархии и являющимся одним из непосредственного «начальства» итальянского колдуна, — Здравствуй, сын мой, — Говорит мужчина своим хриплым низким голосом, здороваясь с Николаем, — У нас есть для тебя очередное срочное задание, — Клирик даже не предлагает гостю присесть, хотя Ник и не ждет этого. Он покорно выслушивает все, что говорит старик, и лишь кивает в знак покорности. Он будет только рад снова послужить Церкви.
     Меньше чем через сутки Веспа уже сидел на водительском сидении своего форда и с чуть превышенной скоростью мчал по шоссе к месту встречи. Погода в начале июля оставляла желать лучшего, потому периодически приходилось включать дворники, чтобы смахнуть маленькие крапинки мороси со стекла. Сегодня его ожидал опыт более чем экстраординарный — Бастарду еще никогда за свою столь долгую по меркам обычных людей жизнь не удавалось побывать на настоящем шабаше. И вот, наконец, его, если можно так выразится, мечта может исполнится. Церковь дала «добро» этой ночью провести шабаши, чтобы общими усилиями колдуны и колдуньи смогли определить причины повсеместного исчезновения магии. Эта проблема уже некоторое время беспокоит не только чистокровных колдунов, но и Церковь, и даже отчасти такие структуры, как Братство стражей. И, конечно, невозможно было оставить без внимания столь важную проблему, когда множество людей с Даром по всему свету вдруг лишаются этого самого Дара, чувствуя себя беспомощными и беззащитными. Николай на собственной «шкуре» не раз почувствовал исчезновение магии в самый неподходящий момент, и это не могло не насторожить мужчину. Конечно, он не привык в своей жизни во всем полагаться на магические силы, но они занимали отнюдь не последнее место. Были ли у него конкретные идеи? Нет. Веспа не имел ни малейшего понятия о том, что происходит, как, впрочем, и Церковь. Возможно именно поэтому Бастард этой ночью должен был слушать очень внимательно и предоставить поутру развернутый отчет своему начальству. Чувствовал ли он себя предателем? Нет. И никогда не будет чувствовать.
     Подъехал он к дому Лэмба ровно в указанный час. Видеть своего друга после стольких лет было словно подарок судьбы, — Ксавьер, рад тебя видеть! — Мужчины обмениваются рукопожатиями, после чего Ксавьер представляет своему другу Стефани — сегодня у Веспы было еще одно крайне важное задание, а именно отвезти эту прелестную девушку на шабаш целой и невредимой на своей машине. Признаться, Ник бы лучше сосредоточился во время поездки на задании, обдумывая все возможные варианты развития событий и пути их решения, но отказать старому другу казалось кощунством, поэтому он галантно открыл дверь перед Агуэро дверь, когда Лэмб, быть может, не совсем изящно взлетел на своем орле в небо. И вовсе не в переносном смысле, — И как давно он стал таким пафосным? — С искреннем недоумением Бастард спросил у девушки, получив в ответ лишь ухмылку, и он не понял, была ли эта ухмылка доброй или не совсем. На этот раз превышение скорости грозило не только маленьким штрафом, но и хука от хорошего друга, поэтому Веспа ехал размеренно, но и не совсем полз как улитка. Во всем всегда нужно было знать меру. Поскольку колдун никогда не чувствовал себя уверено в воздухе, да и жизнь научила его находиться постоянно в тени этого общества, он не хотел лишний раз привлекать к себе внимания, особенно собственным появлением, поэтому и решил не использовать в качестве транспортных средств метлы, кареты, тыквы, летающих единорогов, трехколесные мотоциклы и прочую атрибутику. Куда спокойнее было ехать с комфортом на надежном внедорожнике. Стеф то и дело переключала музыку, ведь ее новый знакомый все же в конечном итоге погрузился в свои мысли, а затем и вовсе заснула на соседнем сидении.
     Приехали они более чем вовремя, потому что все члены данного собрания лишь собирались, здоровались, взволнованно общались между собой, делясь последними новостями. Николай оставил машину чуть поодаль, не привлекая к себе внимания, передал прекрасную ведьму в руки ее возлюбленному в целости и сохранности (чем неимоверно гордился), а затем оглядел присутствующих здесь людей. Кажется, некоторых он знал лично, об остальных лишь слышал или читал их личные дела в архивах Церкви. И тут его взгляд падает на женщину, стоящую буквально в паре шагов от него. Иренке была столь же прекрасна, как и в последнюю их встречу, и снова Веспа не мог оторвать от нее взгляда. Колдун подошел к ней с легкой улыбкой, — Сеньорита, рад видеть Вас здесь сегодня, — Он мимолетно поцеловал ее ладонь, а затем вспомнил о последних новостях, — Я слышал о том, что случилось. Мне очень жаль, — В знак поддержки Ник чуть крепче сжал ладонь своей знакомой, осознавая, что ничем не может ей сейчас помочь, — К слову, я прочитал ту книгу, что ваш брат любезно мне дал в нашу последнюю встречу... — Но Бастард так и не смог поделиться всеми чувствами, что эта книга возродила в его душе, потому что его прервал голос Эрика Сандберга. Шабаш официально начался, и сейчас все присутствующие здесь колдуны должны были решить, пожалуй, наиглавнейшую проблему последнего столетия.
     Речи, произносимые колдунами пусть и были правдивы, но отчего-то внушали сомнения в сердце итальянца. Мистер Лютер, его давний знакомый и хороший друг, а также его блистательная супруга взяли слово одни из первых, говоря о необходимости колдунам действовать вместе. «Это, конечно, все прекрасно. Но против чего?» И, разумеется, уже практически сразу речь зашла о Церкви. Ник лишь ухмыльнулся — он давно привык к тому, что подавляющее число колдунов и ведьм считают именно Церковь причиной всех бед на земле. Разумеется Бастарду было больно слышать это, ведь именно Церковь поддержала его в самые темные моменты жизни, вырастила его, выкормила, дала крышу над головой и весьма неплохое начальное образование. Неудивительно, что колдун не испытывал к ней ничего кроме благодарности. Но вдруг к нему обращается Ксавьер, что немного выбивает Веспу из потока собственных мыслей. Признаться, он хотел сегодня лишь наблюдать, изредка вставляя свое слово, но, видимо, придется играть у всех на виду. Выслушав Стеф, мужчина еще больше нахмурился, — Конечно, сложно назвать отношения колунов и Церкви теплыми и дружескими, но я считаю, что против этой проблемы нам действительно стоит объединить усилия, насколько бы дико это ни звучало. Пропажа магии куда важнее наших разногласий, и ее полное исчезновение ударит и по нам, и по храму Господа, и кто знает как именно отразится на общем балансе сил, — Николай понимал, что этим своим высказыванием сейчас настроил большую часть аудитории против себя, но отказываться от своих слов не собирался — одним колдунам найти и обезвредить причину исчезновения магии будет крайне сложно, — И я говорю не только про Церковь — держать контакты с теми же Братством и Орденом было бы также полезно — мне кажется, это может помочь нам взглянуть на всю ситуацию с разных углов, с разных точек зрения, что, как показывает практика, лишним не бывает, — Бастард говорил спокойно, как и всегда, ни разу не повысив голос и не показав ни одной сильной эмоции. Сейчас на кону стояло слишком много, чтобы поддаваться глупым эмоциям. И осталось лишь понять, с чем именно им пришлось столкнуться на этот раз.

+10

8

У всего в этом мире есть цена. Иногда час расплаты наступает незамедлительно, но порой откладывается на года, и даже столетия. Нередко бывает так, что расплачиваются и вовсе совсем другие люди. Иренке Ракоци усвоила эту простую истину, будучи совсем юной. Каждое действие, каждое решение, даже мимолетная мысль всегда влекла за собой целую череду последствий. Ирен давно не была той, руки которой тряслись стоило лишь ее воображению нарисовать картину самых нелицеприятных событий будущего. Ведьма, что вот уже больше четырех столетий живет на свете, – так или иначе учится мириться с неизбежностью и непредсказуемостью происходящего.
Однако исчезновение магии выбило женщину из привычного ей мира. Из мира, в котором чары являются для нее столь же естественным, как дыхание. Каждый колдун или ведьма зависим от магии, но Ирен не просто время от времени совершает ритуал или шепчет заклинание, дабы облегчить себе жизнь. Сама суть госпожи Ракоци состоит из магии. Она опутала себя паутиной чар без малого два столетия назад. После того, как ценой обретения столь сильного источника силы стали шрамы на всем теле женщины – она и часа не жила, не применяя чары к самой себе.
Язычок достиг конца молнии и ведьма отпустила копну таких же темных, как ее сегодняшний наряд, волос, позволяя им свободно рассыпаться по плечам. Из отражения на нее смотрела все та же Ирен Ракоци, что была известна всем остальным. И все же сегодня она надела закрытое платье, отказавшись от столь любимых декольте.
Первое исчезновение магии застало ее врасплох. Почувствовав как исчез покров Ирен в тот же миг ощутила ужас. Бессилие. Панику. Если бы магия никогда не вернулась, эта женщина потеряла бы гораздо больше, нежели собственную красоту.
Широкие поля остроконечной шляпы затеняли большую часть ее лица. Ирен не верила, что сегодня ночью магия вновь может исчезнуть, но все же предпочитала, избегать неожиданностей. Никто кроме Влада не знал насколько ее тело на самом деле обезображено последствиями другой, далекой, ночи.
Иренке Ракоци чтила традиции. Гордилась своим положением. И поэтому несмотря ни на что все же заставила себя откинуть предрассудки и появиться на шабаше в лесу Эппинг достойным ее статуса образом. Карета, на дверцах которой красовался герб семьи Ракоци служила им верой и правдой уже очень долго лет. Оказавшись внутри, ведьма тут же задернула плотную штору, предпочитая не видеть, как удаляется от нее земля или как мимо пролетают другие ведьмы и колдуны.
Мысли о брате пришли в тот же миг, как карета тронулась с места. Никогда еще госпоже Ракоци не приходилось оказываться на шабаше одной. Влад, ее дорогой старший брат, никогда не отказывался от возможности посетить столь значимые для их сообщества события. И все же сегодня Ирен была одна. И это одиночество тупой болью отзывалось в ее груди. Ирен боялась будущего, в котором ей предстояло играть совсем новую, незнакомую ей роль.
Прибытие в назначенное место показалось ведьме гораздо более скорым, чем ей хотелось бы. Быть здесь этой ночью было необходимо, но только лишь ступив из кареты Ирен поймала первые взгляды. Ох, дорогой, если бы ты сказал мне раньше, уверена, эту партию можно было бы разыграть иначе, –мысленно обратилась ведьма к брату и все же заставила себя ответить широкой улыбкой на пристальный взгляд бесцеремонного колдуна. Здесь сегодня собралось много знакомых ведьме личностей, и приглашенные все еще продолжали прибывать. Ирен видела лица и давних друзей, и тех кого знала лишь мельком, а об именах прочих оставалось лишь догадываться, хотя предположить некоторые было вовсе не сложно. Скользя средь собравшихся и то и дело обмениваясь приветствиями или малозначащими фразами, ведьма чувствовала чужие взгляды и мысленно лишь усмехалась.
Когда рядом с ней оказался их недавний с Владом знакомый, Ирен заставила себя улыбнуться, хотя вновь необъяснимо для нее, женщине стало холодно от взгляда светлых глаз Николая Ракоци.
-Рада, снова встреться с вами, господин Веспа, - Ирен слегка склоняет голову, тем самым пряча лицо в тени своей широкополой шляпы и отвечает колдуну чуть тише, хоть и с прежней улыбкой на губах.
-Эти события мало кому остались неизвестны, mon chéri. Благодарю, но пожалуй не стоит сегодня об этом.
Слова Веспы о книге, которую ранее дал ему Влад застали Иренку врасплох. Она не думала, что колдунам доводилось встречаться после того вечера в Новом Орлеане и уж тем более не помнила, чтобы Владуц упоминал об этом. И тем ни менее он дал книгу этому молодому человеку, что вызывает у нее столь странные чувства. Ирен в какой-то мере была рада, что их беседу прервали. Оставшись рядом с Николаем, она продолжала краем глаза наблюдать за ним, тем не менее весьма внимательно слушая все, что произносилось присутствующими.
Эмоциональная речь Герберта и рассудительное дополнение от его дорогой супруги Ирен оценивала двояко. И все же каждый следующий, добавляя свой голос к предыдущему наводили ее на все большие и большие размышления. Упоминание же о том, что стоявший слева от нее мужчина, столь сильно тревоживший ее господин Веспа связан с Церковью Ирен встретила и вовсе неожиданно бурно, резко оглянувшись на молодого колдуна. И все же ей удалось быстро вернуть себе привычное спокойствие.
-Так уж случилось, что даже друг другу мы доверяем слишком мало. Не стоит же упоминать о том, что чтобы осуществить ваш план, дорогая Тереза, и осуществить совместный ритуал, произнести заклинание нам придется открыться друг другу. И это – самый важный вопрос. Осознает ли каждый собравшийся сегодня ночью здесь и в других местах – весь масштаб существующей проблемы? Готовы ли все собравшиеся без колебаний довериться друг другу.
Ирен слегка усмехается. И все же продолжает.
-Магия не иссякает, мой дорогой друг, - обращается она к Ксавьеру, -если бы это было так, то многим из нас не удалось бы сегодня оказаться здесь. Мы бы не чувствовали сейчас ту силу, что наполняет это место, а давайте признаемся – она вовсе не кажется нам меньшей, чем раньше. У каждого из нас есть свои источники силы, свои амулеты и талисманы, что мы там или иначе используем. И я могу точно сказать – когда магия есть, мои чары действуют все так же хорошо, как и раньше. И это заставляет меня согласиться с тем, что нужно искать источник, а потом уже решать – понадобится ли нам для решения помощь извне или будет достаточно собственных сил.
Ирен сложила руки в замок и непроизвольно прокрутило на пальце свой заветный перстень. Чувствовать его силу было приятно.

+9

9

 Становиться частью общей дискуссии и обмена мнениями Мина не спешила; сегодня, сколь бы странным это не казалось ни для неё самой, ни для тех из собравшихся, что были с ней знакомы (например, чете Лютеров, за которыми девушка с восхищением наблюдала, когда те высказывали свои предположения; или же Ксавьеру Лэмбу и Стефании Агуэро, которых шведка знала, но, всё же, несколько хуже, чем предыдущих представителей чистокровного семейства), Бьёрклунд занимала позицию наблюдателя. На то у юной колдуньи были свои причины, одной из которых (и, пожалуй, даже основной) была недавняя кончина дорогого сердцу человека. Вильхельмина, по правде сказать, ненавидела посвящать людей в свои переживания: то ли из-за боязни показать слишком слабой – а она таковой ни в коем случае быть не могла, то ли из-за понимания обычной истины – всем хватает своих проблем, и нагружать себя ещё и болью других людей хотели и могли немногие. И потому сегодня ведьма держалась максимально вежливо и сдержанно со всеми, кто подходил и заговаривал с ней до начала шабаша, выдавливая из себя вежливую улыбку, как и учила её бабушка; но скрывать истину от самой себя было просто бессмысленно. Призрак Себастьяна витал в воздухе – и оттого сердце сжималось каждый раз, когда Хель представляла, что бы кузен сказал на сей счёт, а что – на этот. Поддержал бы он тех, кто высказывался против Церкви? Или же предпочёл вести себя более осторожно, как Эрик Сандберг, который, стоило «дебатам» начаться, отступил в общий круг и теперь с интересом наблюдал за тем, как будут разворачиваться события? Бьёрклунд незаметно усмехнулась. Нет, её брат ни в коем случае не стал бы осторожничать. Именно на этом он и погорел.
 Мине пришлось дождаться, пока выскажутся все желающие; за некоторыми из них она наблюдала с куда большим интересом, чем за остальными. Сначала шведка задержала взгляд светло-голубых глаз на темноволосом колдуне, который вещал спокойно и размеренно, словно ему уже не раз представлялось высказывать свои предположения на сей счёт. В то время, как многие собравшиеся после слов об объединении с Церковью глядели на Нико (кажется, именно так обратился Ксавьер к доселе незнакомому Вильхельмине колдуну) с некоторым пренебрежением и, пожалуй, даже недоверием, сама девушка относилась к той категории колдунов и ведьм, которые вняли его словам. Не сказать, что шведка всегда отличалась особой любовью к Церкви и её верным Псам (тем более, после того, как буквально неделю-две назад ей пришлось лицезреть самодовольную физиономию одного из них, в то время как её дорогой Себбе горел в жаронепроницаемой камере), но отец, активно сотрудничавший с данной организацией, и лучший друг-клирик давали о себе знать. О несколько ином факторе, который чётко обрисовался в её жизни в всё тот же трагический период, Мина старалась сейчас не думать. Не хватало, чтобы у неё, словно какой-то изнеженной барышни, щёки залились румянцем прямо здесь, на собрании ведьм. Даже при условии, что в темноте это вряд ли бы удалось приметить.
 Стоило Николаю сказать про Братство и Орден (желание высказаться на сей счёт мучило колдунью ещё с момента выступления Герберта, который, к сожалению, упомянул о них лишь вскользь – но и этого было достаточно, чтобы ухватиться за эту соломинку), как Вильхельмина сделала небольшой шаг вперёд и заговорила, привлекая всеобщее внимание к себе – ей всегда удавалось магическим образом воздействовать на толпу.
 – Я считаю, что предыдущий оратор – прошу простить, мне неизвестно Ваше имя – прав. Вспомните Арденау, июнь прошлого года. Сколько людей тогда погибло? Сколько стражей, законников оказались бессильны перед тёмными душами, вырвавшимися на улицы? А ведь европейская столица Братства всегда считалась самым безопасным местом, когда дело касалось тёмных душ! Да, я знаю, – Бьёрклунд обвела взглядом толпу, – дела стражей и законников нас не касаются. Но тёмные представляют для нас точно такую же угрозу, как и для обычных людей. И если все эти колебания затрагивают не только наши силы, но и силы стражей, которые призваны защищать всех нас от этих исчадий Ада – то мы тоже находимся под ударом. Необходимо объединиться. С Братством ли, с Орденом или даже… – Хель поморщилась – именно в этот момент, как некстати, перед глазами возник образ отца де Бово, самого отвратительного существа, что только мог укрывать у себя храм Господа. Однако ведьма оправилась и продолжила говорить – в конце концов, она знала куда больше хороших клириков, а не одного треклятого француза. – Или даже с Церковью! Но прежде всего я предлагаю провести ритуал. Слово, – Мина посмотрела на мадам Лютер, и на её устах проскользнула тёплая улыбка, адресованная Терезе, – действительно было первым. И оно скрывает за собой неимоверную мощь, особенно если будет произнесено в нужное время, в нужном месте и, что немаловажно, в нужной компании. Неужели вы не чувствуете? – ведьма расправила руки и сделала несколько уверенных шагов, оказавшись в центре круга – теперь её окружали все те, кто сегодня решил покинуть свои дома и направиться прямиком в лес Эппинг. – Сегодня мир полнится энергией. Мы должны воззвать к ней! Укрепить себя! Возможно, тогда мы найдём ответы, которые так жаждем – и после поделимся ими с теми, кто станут нашими союзниками.
 Шведка не была уверенна, что все эти люди последуют за ней. Несколько колдунов и ведьм в задних рядах уже о чём-то недовольно ворчали, а затем и вовсе отделились от толпы собравшихся и направились обратно в шатёр. Кто-то смотрел на неё с воодушевлением; другие – с сомнением и недоверием в глазах. Но стоять и бездействовать, или даже просто так трепать языком Вильхельмина не собиралась. Позиция наблюдателя незаметно отошла на второй план. Себастьян бы не хотел, чтобы она закрывалась и оставалась в стороне после его смерти – и Мина собиралась поступить так хотя бы в память о брате.

Многие участники шабаша почувствовали неожиданный прилив сил – магия витает в воздухе, её настолько много, и она так сильна, что это просто невозможно не замечать. В этот момент Стефании на несколько мгновений становится дурно, однако она быстро приходит в себя и списывает всё на своё деликатное положение. Некоторые из колдунов образовывают более тесный круг и начинают обсуждать возможные заклинания, к которым можно прибегнуть. Иренке лишь на секунду улавливает направление, в котором магия сильнее всего, однако это ощущение быстро отпускает колдунью, и она присоединяется к остальным.

+11

10

Герберт не очень жаловал шабаши, проводимые в колдовской среде за последние лет двести. Когда влияние церкви несколько поубавилось, и, как итог, стремление истребить всех представителей магического рода, без лишнего усердия разбираясь, виновны они, или нет, уменьшилось значительно, ведьмам и колдунам, как ни крути, но действительно стало легче жить.
Шабаши более не носили тот загадочный, подкрепляемый глубинным таинством, смысл, когда только благодаря подобного рода собраниям можно было выжить, предпринимая попытки выступить против неумолимого врага единым фронтом. Попытки, впрочем, зачастую тщетные, ведь колдуньям и их мужьям так и не удалось объединиться, дабы имелась возможность дать Псам Господним достойный отпор. Так клирики и вылавливали обладателей магии по одиночке, так они, увы, и вылавливают их до сих пор, пусть и в меньшем количествам.
Течение истории с небывалой скоростью летит вперед. Кое-что меняется, другое остается таким же, как и четыре сотни лет назад. Мистер Лютер искренне полагал, что современные шабаши представляют собой очередную возможность покрасоваться перед коллегами — щегольнуть новой шляпкой, или продемонстрировать наиболее зрелищное заклинание из своего арсенала. Как те приемы в домах чистокровных, и уже не совсем чистокровных, колдовских семей — сплошная показуха, с наличием, в лучшем случае, мизерного намека на былое подспорье, когда то давно свойственное такого рода мероприятиям.
Но Герберт искренне верил, что сегодня все пойдет иначе. Наивно, пожалуй, для мужчины со столь богатым опытом за плечами, но у колдуна были причины так полагать. Слишком многое стоит на кону, слишком много сложных и очень важных решений им всем предстоит сегодня принять.
Точнее, предстояло бы, если бы его слова хоть кто-нибудь воспринял всерьез. После того, как Тереза закончила излагать придуманный супругами Лютер план, в разговор вступили другие, и с первых же слов Ксавьера стало очевидно, что спору таки быть. Тому самому, на который у них нет совершенно никакой возможности тратить драгоценное время.
- Глупцы, - сказал Герберт негромко на ухо Терезе, так, чтобы слышать могла только она.
Недовольно поджимая губы, Лютер стоял, скрестив руки на груди, и внимал дальнейшим речам — воодушевленным, и не очень, но на протяжении которых, по сути, никаких новых толковых предложений озвучено не было.
При всем своем хорошем отношении ко всем присутствующим, Герберта это раздражало. Он хотел сказать Ксавьеру, своему старому другу, что если бы врага было так просто найти, неужели до сих пор не справились бы? Лучшие умы колдовского мира собирались сейчас по всему миру, и причина тому одна — никто не знал, что происходит с магией. Но Герберт промолчал, лишь качнув головой, и глянув на Стефани.
Колдунья осадила своего кавалера, и высказала весьма практичное предположение о том, что защищать в первую очередь нужно себя. Лютер улыбнулся уголками губ, но тоже не спешил вмешиваться, периодически переглядываясь с Терезой. Он задумчиво хмурился, но оставался в общем и целом невозмутимым, постукивая указательным пальцем правой руки по подбородку, и изредка качая головой.
Николай ратовал за объединения с церковью. Пожалуй, Герберт не то чтобы слишком уж противился этой затеи — он успел убедиться, что клирики не имеют отношения к пропажи магии, и, по сути, находятся в том же положении, что и представители ведьмовского рода. Разумеется, старая закалка не позволяла Лютеру так просто высказать поддержку подобной затее — несмотря на давность, воспоминания о многочисленных казнях были слишком свежи в его сознании, дабы о них можно было просто забыть. Но в ней был толк. На самый крайний случай, можно было бы вступить в союз и с ненавистными для большинства присутствующих Псами Господними.
Касательно сотрудничества с Братством Стражей и Орденом Праведности, тут, на первый взгляд, не должно было быть возражений. Стражи и законники так же страдают от исчезновения магии, они, по идее, тоже должны стремится к объединению, и, пожалуй, подобный вариант стоило рассмотреть более подробно…
Но суть разговора, который затевал Герберт, была не в этом, и старому колдуну было очень жаль, что он так и не смог его правильно донести до своих сородичей. Объединяться с другими — это хорошо. Пытаться искать угрозу самостоятельно — тоже. По крайней мере, куда как лучше, чем сидеть сложа руки.
Но сперва им необходимо было найти общий язык между собой. На протяжении всей истории, разрозненные, часто враждующие друг с другом, колдуны и колдуньи проигрывали, попадали на костер Инквизиции, сгорая заживо, так и не в состоянии понять одну простую истину, что исключительно совместными усилиями многих, но никак не одного, в нашем мире можно чего бы то ни было добиться. Ведь грош цена даже самому волевому лидеру, если в рядах его приспешников нет достаточной поддержки и единения.
- А у нас есть другой выбор, Ирен? - подал голос Герберт в ответ на слова госпожи Ракоци. - Для начала было бы неплохо хотя бы попытаться доверится друг другу. Иначе не вижу смысла в этом сборище, - Лютер был спокоен, и даже усмехнулся под конец, переводя взгляд с одного лица на другое. - Поиск источника всех наших бед — это очень хорошее решение. Но не стоит забывать, что с того момента, как магия только начала пропадать, прошел не день, не два, и даже не месяц. Полтора года, если не больше. Полагаю, многие предпринимали попытку докопаться до истины - и ничего. Никаких результатов, ни одного ответа. Боюсь, совсем скоро может уже стать слишком поздно.
Можно было долго спорить, у каждого из присутствующих было свое мнение, имелись и подкрепляющие его доводы, но Герберт не собирался принимать в этом участие. Он уже хотел было развернуться, направляясь под руку с Терезой в сторону шатра, как в разговор вступила Вильхемина — еще совсем молодая, но подающая большие надежды ведьма.
Что ж, говорят же, что устами младенца глаголет истина. Юная девушка как-то очень быстро сумела расставить все по своим местам. Вместо слов, она предложила перейти к действиям. Кое-кто ее поддержал, другие отказались это делать, реализовывая недавнее намерение Герберта и скрываясь в недрах большого и такого безопасного, на вид по крайней мере, шатра.
Лютер дернулся. Он вновь переглянулся с женой, и едва заметно кивнул. Провести сейчас этот незамысловатый, знакомый всем уважающим себя колдунам, ритуал было неплохой идеей. По крайней мере, отрадно слышать, что хоть у кого-либо хватило решимости не просто предлагать, а действовать.
Все, согласившиеся принимать в этом участие, двинулись вслед за мисс Бьёрклунд к центру поляны. Когда в подобных ритуалах принимает участие внушительное количество людей, совсем скоро происходящее начинает напоминать балаган. Герберт с Терезой быстро взяли контроль в свои руки.
- Нужно составить пентаграмму, - твердо заявил колдун, бесцеремонно расставляя более молодых своих коллег по углам грядущего и обладающего необычайной магической силой символа. При этом он бормотал заклинания, которые создавали невидимую защиту — никакая угроза не должна иметь возможность проникнуть внутрь пентаграммы извне. Черпая силу из ближайшего леса, ведь он всегда предпочитал использовать в качестве источника своей магии силы природы, колдун вливал энергию в совершенно прозрачный для глаза присутствующих щит, намереваясь сделать его как можно более мощным.
Когда Герберт почти закончил свои манипуляции, он внезапно замер, ощущая, как по его организму прокатилась магия. Такой большой прилив могущества он не испытывал давно, если вообще когда-либо испытывал за всю свою долгую жизнь. Колдуна это событие откровенно насторожило, он оглянулся по сторонам.
- Вы это тоже почувствовали? - задал он негромкий вопрос, после все же завершая пентаграмму, и приближаясь к жене, которая также не была намерена стоять без дела.

+10

11

Один великий английский писатель когда-то заметил, что есть только два хороших автора, чье имя начинается на букву «о», - О.Уайльд (собственно, афоризм ему и принадлежит) и О.Генри. Из-под пера этого второго вышел весьма занимательный рассказ. О Страшном Суде. И о девушке, которая пошла по наклонной и которой пришлось предстать перед сонмом ангелов в адвокатских и судейских мантиях и отвечать за свои преступления. Впрочем, нет, на самом деле этот рассказ был совсем о другом. Он был о рыжем ирландце, что читал газету и не проявлял никакого интереса к единственной дочери, что теребила его, просила внимания, а потом выросла, перестала нуждаться в его одобрении и… пошла по наклонной, чтобы предстать перед сонмом ангелов в адвокатских и судейских мантиях и отвечать за свои преступления. Всему виной было эгоистичное безразличие к происходящему, которое во все стороны излучал и распространял рыжий ирландец. Так вот, колдуны и ведьмы, по большей части сторонящиеся и откровенно не желающие предпринимать никаких действий (это же может нарушить их покой, какой кошмар!) были тем самым рыжим ирландцем. Они были слишком заняты собой и чересчур осторожны – в общем, читали газету. Они только не учитывали, что страницы печатного издания, во-первых, не были проглажены, а значит, на них осталась пачкающаяся краска; а во-вторых, были пропитаны ядом. Рано или поздно краска и яд обязательно сделают свое черное дело: и испачкают, и уничтожат.
Сама Тереза ничего против ирландцев не имела, но совсем не желала принимать позу вышеупомянутого. Может статься, всему виной, что во времена ее молодости предпочитали умереть на поле боя, чем быть прирезанными в собственной кровати, и эта идея очень прочно сидела в голове старой ведьмы. Она поглядывала по сторонам, глядя, как некоторые из собравшихся трусливо прятали глаза и отмалчивались, будто вообще случайно заглянули на шабаш, и ничего хорошего на счет страусов в человеческом обличии подумать не могла. Но, во всяком случае, вслух женщина ничего не говорила, а вот ее супруг удержаться от комментария, конечно же, не мог. Миссис Лютер пришлось улыбаться, делая вид, что ей внезапно перепал комплимент от супруга, и ласково потрепать того по предплечью, негласно призывая к спокойствию.
- Действительно, Ксавьер, что и где ты предлагаешь искать? – поддержала ведьма выступившую Стефани, которая гордо и с некоторым норовом встряхнула головой. – Рассуждать о гипотетическом источнике наших бед можно много и долго, но искать его надо по факту, по горячим следам: в противном случае, нас ждут пресловутые стог и иголка. На данный момент мы можем только подготовиться и встретить следующее поползновение к лишению нас магии во всеоружии, - пожала Тереза плечом, полагая, что хватит уже сидеть без дела, тыкать пальцем в небо и мечтать, что все само как-нибудь уладится и образуется. Само ничто и никогда не улаживается и не образуется.
Однако следующее предложение Стефани держать удар в гордом одиночестве миссис Лютер встретила не так радушно, задумчиво скашивая рот набок. Женщина полагала, что объединяться с иными пострадавшими от исчезновений магии стоит, но только позже. Во-первых, для того, чтобы объединять усилия, нужно иметь информацию, которую можно предложить новоиспеченным союзникам. Во-вторых, информацию получить под особо пристальным присмотром Церкви будет значительно сложнее: попробуй, согласуй с клириками все свои действия. Но, в общем и целом, как говорится, два умных врага всегда найдут общий язык и будут дружить против глупого. Вероятно, примерно о том же думала и одна из самых молодых и вместе с тем талантливых участниц нынешнего шабаша – Мина. Старая ведьма почти с материнской нежностью взглянула в сторону девушки с медными, развевающимися на ветру волосами и кивнула.
- В самом деле, раз уж мы все здесь и не надо никуда бежать, - покосилась она в сторону Лэмба, - почему нет? И у нас, возможно, появится предмет для разговора с Братством, Орденом и Церковью, мистер Веспа.
Далеко не все, право, разделяли эту точку зрения. Кто-то, наверняка, счел, что молоденькая девица взяла на себя слишком большую ответственность, пытается поиграть в эдакую Орлеанскую Деву современного пошиба и повести за собой толпу. Увы, в зрелости нет уважения к молодости, как нет уважения и к старости. Молодые, по мнению большинства, еще не нажили ума, а старые из него уже выжили, а значит, слышать и слушать не обязательно. Те, кто не желал ни в чем принимать участия, развернулись и ушли. Миссис Лютер поджала губы и проводила их очень недобрым взглядом, искренне желая, чтобы все у них в жизни сложилось хорошо и без магии – поскорее бы они ее уже потеряли и не растрачивали доставшиеся им по ошибке таланты. Идиоты, которые совершают серьезное преступление, отворачиваясь от проблемы, не достойны того прилива сил, который внезапно накрыл всех присутствующих на поляне в таинственном лесу. А силы хлынули, словно хотели пополнить резервы каждого колдуна и словно своеобразно благословляли их на решительные действия.
Рядом завозился муж, не способный устоять на месте, а уже через какое-то мгновение взял на себя командование некоторыми присутствующими. Тереза тоже не смогла остаться в стороне. Вдохновленная, в отличие от ушедших, речью юной Бьёрклунд, миссис Лютер поймала одну из молоденьких ведьм и попросила сбегать до шатра, принести какой-нибудь сосуд и нож. «Поживее, пожалуйста», - добавила женщина, и девочки простыл след. Благо, след простыл не насовсем, и очень скоро та вернулась, держа хрустальную вазу для конфет и нож. На вазу Тереза воззрилась со скепсисом, но на безрыбье и рак, знаете ли, рыба. Лютер как раз закончил с пентаграммой, и ведьма вручила ему вазу.
- Подержи, - распорядилась она, а затем, расправив над чашей ладонь левой руки, решительно скользнула по коже лезвием ножа. Ведьма весьма почтенных лет тут же поспешила сжать руку в кулак, и на прозрачную хрустальную поверхность упало несколько тяжелых бордовых капель. – У всякой магии есть цена. Кто еще готов заплатить по счетам? – поинтересовалась она, оборачиваясь через плечо.

+7

12

Сказать по правде, Ксавьер из всех присутствующих считал себя наименее… Как же лучше выразиться? Бодрым что ли, в отношении свершений великой магии и скорого проведения всяческих ритуалов и обрядов. А всё именно к тому вело. Ему никогда не нравилось приплетать в дела колдовские Орден или Братство, пусть даже магия это и их часть жизни, но та магия, иная. Колдуны и ведьмы связаны с природой, той энергией, которая доступна только им. И не то чтобы Лэмб был категорически против попыток укрепления своих позиций или объединения с клириками (хотя нет, именно с ними, он таки против) или стражами, но как не крути, большую часть жизни обычно приходится рассчитывать именно на себя. Ибо если упустишь где-то что-то, наружу выйдет какой-то прокол, то гляди, долго ждать не придется – «голова полетит с плеч», как в той сказке о девочке и королевстве из карт. Жизнь как карточный домик, развалится и не заметишь. И в такие моменты, колдун вспоминал то за чем он всю свою жизнь гнался – возможность сохранить имеющееся. Сейчас же он был более чем доволен, исключая некоторые нюансы, и не намерен что-либо рушить. Пусть даже придется отказаться, например, участвовать в подобных «агитационных» мероприятиях. И при всём уважении к здесь присутствующим, его вредность характера вот-вот гляди вырвется наружу.
Первым камнем в этот огород стала Эстефания, которая осмелилась приструнить его, у всех на глазах. Сказать по правде, Лэмб жуть, как любил, когда она перечит ему на глазах у других людей. Дома – всегда пожалуйста, тем более это происходит постоянно. Но не в подобных ситуациях. Так что не сдержав своего раздражения, он послал невесте многозначительный недовольный взгляд, словно говоря – придёшь домой, поговорим. Таким образом, показывая всю серьёзность настроя. А он был правда серьёзный; настроение медленно превращалось из веселого и немного пафосного, с желанием, показать другим свои диковинные артефакты для полёта, на обычного строгого Ксавьера с кислым выражением лица. Как говорится, не будите спящего Лэмба.
- Вы не уловили суть моих слов, господа, - сложив руки на груди, проговорил мужчина. А ведь и правда не уловили, вероятно сосредотачиваясь на формулировке самой идеи. Точнее её отсутствия. – Дело не в том иссякает магия или лучше как-то иначе выразиться, - он просмотрел в сторону своей старой довольно близко знакомой мадмуазель (глядя на её красоту и грацию, иначе не выразишься) Ракоци, - Я лишь считаю, что не стоит гнать лошадей. Стоит обдумать и взвесить все «за» и «против». Откуда нам знать, что ритуал пройдёт успешно или не навредит кому-то? Сами же говорили, что во всём мире сейчас проходят шабаши. Как насчёт других? Может лучше подождать итога подобных сборов и придумать что-то совместное. Безусловно, уважаю ваше мнение, мсье и мадам Лютер, но… - Он не закончил своей речи, оборвавшись на полуслове. Хотелось верить, что предприятие увенчается успехом. Правдивыми были слова выступившей с речью Мины. Он юную особу и не заметил в толпе, пока та не заговорила сама. Что-то с годами, она и на дюйм выше ростом не стала; всё такая же школьница. Лэмб даже мысленно назвал её, ну… Как обычно называет. Как бы там ни было, вспоминать прошлые года не хотелось, нашествия тёмных и прочее-прочее. Так что мужчина предпочёл оставить своё мнение при себе, а лишь смерил всех дружелюбно-недружелюбной улыбкой, которая не сулила ничего хорошего. Так что  – флаг вам в руки господа.
Герберт предложил составить пентаграмму и от этой идеи у него по телу прошла лёгкая дрожь. Мужчина был неплох в подобных делах, но знал, что у старика Лютера, наверняка, намного больше опыта в подобных предприятиях. Вот только… Последний раз колдовство с пентаграммой, чуть не заставило испустить последний дух в лёгких, если бы не Стеф, остановившая сие дело. Так что он глянул в её сторону одним легким взглядом, слегка смягчившись. Второй раз по телу прошла совсем иная дрожь, она напоминала наполнившие магией клеточки крови, от макушки до пяток. Он втянул воздух в лёгкие и шумно выдохнул вместе с кратким: «Да». Внезапно он почувствовал, как со стороны Стефани покачнувшись вцепилась в его руку своей. Ещё секунду и она бы потеряла сознание прямо здесь на полу, если бы колдун не подхватил её за плечи и удержал стоял на ногах. Девушка казалась патологически бледной. Можно ли связать то, что они все здесь почувствовали и то, что ещё только начали. Вот итог – кому-то уже стало нехорошо. А факт того, что это была именно его дама, ещё больше удручал Ксавьера. – Дайте кто-нибудь воды! – он посмотрел в сторону Нико, который обладал, по его мнению, наиболее быстрой реакцией, да и столик с напитками стоял как раз рядом с ним.
- Вот вам и «укрепить себя», и «магия имеет свою цену», - недовольно проговорил он, поднимая голову на присутствующих. В голове окончательно укрепились сомнения, касающиеся заклинаний. Но что он точно знал – Агуэро в этом точно участвовать не будет, и это решение неоспоримо.

Отредактировано Xavier Lamb (2016-11-05 19:23:26)

+8

13

Когда-то Стеф уже задумывалась над этим вопросом. Чем же всё-таки является магия? Каждый знакомый ей колдун вкладывал свой смысл (что естественно) зачастую магия значила слишком много, являясь самой сутью и неотъемлемой составляющей жизни. И это тоже было, в принципе, естественным. Магия, ведьмовство, чары, силы природы. Зовите, как хотите, от названия суть не меняется; в этом мире всё взаимосвязано и неизменно находит свой отклик в носителях колдовского дара. К худу, к добру ли, но, быть может (только лишь, быть может) в этой взаимосвязи и кроется суть проблемы с исчезновением магии? Одна из непреложных истин в жизни Агуэро звучала примерно так: «Есть колдуны и есть весь остальной мир, и в этом не очень милосердном мире колдуны всегда должны быть во главе импровизированного стола». Собственно говоря, эту мысль она и высказала, может, не так красноречиво, как другие ораторы, но тем не менее. Слишком много из рода Агуэро было сожжено на кострах инквизиции. Признаться честно, юная Бьёрклунд её удивила. Ладно, чёрт с ними с этими стражами. Но Церковь? Сотрудничество с праведниками было для неё неприемлемой платой за возвращение магии.
Иренке же говорила правильные вещи, и Стефани одобрительно качнула головой пару раз среди её речи. Среди колдунов тоже было не всё гладко, да и проблемы с доверием в колдовском сообществе были ого-го какие, проведение ритуала будет крайне затруднено, если не провалено полностью. Да что ходить далеко за примером. После пламенной речи юной ведьмы, половина шабаша решила разбежаться. Воспоминания о былом всегда сидят очень крепко в сознании тех, кто живёт уже крайне давно, а обиды тем более забываются крайне редко. Будем честны, сыны божьи принесли немало бед и душевной боли во многие семьи в своё время, поэтому и доверять им спешили не многие и лишь самые отчаянные.
- Мало кто захочет сотрудничать с Церковью, - прошептала ведьма на ухо своему возлюбленному, давая оценку словам Николая, - Даже не смотря на их мнимое великодушие, - слишком много лет Агуэро жила со своей неприязнью к Церкви, чтобы за одну ночь все её сомнения и затаённая злоба в раз исчезли. Для этого было необходимо огромное желание со стороны ведьмы, коего она не имела, но тем или иным образом она всё же хотела помочь своим со-братьям колдунам, а если большая часть из них способна наступить на горло своей собственной гордости, то и она сможет.
Здесь и сейчас ни одного из церковников не было по близости, только косвенно, быть может. Со скрипом, недоверием, но Стефани двинулась в сторону тех, кто предпочёл остаться и провести ритуал, своего рода обращение к силам, что их окружали сейчас. Для столь старого и умудрённого жизнью колдуна, мистер Лютер был весьма быстр и проворен, располагая оставшихся ведьм и колдунов по местам, магия, как и математика, предпочитала порядок, посему всё должно было быть на своих местах. Энергия, пульсирующая вокруг не унималась, желая вырваться на свободу, приобрести физическое воплощение или применение, всё зависело оттого, кому, высвободившись она достанется. Быть может, именно её переизбыток и нетерпеливость послужили "славную службу", разбудив чрезмерное беспокойство Лэмба. На несколько мгновений Стефани показалось, что земля желает уйти у неё из-под ног, а сознание улететь к Создателю, но это ощущение прошло так же быстро, как и появилось, однако, оно не осталось незамеченным. Ксавьер смотрел на неё ошалелым взглядом, даже столь краткого недомогание среднестатистической беременной женщины было достаточно для того, чтобы он начал так сильно переживать. Стефани мягко улыбается своему избраннику и сжимает его руку, между тем успев поблагодарить Веспу за стакан воды.
- Всё в порядке, mi amor, уверяю тебя. Не стоит так беспокоится, - она смотрит на него долгим взглядом и, предвосхищая его последующую просьбу, быстро проговаривает, - Позволь мне участвовать в этом ритуале. Я не буду рисковать больше, чем требуется, - видя хмурый взгляд Лэмба она продолжила говорить более мягкими интонациями, почти без испанского акцента, -  Ты же понимаешь насколько это важно для нас всех, - Стеф бросила взгляд на Лэмба, а потом на свой округлившийся живот, а затем бегло осмотрела всех присутсвующих, - Что же это будет за мир, где не будет магии?
- Боюсь, Тереза, я возьму на себя, да и не только, слишком большой риск, участвуя в ритуале в полную силу, - Стеф обращалась к своей старой знакомой, - Мои чары в последние месяцы слишком нестабильны, я не хочу, чтобы кто-то пострадал по моей вине, - женщина сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями, - Если вы мне разрешите, то я могла бы поддерживать щит, созданный Гербертом, не заходя в пределы пентаграммы, - Стеф делает неясное движение рукой, среднее между взмахом и перебиранием пальцев, - Для ритуала достаточно шестерых из нас, человек в центре и по одному на каждую стихию.
Она ещё раз сжала руку Ксавьера. Ей казалось, что такой план бы его устроил, во-первых, она не участвует в ритуале на прямую, во-вторых особо не перечит ему. Теперь оставалось дождаться вердикта более старших колдунов, которые благодаря своей природной харизме стали на этом шабаше негласными лидерами.

+8

14

♫ Balmorhea – The Winter

     Конечно же, после высказывания Николая о сотрудничестве с организацией, которую ненавидели примерно девяносто девять процентов присутствующих сегодня на шабаше представителей колдовского сообщества, довольно-таки мало кто посмотрел на мужчину поддерживающе и одобрительно. Напротив, почувствовав на себе весьма презрительные и недоверчивые взгляды, колдун вновь вспомнил, почему предпочитал все это время находится в тени, особо не светя собственной персоной на публике. Он чувствовал себя крайне некомфортно в центре внимания, поэтому с облегчением вздохнул, когда это самое внимание медленно переключилось на мисс Ракоци. Но все же дело было сделано, слова, как говорится, не вернуть обратно, да и особо не хотелось этого делать, поэтому Веспа лишь все также спокойно и равнодушно стоял на месте и оглядывал собравшихся. Отметив про себя, что рассуждения о магии его новой знакомой более чем соответствуют и его ощущением, Ник еле заметно кивнул в знак одобрения, проведя пальцами по недельной щетине. Действительно, между «перебоями» магии его силы все также сильны, как и прежде, и не отметить этого было бы несправедливо. Так в чем же, собственно, тогда заключалась проблема? Смогут ли присутствующие в этом лесу найти разгадку этой тайны сегодня?
     Ту темноволосую девушку Николай не знал, и отметил про себя, что даже несмотря на свой юный возраст, она весьма здраво рассуждает. В ее возрасте колдун был куда более наполнен максимализмом. Однако ее идею о ритуале поддержали далеко не все, и не удивительно. Как и говорила Стефани, многие колдуны и ведьмы действительно прежде всего заботятся о собственной шкуре, поэтому и не стоит удивляться такой реакции — кто будет идти на риск ради смутно реализуемой идеи найти причины исчезновения магии. Вдруг они своим ритуалом сделают лишь хуже? Вдруг все пойдет не так, как планируется? Вдруг кто-то пострадает? Первым желанием Ника было тоже отказаться от этой затеи, поддавшись словам своего друга. Действительно, нужно взвесить все «за» и «против», причем несколько раз для уверенности. Но мысли о поручении Церкви и собственный интерес все же взяли верх, потому колдун решил остаться с остальными, чтобы принять участие в ритуале. Супруги Лютеры не стали тянуть кота за хвост и быстро сориентировались, начав чертить пентаграмму и искать сосуды для «цены» магии.
     Эту волну, резкий прилив магии Веспа почувствовал слишком неожиданно, и был крайне удивлен. Кажется, сама природа и невиданная им Сила благословляла колдунов на поиски неизведанного! Этот прилив магии был столь силен и воодушевителен, что мужчина даже повернулся в сторону супругов Лютеров, чтобы внести свою лепту в ритуал, но крик Ксавьера тотчас вернул его с неба на землю. Обернувшись, Ник увидел, что явилось причиной беспокойства — Стефани стало плохо, — Секунду, — Быстро ответил колдун и побежал в сторону шатра за стаканом воды. Вот, собственно, и то, чего он так боялся — ритуал еще не начался, а уже кому-то становится крайне не хорошо. Вернувшись к другу и его возлюбленной так быстро, как можно, Николай протягивает стакан девушке, чтобы та сделала пару глотков, — Думаю, мисс Стефани, Вам все же не стоит участвовать в этом ритуале. Подумайте о здоровье малыша и вашем собственном, — Спокойно произнес Веспа, глядя на девушку, когда она отчаянно просила о своем участии в этой экстравагантной инициативе. Магия магией, но Ник не думал, что по этой причине его друг захочет лишиться наследника. И в этой ситуации мужчина собирался полностью поддерживать Лэмба. Однако и сама Агуэро, видимо, понимая весь риск решила пойти на компромисс, который, как показалось Николаю, был весьма рассудителен. Мужчина перевел взгляд на Лютеров, ожидая их реакции — раз уж они затеяли всю эту историю с ритуалом, то стали для всей их «компании» негласными лидерами, — Мне кажется, что это предложение более чем здраво, — Ему не хотелось, чтобы сейчас разгорелись споры между колдунами, да и вроде как не должно случиться ничего страшного, если Стефани и правда будет за гранью пентаграммы.
     Пока вопрос решался, Ник все же решил закончить начатое, потому уверенным шагом прошел к мадам Лютер, чтобы заплатить свою «цену». Он взял у женщины нож и провел лезвием по ладони, выпуская алую горячую кровь, а затем сжал ладонь в кулак, позволив нескольким каплям собственной крови упасть в стеклянный сосуд. Теперь он официально стал членом этой авантюры, и просто так ему от нее не отвертеться. Зарубив на корню внутренние сомнения, Бастард вытащил из кармана платок и обвязал им ладонь — тотчас белая ткань впитала алую жидкость, становясь такой же бордовой. Он поднял взгляд на мисс Ракоци и ту темноволосую юную миледи, с которой они еще не были знакомы, хотя, наверное, в такой ситуации уже было бы неплохо просто быть представленными друг другу, — Миледи, Вы будете принимать участие? — Его взгляд теперь устремился на Иренке, когда как по венам все еще разливалась та сильная магия, которую он ощущал каждой клеточкой своего тела. Наверняка и его новая знакомая чувствует это.

+8

15

Иренке помнила первый шабаш, который посетила ещу будучи совсем юной в обществе своих уважаемых родителей. Владуц тогда уже покинул семью, ее же, юную госпожу Ракоци впервые вывели в свет не как несмышленое дитя, а как начинающую и подающие большие надежды ведьму. Иренке помнила тот трепет, который испытывала, вслушиваясь в речи старших, более опытных и авторитетных колдунов. Помнила как чужие, оценивающие взгляды пронзали ее и заставляли шевелиться волосы, затянутые в тугую прическу. Тогда она еще не умела так многое, не знала практически ничего о том, что на самом деле означает быть ведьмой в их мире.
Те времена ушли, и сейчас, стоя на освещенной миллиардом звезд и магических огней поляне, вслушиваясь в пламенные речи и недоверчивые перешептывания окружающих, Ирен понимала, что в ней поднимается волна раздражения. Все страхи, переживания, волнения, пережитые с первого исчезновения магии и до сегодняшнего момента превратили женщину в живой комок нервов.
-Я и призываю всех собравшихся сделать свой выбор, дорогой друг, – вежливая улыбка касается губ женщины, когда она встречается взглядом с мистером Лютером, но сам этот взгляд остается опасно холодным, когда Иренке Ракоци обводит взглядом собравшихся. - Не для того ли мы собрались сегодня, чтобы не позволить моменту быть безвозвратно упущенным. Уверена, каждый уже пытался по-своему найти решение нашей общей проблемы. И те, кто действительно осознает, что решение это невозможно найти одному, двум или даже трем колдунам самостоятельно – пришли сюда не просто послушать и испробовать редких угощений, а готовые заплатить определенную цену.
Ирен слышит как все сильнее начали переговариваться некоторые из собравшихся и ее раздражает, то, что она слышит. Глупцы, неужели собственная гордость может быть важнее, чем угроза потерять дар навсегда. И все же вперед выступает совсем молодая ведьма, черты которой отдаленно напоминают кого-то ранее знакомого Ирен, но совершенно точно, встреча эта была слишком давно, чтобы госпожа Ракоци смогла уловить сходство с юной колдуньей. И речь этой девушки внезапно смогла вернуть Иренке уже практически утерянное спокойствие. Она понимала. И все те, кто в итоге остался здесь, а не отправились в шатер продолжать свои пустопорожние переговоры – понимали.
Позволить руководить происходящим супругам Лютерам было совершенно естественно. Уж если чьим-то знаниям Ирен и доверяла больше, нежели своим, то это безусловно был ее давний знакомых Герберт Лютер. И уж если Ирен собиралась заплатить назначенную сегодня цену, то предпочитала довериться в начертании пентаграммы этому колдуну, чем кому-либо еще из собравшихся сегодня. Ведьма из древнего и можно сказать угасшего трансильванского рода решительно сделала шаг вперед, одобрительно наблюдая за теми, кто так же не испугался провести ритуал.
Сила наполнила ее столь внезапно, что Ирен невольно повела плечами, чувствуя, как магия бурлит в ее жилах. Это чувство было столь же великолепным, сколь может быть приятным объятье любовника. Сегодняшняя ночь была особенна тем, что природа делилась своими ресурсами охотнее обычного и все же эта сила казалась несколько инородной и в тоже время неуловимо знакомой. Ирен даже показалось, что она чувствует ее источник где-то совсем неподалеку, однако стоило женщине постараться уловить эту нить, как внезапный крик Ксавьера разбил ее уже почти полностью сформировавшуюся мысль.
Слегка утратившая румянец Стефани Агуэро принимая стакан воды из рук мистера Веспы казалось все же несколько утратила свой боевой настрой, но все же не собиралась оставаться совсем безучастной. Ирен ощутила совершенно иррациональный укол беспокойства за будущего ребенка этой ведьмы, которую она знала совсем недавно и все же была где-то в глубине души довольна, что та не стала упорствовать на своем участии в ритуале, когда ей протянули импровизированную чашу.
Острый взгляд Николая вывел Ирен из мыслей о будущем ребенка Ксавьера и Стафани и заставил снова вспомнить о гораздо более насущных для нее вещах. Проведя острым лезвием по холодной ладони и поднесла ее к чаше, наблюдая как горячая, все еще пульсирующая сильной недавнего магического всплеска кровь капля за каплей смешивается с кровью ее сегодняшних сообщников. Ирен подняла ладонь и шепнув слабое, но способное заживить этот небольшой порез заклинание, слизнула маленькую капельку крови на бледно коже, отвечая на взгляд мистера Веспы не менее прямым взором.

+7

16

 Возможно, отец бы ей гордился. Вот бабушка – так точно. Мина так и представляла довольную, но не столь уж и явную для окружающих улыбку Тересии, и потому даже пожалела, что на сегодняшнем собрании она – единственный представитель их знатного семейства. Поговаривали, что в Скандинавии сегодня также проводился один из шабашей, и вот уж где-где, а там Бьёрклундов должно быть предостаточно. И Вильхельмина не знала, огорчаться ли тому, что сегодня она оказалась вдали от родины и своих кровных родственников, или же, наоборот, вздохнуть с облегчением. В конце концов, её семья была слишком велика, чтобы все в ней состояли в хороших отношениях, а потому порой было лучше держаться порознь. И, всё же, молодая Бьёрклунд чувствовала на своих плечах тяжелую ношу – она была здесь не просто самой собой, а представительницей семьи, которая не может оплошать и ударить в грязь лицом. Возможно, именно этот факт и стал последней каплей, когда Мина решилась заговорить о связи с Церковью; несмотря на то, что никто из Бьёрклундов не имел патента, они предпочитали уважать Церковь, дабы не давать ей лишних поводов для подозрений, и Хель не сомневалась, что её слова будут высоко оценены старшими поколениями. По крайней мере, она, наконец, переросла свой подростковый бунт (в который, увы, входила и откровенная критика храма Господа и его верных Псов), а это уже былой какой-никакой прогресс.
 Как только воодушевление собственной речью немного схлынуло, Вильхельмина осмотрелась. Ей тошно было осознавать, что так много колдунов и колдуний отделились от основной массы и скрылись в шатре, но ничего поделать с этим она не могла. Судя по всему, старшие представители колдовского сообщества тоже были бессильны, однако они не опускали руки, и Мина последовала их примеру. Лишь на секунду она задержалась, когда взявшаяся совершенно из неоткуда догадка поразила её сознание: что, если магия усилилась неспроста? Скорее всего, так оно и было на самом деле, но… Что, если за всем этим стоит отнюдь не самые светлые силы? Ведьма ещё раз окинула взглядом собравшихся и окрестности, но ничего странного не заметила. Лишь знатная дама (госпожа Ракоци, насколько могла понять Бьёрклунд) на мгновение посмотрела куда-то в сторону, но шведка не придала этому огромного значения; тем более, что уже в следующую секунду её внимание, как и многих других, привлекла внезапно утратившая силы Стефания. Благо, колдунья вскорости пришла в себя и даже вызвалась помогать проводить ритуал (пускай и весьма компромиссно, что с её стороны было разумно и похвально), посему Вильхельмина переключилась на мадам Лютер. Тереза встала неподалёку от пентаграммы, держа в руках нож; рядом с женой расположился Герберт, удерживающий вазу. Девушке не составило труда сложить два и два и понять, что именно сейчас произойдёт, посему она подошла ближе и, проследив за тем, как вносят свою «плату» мистер Веспа и госпожа Иренке, с готовностью переняла нож и, не задумываясь, провела лезвием по ладони. Боль от пореза была совсем незначительной – Хель вспомнила тот раз, когда ей пришлось раз за разом разрезать ладонь, чтобы заново провести ритуал и осознать, что Кристобаль является её отцом – и на фоне тех событий сегодняшняя боль меркла. Тем более, не прошло и нескольких секунд, как девушка прошептала простенькое заклинание, и кожа на месте пореза затянулась, обозначив его свежим рубцом розового цвета, который совсем скоро должен был исчезнуть. Эту хитрость она запомнила всё в тот же февральский день, когда её ладонь раз за разом переживала столкновение с серебряным кинжалом – судя по всему, совсем не зря.
 Вильхельмина уже была готова слушать дальнейшие распоряжения – в конце концов, она примерно представляла, что хотят сделать Лютеры, но предпочитала действовать строго по их указке (опыт и уважение, которое вызывали к себе супруги, делали своё дело) – однако вдруг она что-то почувствовала. Какой-то ментальный удар, схожий с той магией, что несколько минут назад растекалась по венам в невероятных объёмах. Однако, если ту ещё можно было принять за что-то чистое и светлое (или, по крайней мере, нейтральное), то этот выпад привёл девушку в ужас. Взявшаяся из неоткуда ненависть окутала ведьму с ног до головы; это чувство исходило извне, Мина это отлично понимала. Но лишь первые секунды. Эмоции вдруг устроили пляску в её сознании и резко сменили свой окрас – если ещё несколько мгновений назад Вильхельмина чувствовала воодушевление, радость от единения стольких её сородичей и желание помочь чуть ли не всему миру (пускай это и сильно сказано), то уже теперь она ощущала всё то плохое и тёмное, что в ней крылось. Ненависть. Злость. Пожалуй, даже зависть, пускай она и меркла на фоне двух предыдущих. Они были гораздо сильней.
 «Объединиться с Церковью? Что за бред!», – с возмущением подумала Хель и воззрилась на людей, что её окружали. Омерзительные, слабые существа; они искали силы в единении? Вздор! Абсолютная глупость, к которой могут прибегнуть лишь такие слабаки. Бьёрклунд демонстративно фыркнула, сложила руки на груди. И вдруг поняла, что надо сфокусировать свою злость на ком-то одном. Например, на Ксавьере Лэмбе. Тот всегда недооценивал её силы, называл «мелкой», и это притом, что она уже считалась взрослой чуть ли не во всех странах мира, а в своём владении магией обходила многих куда более взрослых колдунов и колдуний! Мина, так и не передавшая никому нож, покрутила тот в руке. Оружие было достаточно острым, в чём она и ещё несколько присутствующих уже успели убедиться. Так почему бы не пустить его в ход?
 Шведка и не заметила, как вокруг всё пришло в движение: все те, кто, казалось, ещё несколько минут назад были объединены общей идей, стали поглядывать друг на друга с откровенным презрением и злобой; другие же пока не заметили перемен, но их было так мало, что и они вскоре должны были поддаться всеобщему настроению. Тьма витала в воздухе, и лес Эппинг вдруг перестал казаться безопасным и «светлым».
 Вильхельмина нанесла первый удар – резко выкинула вперёд руку и магией направила нож по нужной ей траектории. Тот пронёсся через поляну и – раз – оставил на щеке Ксавьера внушительную царапину, из которой тут же хлынула кровь. Ведьма довольно ухмыльнулась, обнажив белоснежные зубы; её глаза не по-доброму блестели.
 – Всё ещё считаешь меня жалкой школьницей, Лэмб? – произнеся это, шведка взмахнула рукой и призвала импровизированное оружие обратно к себе. – У тебя ещё есть возможность извиниться за свои слова – перед тем, как ты умрешь.

Итак, дамы и господа, мы с вами приблизились к кульминации – добро пожаловать в гости к демону! В тот момент, когда произошёл всплеск энергии, неподалеку от места, где проводится шабаш (в пределе километра-полтора), образовалась своеобразная трещина – можно сказать, портал из нашего мира в Ад. В неё попытался пробраться демон, но та оказалась для него слишком мала, и потому он обозначил для себя колдуна, который призовёт его в наш мир. Но перед тем, как вырваться наружу, демон решает устроить кровавую баню – и для этого берёт под контроль всех, кого только удаётся.
Под контролем у демона оказались: Ксавьер (цель – Николай), Николай (цель – Стефания), Иренке (цель – Герберт) и Мина (цель – Ксавьер). Те, кому повезло избежать влияния демона и, они всё ещё обладают собственным рассудком – Герберт, Тереза и Стефания.
Те, кто оказались «под контролем», не могут думать ни о чём другом, кроме как об убийстве своей цели (и не пытайтесь сопротивляться – это бесполезно). Вокруг начинает твориться вакханалия: кто-то успевает сбежать, кто-то – прячется неподалеку и надеется переждать безумие; появляются первые жертвы игр демона. Те из участников, кто ещё в своём уме, должны попытаться остановить убийства или позвать на помощь (например, нелюбимую многими Церковь). Или же спрятаться, что кому покажется логичным и правильным.

+7

17

Люди нередко оправдывают происходящее пресловутым: «Упс, так получилось». Однако на сей раз «упс» случился еще до того, как ведьмы и колдуны, собравшиеся на шабаш, успели хоть что-то предпринять.
Для начала магический всплеск, который не почувствовал бы разве что давно и безнадежно мертвый, чуть не вывел из строя Стефани. Тереза, нахмурившись, обернулась к Агуэро и вздохнула с облегчением только тогда, когда ее бывшая ученица перестала напоминать грунтованный мелом холст. Нужно было придать большее значение этому небольшому происшествию, вот только проблематично провести тонкую грань между недомоганиями беременной женщины и ее предчувствием грядущих проблем. И особенно проблематично это сделать, когда рядом с завидным постоянством предрекает беды будущий отец, в каждом действии видящий зло в чистом виде. Сцепив зубы, Тэсс подавила в себе желание отчитать Ксавьера за нагнетание обстановки и обратить внимание колдуна, что никто из собравшихся не желает зла ни ему лично, ни его семье и не намерен целенаправленно заниматься членовредительством и что подготовка к ритуалу еще никого и никогда не отправляла на тот свет. В действительности старая ведьма понимала тревоги Лэмба, но ее собственное волнение за Стеф вылилось в нешуточное раздражение. Все реагируют по-разному: кто-то начинает бегать вокруг, другой молча отворачивается, а третий злится. Это нормально, естественно и совсем не предосудительно. Предосудительно – срываться и изливать свой гнев, но этого Тереза себе точно не позволяла. Она предпочла мягко улыбнуться Стефани, одобряя ее в высшей степени разумное предложение и соглашаясь с Николаем, а после примирительно обратилась к Лэмбу: «В самом деле, Ксавьер, позволь ей не покидать шабаш, но выйти из круга и оставить за собой право помочь в разумных пределах».
Казалось бы, на этом инциденте должны были закончиться неприятности. Во всяком случае, присутствующие успокоились и, посчитав, что могут позволить себе обратиться к древним силам, по очереди начали подходить и платить предложенную цену. Густая, темная кровь вязко покачивалась в хрустальной вазе при любом движении. Пока еще не звучало никаких заклинаний, и лес полнился торжественной тишиной в предвкушении магического единения. Но звезды, перемигивающиеся сверху, ехидно посмеивались и выстраивались в комбинацию, не сулящую ничего хорошего.
Внезапно все вокруг пришло в движение. Однако природа его не была схожа с нетерпением и предвкушением, в поведении присутствующих проскальзывали совсем иные чувства: недоумение, подозрительность, а после и агрессия. Тереза ощутила ее, исходящую от внезапно фыркнувшей Мины. Шведка, только что вскрывавшая кожу на ладони и все еще стоявшая очень близко, внезапно фыркнула. Светлые брови старой ведьмы приподнялись в легком изумлении, и она обернулась к представительнице иного поколения в тот самый момент, когда Бьёрклунд предприняла нападение на Ксавьера. В этот самый момент стало очевидным охватившее присутствующих безумие, а порыв ветра принес с собою запах серы. Рассуждать на тему, откуда взялся демон или какой идиот решил его призвать, воспользовавшись случаем, было некогда – этой проблемой вполне можно заняться и после, когда или если останутся в живых.
- Merda, - сквозь зубы выругалась итальянка, не особо стеснявшаяся высказать мнение, даже если оно не вписывалось в рамки вежливости. Женщина быстро огляделась, отмечая для себя, кто из ее коллег по колдовскому ремеслу так же, как и она сама, не спешит расправиться с неугодными. Ближе всего из сохранивших рассудок к ней находились Герберт и Стефани, правда, обоим угрожала опасность от Ирен и Николая, похожих в гневе так сильно, что их можно было бы принять за близких родственников. Но рассматривать искаженные черты лица было некогда, как некогда было сесть и размеренно порассуждать, что же следует делать дальше. Дальше, очевидно, следовало быстро действовать, чем старая ведьма и занялась.
- Стеф, успокой Лэмба, - только и сказала женщина, сразу же после того переходя к решительным действиям. Первым делом она перебила несущийся обратно к Вильхельмине нож, который девушка вряд ли собиралась с извинениями обратно передать Лютерам. Холодное оружие упало на землю, а Тереза выставила вперед руку и, повернув ее ладонью вниз, удерживала поблескивающий столовый прибор, по-прежнему рвущийся к мисс Бьёрклунд.
- Вильхельмина, твои манеры оставляют желать лучшего сейчас. Ты доказываешь справедливость обращения «мелкая» тем, что не способна совладать с эмоциями. Твоей бабушке не понравилось бы, узнай она, что ты устраиваешь, - негромко, но очень твердо произнесла ведьма, предпринимая попытку отвлечь Хель и отрезвить ее. Свободной рукой же она достала из сумки телефон, спеша передать его стоящему рядом мужу – в боевой магии толку от Лютера было гораздо меньше, чем в целительстве, так что и защиту его Тереза брала на себя.
- Найди телефон ближайшей церкви и звони, - негромко сказала она, не решившись просить Агуэро разыскать священнослужителей: во-первых, опасалась отказа, а во-вторых, не желала привлекать повышенное внимание к возможному телефонному разговору и натравливать таким образом на беременную подопечную всех недовольных. Защищала, как могла. На сей раз, вешая последствия решения из разряда правильных, но непопулярных на свою семью.
Возможно, будь миссис Лютер моложе и не получи патент, она бы презрительно фыркнула и заносчиво сказала: «Я сама». Она вообще до определенного возраста была склонна все и всегда делать с девизом: «Я сама». Я сама найду неприятности, я сама в них влезу, я сама придумаю план по спасению своей драгоценной шкуры и все в таком духе. Вот только уже давно она понимала, что иной раз нужно доверить решение проблем тем, кто в них понимает гораздо больше и кто на данном поприще сильнее, умнее и смелее. Словом, в данном случае лучше клириков нет никого.
А в следующее мгновение женщина уже выставила вперед руку, чтобы силой удержать рвущуюся в бой Ракоци на расстоянии.
- Иренке, не стоит так сильно распаляться…

Отредактировано Therese Luther (2016-11-22 11:08:22)

+10

18

Тот факт, что в какой-то момент что-то обязательно идет не так, с годами начинает казаться чем-то само собой разумеющимся. Герберт и не предполагал, что на шабаше все будет исключительно гладко — но одно дело пытаться утихомирить двух разбушевавшихся ведьм, и совсем другое идти на демона, против которого у всех присутствующих, по сути, не имелось совершенно никакого оружия.
Впрочем, конечно, найдутся те, кто посчитает, что лучше десяток демонов, чем парочка совершенно вышедших из-под контроля колдуний, но, кажется, нынешним участникам сегодняшнего собрания не повезло вдвойне, ибо пришлось столкнуться с обоими препятствиями.
А по началу все шло по плану, если не считать внезапного прилива сил, который уже тогда насторожил Лютера. Тем не менее, было решено продолжать ритуал, и пока остальные присутствующие решали, согласны ли они платить свою цену, Герберт стоял подле жены и держал в руках вазу, выполняющую роль символичного кубка, в котором собирались соответствующие «пожертвования».
Мужчина предполагал, что свой собственный вклад он внесет последним, наблюдая за происходящим молча, и не спеша отвечать на высказывая коллег и собратьев. Отрадно было уже то, что они все не просто стоят полукругом, глядя друг на друга, и лишь пожимая плечами, да крутя пальцами у виска. Действие, каково бы оно ни было, всяко лучше безразличной политики невмешательства, ведь порой безучастность может натворить немало бед, давая фору даже прямой агрессии. Лютер мог судить по собственному опыту.
Но богатый багаж знаний Герберта едва ли в ближайшее время будет таким уж полезным, ведь дальнейшие события начали развиваться с невероятной стремительностью, грозясь потопить под своими волнами всех находящихся на лесной поляне, без единого исключения.
Что-то было не так, Лютер это понял еще тогда, когда его жилы буквально переполнились невиданной уже очень долгое время силой. Но даже такой скептик, как он, не мог и предположить, что все эти тревожные сигналы выльются в подобную катастрофу.
А была форменная катастрофа, ведь нет ничего хуже, чем повальная эпидемия безумия среди людей, которые, при большом желании, могут оставить от своих врагов одно лишь пепелище.
Герберт услышал, как фыркнула Вильхельмина. Он уловил движение, еще до того, как молодая шведка бросила свой комментарий в сторону Ксавьера. Невольно делая шаг назад, колдун осмотрелся, отмечая про себя, что дела плохи.
В нос ударил резкий запах серы, и происходящее постепенно становилось на свои места — пустующие места мозаики заполнялись, и Герберт понимал, что их дела далеки от радужных перспектив скорейшего нахождения решения.
Помимо него самого, насколько мог судить мужчина, ясный, незатуманенный гневом, взор наблюдался еще у Терезы и Стефани. Последнюю жена уже отправила успокаивать Ксавьера, но едва ли от попыток испанки будет толк.
Колдовские чары бессильны против демонов. Герберт предполагал, что павшие под напором его силы не имеют ни малейшей возможности сопротивляться — гнев разъедает изнутри, ведя к побоищу, которое вот-вот уже должно было начаться.
Лютер никогда не строил лишних иллюзий, и признавал, что в боевой магии он не мастак. С самой юности, с интересом изучающий методы исцеления, маскировки, творения, в конце-концов, он не проявлял ни капли рвения в сферах, которые при таких вот обстоятельствах были бы весьма полезны. Это не значит, что он вообще ничего не знал и не умел. Но порой нужно правильно уловить момент, когда следует сделать шаг назад. А уж корчить героя в его возрасте уже и подавно поздно.
Нужно было расхлебывать последствия, иначе плохо будет всем. Герберт ощутил, как в его ладони очутился телефон, и поспешно кивнул в ответ на негромкие слова Терезы. Он готов был наступить на собственную гордость, и попробовать связаться с клириками, ведь иного выхода не видел.
Бросаться метафорами на тему «мартышка с гранатой» мы не будем, тем более, что в последние месяцы Лютер существенно поднаторел в своем знакомстве с техникой, и пусть процесс поиска номера, а после и непосредственно самого звонка, некоторое время все же занял, Герберт справился быстрее, чем ожидалось.
По ту сторону воображаемого провода раздавались гудки. Лютер замер, не шевелясь, и отрешившись от происходящего, ни мгновения не сомневаясь, что жена прикроет его худосочную спину. Гудки были длинными, долгими, и никак не желали прекращаться, пока не раздался противный писк, сообщающий о переходе звонка на автоответчик — это было даже логично, ведь время совсем недавно перевалило за полночь, и вряд ли в служебных помещениях каждой провинциальной церкви круглые сутки дежурят Псы Господни, таким вот изощренным образом отрабатывающие свои проступки перед Святым Официумом.
Герберт сглотнул.
- Я очень надеюсь, что вы услишите это сообщение, - порывистым голосом начал колдун, чувствуя, как усилившийся ветер создает все большие помехи. - Лес Эппинг, шабаш, который был запланирован тут на сегодня… Все пошло не так. Среди нас демон. Кто его вызвал, непонятно. И лучше вам поторопиться, пока ситуация совсем не вышла из-под контроля…
Договорить он не сумел — кто-то навалился сзади, да весьма ощутимо, что колдун, покачнувшись от неожиданности, опустил руку, и чуть не выронил телефон. В любом случае, он сказал все, теперь только и оставалось, что нажать на отбой, и, в ожидании подмоги, попытаться встретить возникшую на горизонте угрозу со всем достоинством.
Он наткнулся на взгляд Ирен, в котором явно читалась ненависть. Направленная на него, и Герберт пытался лихорадочно вспомнить, обижал ли как-либо ведьму за время их долгого знакомства. На ум ничего не приходило — забавно, но нельзя сказать, что за все шесть с лишних сотен лет Лютер нажил так уж много врагов. Ведь, как ни крути, он пытался помогать людям, и в вину ему можно ставить разве что отчужденность и инфантилизм, но об этом поговорим как-нибудь в другой раз.
Больше никто не сумел избежать влияния бесовских сил. Николай, Ксавьер, Мина, вон та же Ирен… У всех были свои цели, до которых каждый стремился добраться во что бы то ни стало. Добраться и уничтожить.
Намечалась бойня, кровавая расправа, способная лихо повеселить демонское отродье, оставляющая после себя лишь пустоту. Не самая приятная перспектива, верно?
Замерев подле жены, и спрятав телефон в карман, Герберт сжал правой ладонью плечо Терезы, левую же выставил вперед.
- Иренке, борись с этим, - громко и уверено начал мужчина, готовый по возможности помогать жене обороняться. - Мы все должны бороться, - он скосил взгляд на Тэсс, прежде чем пробормотать уже чуть тише. - Мы обязаны его побороть... иначе, боюсь, останется не так много останков, которые можно будет захоронить.

Отредактировано Herbert Luther (2016-11-21 22:53:34)

+8

19

♫ Kyla La Grange – To Be Torn (Atatika Remix)

   В глубине души Николай все же чувствовал, что зря согласился на эту авантюру - долг подсказывал ему, что пустить кровь в эту стеклянную вазу было правильным решением, и Церковь не может не оценить такой преданности одного из самых преданных ей последователей, но все же колдуну было неспокойно. И дело, быть может, было вовсе не в том, что эти ритуалы, заклинания, пентаграммы могут закончиться весьма плачевно для всех присутствующих. Просто сам факт того, что Веспа находился сейчас в гуще событий и у всех на виду, под пристальным вниманием, когда как ему правильнее было бы отсидеться где-нибудь в стороне и просто наблюдать. Но вот он уже проводит лезвием ножа по бледной коже ладони, выпуская алую, густую, горячую кровь, тем самым признавая себя полноценным участником сего мероприятия.
   Колдовские силы разливались по его венам, напоминая Веспе о том, кем он является на протяжении вот уже третьей сотни лет. Он счастливчик с невероятным даром, который мог бы позволить ему изменить весь мир, если бы он только захотел. Ник чувствовал эту безграничную силу, которая наполняла каждую клеточку его тела и дарило ощущение полнейшей эйфории, которое не может сравниться ни с чем иным. Эта эйфория дурманит, словно наркотик, а прилив сил буквально требует действовать как можно скорее. Но вдруг вектор эмоций меняется в совершенно противоположную сторону. Все произошло слишком быстро. Адский огонь разлился по венам, пробуждая волны сильнейшей злобы и яростной агрессии. Николаю срочно нужно было приложить эту ярость, чтобы только не разорваться изнутри, словно исландский вулкан извергает расплавленную лаву в минуту своего апогея. Колдун не мог ни о чем думать, не мог чувствовать ровным счетом ничего, кроме этой злобы. И вдруг его взгляд падает на красавицу-шатенку, которую в ту же минуту Бастард решает прикончить на месте. Эта мысль с каждой минутой дурманит все сильнее, становясь буквально навязчивой идеей, и колдун больше не может сдерживать свой гнев.
   — Что ты с ним сделала? — Хриплым голосом говорит Николай, привлекая к себе внимание Стефани. Ему необходимо, чтобы перед тем, как он вырвет ее ядовитое сердце из груди, она смотрела на него испуганным взглядом, умоляла о пощаде. Но Веспа не будет милосерден — он будет смотреть в пустой взгляд ее карих глаз с неописуемым восторгом. Он освободит друга от оков этой женщины, — Что? Какие чары применила к нему, что Лэмб бегает за тобой, как чихуахуа за своей хозяйкой? Так больше не может продолжаться. Все вы, лживые коварные искусительницы, достойны лишь инквизиции, самой жестокой инквизиции, — Ник говорил, чувствуя, как ладони горят, готовые применить магию в любую секунду. Он испепелит ее, сожжет, как сделал бы любой преданный Церкви человек. Сожжет словно еретичку на костре, и все присутствующие лишь скажут ему за это спасибо. Они будут называть его спасителем. Но вдруг кто-то одергивает его за плечо. Ксавьер. Ник смотрит на него непонимающим взглядом. Почему друг мешает ему? Почему не хочет освободиться от оков этого рабства? — Что ты делаешь? Я помогу тебе! — Говорит другу Николай, но его слова будто бы отскакивают от невидимой стены, окружающей Лэмба. В его глазах виднеется тот же гнев, отражающий бурлящую внутри Ника ярость.
   Он говорит ему что-то о предательстве, Церкви, но каждое слово лишь пустой звук. Цель Ника — его невеста, и если перед тем, как убить ее, придется покалечить друга, то так тому и быть. Жажда крови зудит в каждой клеточке тела, и Бастард хочет как можно скорее покончить с этим. Но вдруг резко воздуха в легких начинает не хватать — Ксавьр, протягивая ладонь чуть вперед, перехватывает магией горло колдуна. Очень быстро мир вокруг становится расплывчатым, вертящимся в глазах, будто бы его переворачивают снова и снова, а дышать все сложнее и сложнее. Поворачивая ладонь в сторону друга, Веспа лишь губами, что есть силы, шепчет заклинание на латыни, чтобы в следующую секунду верхняя одежда молодого человека напротив загорелась, отвлекая тем самым его от убийства. Ник, как только его горло отпустило, тотчас начал откашливаться, будто бы пытаясь выкашлять все свои внутренние органы. Он пытается прийти в себя, но его цель была куда важнее собственного самочувствия — в голове все еще продолжает зудеть мысль об убийстве ведьмы, поэтому, еле держась на ногах, он поворачивается к девушке, чтобы закончить начатое. Он сожжет ее. По-другому этот день не может закончиться. Но теперь перед ним встает другое препятствие — Лютеры, которые все же оберегают эту еретичку, словно сторожевые псы. Они пытаются ему что-то сказать, но Николаю ровным счетом все равно. Он видит цель и идет к ней. Она совсем близко, такая беззащитная, легкая добыча. Каких-то пара мгновений, и инквизиция достигнет жертвы.
   Как ни прискорбно, но плану Веспы не суждено будет сбыться. Чувствуя защитное поле этих стариков, его огонь не может прорваться даже на миллиметр. Надавливая снова и снова, колдун пытается всеми силами прорвать оборону, но никак не получается. Чертовы предатели. Вас я убью следующими. Мысли в голове, их было так много, и каждая пытается быть громче других. Они буквально раздирают голову изнутри, изнуряют его, делают беззащитным. Вдруг Ник чувствует, что отрывается от земли. Все, что он успевает сделать перед тем, как со всей силой удариться спиной о ствол старинного дуба, который, вероятно, растет в этом лесу еще со времен сотворения мира, смахнуть со стола под шатром всю посуду и мысленно направить ее в сторону Лэмба. Пара секунд, сильнейшая боль, и Бастард теряет сознание, погружаясь в бесконечную тьму.

+8

20

Такого человека, как Ксавьер Лэмб стоит гладить вдоль шерсти, иначе обычно привычное бурчание переходит в самое настоящее раздражение или даже злость. И не важно насколько терло или по-дружески он относится к тому или иному человеку. Просто он привык не получать советы в тех ситуациях, в которых сам этого совета не просит. Подобная ситуация сложилась именно сейчас, когда Стефани почувствовала внезапную слабость, в то время, как похоже, все здесь присутствующие обрели наоборот прилив сил. И у него закрадывалось впечатление, что это вовсе не состояние беременности: внезапная тошнота, смена настроения, головокружение и тд. Какие там ещё признаки у женщины на третьем месяце? Ксавьер в подобном не слишком разбирался, но за годы жизни отличить нечто магическое от человеческой физиологии мог. Дело пахло жаренным, сказать лучше, палёным. И с каждой секундой спектр эмоций мужчины метался от смирения с просьбой Стеф поучаствовать, но без выкачивания капель крови из рук, путём разреза ритуальным кинжалом, а просто в стороне привнести свой вклад, до раздражения оттого, что большинство присутствующих здесь её поддержали. Даже Тереза, которая будучи в первую очередь женщиной (как он считал) должна была бы понять, что на самом деле Эстефания должна себя поберечь. Но этого не последовало. И если бы она не сжала его руку в негласной просьбе, то мужчина настоял бы на своём. Да, Лэмба стоит гладить по шерсти и тогда всё упрямство возможно подавить. Может он стал каким-то мягкотелым? А может просто впервые действительно кого-то полюбил. Этот вопрос останется без ответа.
- Мы сами это решим. Спасибо, - голос Лэмба-старшего звучал низко, как ржавая сталь; взгляд окинул всех, давая понять, что кроме простого стакана воды им больше ничего не требуется. И вновь вернулся к Агуэро, слегка смягчившись, - Ладно, так и сделаем, - сдался он, выдохнув, и сжал руку девушки в ответ. Он взглянул на свой перстень на руке и вспомнил, что он способен делать. Где-то год назад мужчина заклял его, а вместе с тем браслет Стефани, дабы при соприкосновении они могли обменится мысленными сообщениями. Удобно, когда того требует ситуация. Особенно, когда мужчина предпочитает редко высказывать то, что у него на уме. Так уж повелось, что в характере колдуна преобладала скрытность над разговорчивостью. Так что он передал ей свои мысли: «Никакая магия не стоит твоего здоровья, запомни это. И концентрируйся на мне во время ритуала, так будет лучше.» Их силы были удивительным сочетанием, которое ни раз доказывали, проводя домашние ритуалы. Вернее, будет, если она направит и усилит его способности, чем каждого здесь. То, что разбивается на крупицы, всегда сложнее собрать.
Ксавьер встал, вместе с ней и подошел ближе к остальным, когда те намерились продолжить ритуал. На самом деле всё ещё не хотел во всём это участвовать. К тому же с каждой секундой раздражение по этому поводу всё больше усиливалось. И колдун стал ловить себя на мысли, что это обосновано лишь отчасти. Попытался успокоится, но напрасно. Тогда случилось то, что переключило какой-то незримый выключатель. Перерезало внутренние тормоза. Сперва он почувствовал легкое покалывание, а потом на ещё выступили капельки крови. Ксавье невольно дотронулся до неё и когда убрал руку, то действительно увидел кровь. На лице отобразилась максимальное высокомерие, когда поднял взгляд на источник маленькой травмы.
Всё ещё считаешь меня жалкой школьницей, Лэмб? – крикнула ему Мина и призвала орудие «мести» обратно к себе. На что мужчина невольно усмехнулся и кивнул.
- Естественно. Иначе бы ты не промахнулась, мелкая, - ответил он ей и только собирался сделать несколько шагов на встречу, как его внимание привлёк другой раздражитель. И этим раздражителем стал Нико, направляющийся в сторону Стефани, явно без добрых побуждений. Но это почему-то волновало меньше, чем воспылавшее желание высказать всё в лицо другу. Желание впиться в его шею руками и последней капельки кислорода в лёгких. Вырвать сердце и бросить собакам. Настолько колдун чувствовал ненависть, которую раньше ни разу не испытывал в принципе. А мысли его затуманились пламенем, словно самой преисподней. Поэтому он пулей метнулся к своей цели, не видя никаких препятствий на своём пути, хватая Веспу за плечо и разворачивая к себе лицом.
- Не нужна мне твоя помощь, жалкий предатель! – закричал он в ответ. – Убирайся вон к своей Церкви обратно, Николай. Ты жалок и твоё лицо вызывает у меня отвращение. И меня когда-то захочешь на костер пустить? Он сморщил нос, словно ощущая какой-то запах серы, но нет, просто это была реакция на собственные речи. Да, Нико уже давно работал на Церковь и Ксавьер это знал. Между ними не было каких-то особых секретов, кроме самых главных. В голове пронеслось эхом, подтверждение последнего вопроса: «за твои грехи тебя стоит сжечь, Лэмб» и всё голосом старого друга. Ещё больше злости. Больше желание отомстить за всё. Жаль, Нико его игнорировал и пытался пробраться к Стеф, но пусти ему преградили. Тогда колдун, сделав шаг назад, выставил руку и сжал её слегка в кулак. Вот так, капля за каплей, он незримо сжимал горло Веспы, пока тот не начал кашлять, задыхаясь. На лице невольно появился зверский оскал, чувствую победу. Ещё немного и дело будет закончено, ему хватит сил, чтобы убить Николая.
Однако, тот не сдался и нанёс ответный удар. Насколько смог. Пиджак колдуна загорелся, и он потерял контроль над ситуацией в попытке затушить его, но всё было тщетно. Так что оставалось просто скинуть его с себя, пока не прожгло рубашку, оставляя на теле ожоги. Сделав это, мужчина затуманенными глазами посмотрел перед собой и нашёл ещё один повод убить своего друга. Нет, не новый. И нет, это скорее оправдание. Он хотел навредить Стеф, всё ещё хотел, а значит Лэмб обязан во чтобы то ни стало её защитить. В прочем это лишь отголоски подсознания пытались говорить и давить на совесть, на самом деле  всё было предельно просто.
- Еnfoire, - выругался он на французском и мотнул рукой в сторону, направляя всю свою силу в приложенный удар. Нико в это время воспарил в воздухе и пронесся по всей небольшой территории, прямо в сторону дерева, врезаясь в него. В это время в Лэмба полетело всё, что было на столе, над которым пролетал мужчина. В частности, разбитые стаканы и тарелки, вилки и прочая столовая утварь. Мелкие частички прошлись по его лицу оставляя мелкие порезы, но мужчина не спешил их залечивать, ведь в руку вонзилась вилка и это… было действительно больно. Ксавьер зашипел, вытягивая её из руки, глядя, как капли крови стекают по кисти. Дело ещё не завершено до конца.
Через мгновение его голову, словно ударили о большой церковный колокол. В ушах зазвенело так, что он перестал слышать и на несколько секунд потерял ориентацию в пространстве и сразу не смог найти источник этого. Лэмб невольно упал на одно колено, закрывая уши руками, в попытке убрать чары, которые на него наложили. Жаль, что с первого раза это сделать не удалось.

Отредактировано Xavier Lamb (2016-11-24 00:36:32)

+7

21

Когда все идет по плану – жизнь кажется размеренной, обыденной, в чем-то даже надоедливой. Каждая женщина по мнению общества с детства должна иметь вполне определенный план. И этот план столь неискусно банален, что многим больше ничего и не остается, кроме как следовать этим навязанным ролям. Сначала ты – дочь. Хорошая ли, плохая ли. Это не важно. Пусть даже лишь нате девять месяцев, что ты находишься в утробе матери, а потом попадешь в канаву – ты дочь. Дочь другой женщины, которая возможно совсем ненадолго, всего на одну ночь, стала чьей-то возлюбленной. Возлюбленной, которая, вероятнее всего позже оказывается преданной в своих ожиданиях. Женщины, в целом, не обманываются в ожиданиях. Даже те из них, которые привыкли все держать под контролем и не доверяться лишний раз кому бы то ни было – хоть раз, но были обмануты. И уж безусловно, общество считает кульминацией женской миссии на этом свете – материнство. Мать. Это слово обладает гораздо большей магией. Совершенно понятно любому человеку, независимо на каком языке он разговаривает. Мать – это женщина, которой подвластно гораздо более могущественное волшебство – волшебство дара жизни.
Иренке Ракоци, женщина безусловно искусно отыгравшая в своей жизни любую их предложенных для нее ролей – дочери, невесты, возлюбленной, любовницы, - так и не смогла испытать в полной мере радости материнства. Их матушка была уверена, что Владуц открыл в ее душе и мыслях дверцу для тьмы. Однако, лишь в тот момент, когда она поняла, что никогда не сможет прижать к груди собственное дитя – Ирен окончательно распахнула эту дверь. Шаг за шагом, ведьма погружалась в безумие все глубже. Чтобы вновь обрести для себя цель Ирен потребовалось совсем немного времени с точки зрения чистокровной ведьмы, но целая жизнь с точки зрения обычной женщины.
Ирен чувствовала перемены вокруг. Стоило лишь последней капле крови оказаться в чаше, перемены наполнили воздух сладковатым запахом гнили и серы. Ирен видела как меняется обстановка. Как все вокруг приходит в движение. Мельком заметила блеск металла и уловила столь резанувшее слух ругательство Терезы. Иренке перевела взгляд на своих старых знакомых и ощутила волну ярости. Ярости, что так долго копилась и вот наконец-то нашла возможность прорваться наружу. Герберт Лютер – всегда уверенный в своих силах и своих знаниях. Ирен знала, что это он виновен в том, что сейчас происходит вокруг. В том, что ритуал сорвался. А он сорвался безусловно.
-Вот видишь, о чем я тебе говорила? – женщина практически выплевывает слова, -не в наших правилах доверяться. Ведьмы и колдуны слишком долго боролись не только с так добродушно предоставившей тебе патент и посадившей на поводок церковью. Мы веками боролись друг с другом – за власть, за первенство, за знание. И посмотри к чему это привело!
Ирен говорит с каждым словом все громче, медленно приближаясь к Герберту и прикрывавшей его супруге.
-Отойди, Тереза. Сейчас я разговариваю с твоим мужем. С твоим муженьком, который так много знает. Который был уверен, что может спасти кого угодно. Так скажи же мне, Лютер, почему все твои попытки вечно оканчиваются провалом?
Ирен слышит чужие крики, но продолжает медленно идти к своей цели.
-Скажи, что ты придумаешь на этот раз, чтобы сохранить магию? Очередное «Слово»? Как ты сохранишь магию для наших детей. О! Извини, запамятовала, что у вас же больше нет детей. Так может ты не так уж и хочешь сохранять магию в этом мире, как пытаешься убедить этих наивных молодых людей?
Ирен чувствует как теряет контроль. Смотрит на упрямое спокойствие супругов, прикрывающих друг друга.
-Я потеряла уже слишком много, чтобы лишиться еще и этого!
Огонь вспыхивает вслед за резким взмахом рук и одним коротким словом. Ирен чувствует жар на своей коже и на миг поддается панике, теряя контроль над маскирующими чарами. Шрамы, покрывающие левую часть ее тела и изуродовавшие ее некогда прекрасное лицо на мгновенье проступают, прежде, чем ведьма успевает восстановить контроль. И это заставляет Ирен впасть в ярость.
Заклинание слетает с ее губ столь стремительно, что она не успевает даже задуматься о том, какую силу она в него вкладывает. Иренке черпала силы из всего что ее окружало – из стихий, из людских эмоцией, из той так знакомой и такой ласкающей энергии, что совсем недавно будто волна накрыла присутствующих.
Вырвавшаяся из ее тела волна сбивает с ног большую часть глупцов в шатре, не успевших поставить блок. Иренке слышит крики боли, но видит, что несмотря ни на что, Герберт стоит чуть позади Терезы, выставив в ее направлении руки и будто бы и вовсе не принимая Ирен всерьез. И это приводит ведьму в еще большее бешенство.
Она готова выкрикнуть новое заклинание, когда внезапно в ее предплечье впиваются осколки стекла, что еще недавно были изысканными фарфоровыми бокалами. Эта секундная заминка стоит ей инициативы.

Отредактировано Irénke Rákóczi (2016-11-29 00:54:34)

+7

22

Воздух вокруг трещал от магического напряжения и в то же время казался столь плотным, что хоть ножом режь и на хлеб намазывай, словно масло. Всё замерло и сфокусировалось лишь на одном - кровь, что стекала по стенкам жертвенного сосуда, плата за новое знание и цена приобретённого безумия, которое раскрыло все потаённые страхи и тревоги колдунов, и призванный демон, вестимо, развлекаясь, извратил эти мысли, сделав более реальными. Мина, которую не устраивало снисходительное отношение от более старших колдунов. Николай, что слишком переживал за своего друга и опасался, что тот попал под каблук Стефани. Ксавьер, чья забота порой переходит все мыслимые и немыслимые границы. И Иренке, которая являлась для Стефани загадкой, но тем не менее, и она затаила злобу на старину Герберта. Все они пали жертвой, что была призвана, по опасениям Агуэро, ими же самими; ведь не просто так был этот скачок энергии, от которого они воодушевились, это был не знак, это было предупреждение.
Стазис, в котором они пребывали, концентрируясь на ритуале, первой прервала Мина. Юная леди, повела себя совсем не так, как от неё того ожидали. Это, мягко говоря, выбесило Стеф. Мало того, что Бьёрклунд призвала их к этому ритуалу, разглагольствовала про церковь, так ещё и решила убить Лэмба. Так и хотелось сказать: "Ага, разбежалась". Затем и дружок Лэмба начал что-то разгневанно втолковывать Стефани, порываясь её сжечь. Сказать честно, Агуэро сейчас была очень благодарна тому обстоятельству, что в своё время они с Ксавье не были очень расторопны, и срок у беременности был маленький, хотя играть в камикадзе она бы уже не смогла, но это всё равно лучше, чем носится по лесу с ребёнком девятимесячной выдержки, а в данной ситуации она хотя бы могла себе позволить некоторую свободу в движениях и заклинаниях. Скрывшись за спиной Лэмба, она даже не подозревала, что тот стал столь чувствительным и решил всё высказать своему другу, да ещё и в столь активной форме. Собственно через его мысли она и поняла, что это всё проделки кого-то извне. Обычно неторопливый и несколько ворчливый лад его мыслей, сейчас был сбивчивым и чужим, распадаясь на множество голосов и жужжал роем пчёл. Это были не мысли Ксавьера. А затем, после сделанного умозаключения, ей лишь только и оставалось, что уклонятся от прямых атак, поддерживая ранее созданный щит, дабы остаться в живых. О невредимости уже и речи быть не могло. Вокруг творился сущий балаган.
Летали вилки и щепки от деревьев, сыпались проклятия и оскорбления. Шабаш становился похож на русскую свадьбу. Хотя, признаться честно, ведьма была на такой лишь раз, да и то очень давно. Но всё происходящее вокруг было очень на неё похоже. За исключением демона (хотя для кого-то демоном может быть и свекровь), который где-то притаился, ожидая, когда тут все друг друга переубивают. Стеф была решительно настроена не допустить этого, видимо Герберт и Тереза придерживались того же мнения.
Тереза пыталась урезонить Мину, Герберт пытался вызвать подмогу, когда как Иренке высказывала достаточно злободневные чаяния, пытаясь их подкрепить делом, но "ловкость" Лэмба, вкупе с его собственным непреодолимым желанием прибить друга, помешали Ракоци, а затем и Николаю закончить начатое. Из буйных оставались лишь собственно сам Лэмб, юная Мина и трёклятый демон. Как-то Ганс научил Стеф одной штуке, которая всплыла в её сознании весьма вовремя, подойдя к Лэмбу из-за спины, она протянула руки к голове Ксавьера и произнесла простецкое заклинание, отчего тот мометально отрубился, может, и ощущал он себя в тот момент не очень, но того требовала ситуация. Ксавьер должен был выйти из этой игры под названием "убей их всех". Агуэро убедилась, что её возлюбленный не ударился головой, а затем поцеловала его в лоб, произнеся:
- Ты мне потом ещё спасибо скажешь, - итак, осталась Мина и демон. Стоило ещё крепко задуматься по поводу того, кто из них может доставить больше проблем.
Шестерёнки в голове Стеф уже не справлялись с потоком поступающей информации и задач, что предстояло выполнить. Найти Лютеров. Обезвредить Мину. Не помереть в ожидании клириков (какой кошмар! Как низко она пала, что ждёт с нетерпением прибытия этих святош). Не пасть жертвой демона.
Осмотревшись, Стеф обнаружила Терезу, уговаривающую Бьёрклунд не добивать Лэмба. Агуэро была слишком заинтересована в том, чтобы этот француз остался в живых, посему поспешила к своей наставнице, в надежде утихомирить Мину без применения силы, однако всё ж хотелось сберечь хоть какие-то запасы на случай, если придётся защищаться.
- Вильхельмина, одумайся насколько мелочна твоя обида. Ты действительно хочешь убить человека лишь за то, что тот назвал тебя "мелкой"? - весьма рассудительно проговорила Агуэро, - Это не твои мысли. Оглянись по сторонам и посмотри к чему привели твои действия, - конечно, виновата во всём была не Мина, но, чем чёрт не шутит, быть может вменяемое чувство вины, хоть чуть-чуть сбросить хватку демона на сознании девочки, - Посмотри на Лэмба он и так без сознания, и уверяю тебя, ему было больно, когда он терял сознание. Это ли не достойное возмездие за его издёвки?
Казалось все её слова отлетают от Бьёрклунд, как от стенки горох, та отказывалась её слушать, порываясь пробраться к объекту своей внезапно вспыхнувшей ненависти. Не выдержав, Стефани кивнула Терезе на скатерть, с которой ещё десятью минутами ранее слетела вся посуда. Завернуть туда Вильхельмину не получится, но вот руки и ноги связать можно, хотя бы попробовать. Сделав взмах рукой, тем самым приказывая куску ткани двинуться к ней, словно змея, Стеф пыталась на пару с Терезой и дальше заговаривать зубы Мине, отвлекая всеми правдами и неправдами от мирно посапывающего Ксавье. И только, когда Стефани была уверена в том, что ткань была достаточно близко, Агуэро лишь одними губами произнесла "давай", и в одно мгновение ткань связала неугомонную ведьму по рукам и ногам.
- Если будешь дёргаться, Вильхельмина, то будешь как Ксавье, Николай или Иренке. Выбирай, чьё положение тебе нравится больше. Встреча с деревом, со стёклами, с травой или же ты будешь мирно сидеть и ждать помощи? - на последнем слове Стеф немного сморщилась, вспомнив от кого именно эта помощь ожидалась, но не в этом сейчас была суть. Агуэро искренне надеялась, что их сигнал бедствия нашёл адресата и хоть кто-нибудь, но едет в эту глушь.
- Герберт, Тереза, вы в порядке? - Агуэро обеспокоенно обратилась к товарищам по несчастью, прикинув, что Мина чудить не будет, хотя бы ближайшие минуты три-четыре, - Атака на вас со стороны Ирен была столь стремительной.. Да и вообще вся эта ситуация.. Как будто мироздание издевается над всем ведьмовским родом, выставляя нас всех в глазах Церкви именно теми, кем они нас считают, - внимательно рассмотрев траву под своими ногами, будто бы это она была во всём этом виновата, хотя, конечно же, её вины в появлении демона не было, во всяком случае она на это надеялась, - Что делать будем? Демон не получил желаемого. Бьёрклунд долго сидеть связанная не будет. Клирики могут появиться здесь слишком поздно, - в её голосе явно прослеживались нотки отчаяния, хоть она изо всех сил пыталась ему не поддаваться.

+7

23

 Где-то на задворках сознания Вильхельмина понимала, что то, как она сейчас поступает – неправильно. Если быть точнее, её не покидало какое-то странное ощущение, которое доставляло определенный дискомфорт. У шведки были враги, и для её возраста их было даже слишком много (а всему виной были острый язычок и чрезмерная вспыльчивость, нередко следующая за уязвлённой гордостью), но на сегодняшнем шабаше сих личностей не наблюдалось – добрая половина присутствующих до поры до времени вызывала в ней лишь положительные эмоции. И, всё-таки, Бьёрклунд злилась. Сильно, аж до скрипящих зубов, направляя всю свою ненависть на Лэмба и даже не отдавая себе отчёта в том, почему именно на него. Неужели её действительно так заботило то прозвище, которое Ксавьер ей когда-то выдал? Отчасти оно было даже милым, да и Хель привыкла выглядеть младше своего возраста и выслушивать об этом от каждого второго – если не напрямую, то в форме шутки уж точно. Что уж говорить о том, что 21 год для чистокровных колдунов и ведьм – это и не возраст совсем. Но, несмотря на голос разума, девушка ухватилась за эту мысль сразу же, как только почувствовала, что гнев наполняет её жилы.
 Колдунья оскалилась, стоило Терезе обратиться к ней. Как смела эта старая карга указывать ей на то, что правильно, а что – нет? Она уже давно отжила свой век и вполне могла отправиться на покой, но… Нет, её целью был другой человек. Одолеваемая эмоциями, сплошь отрицательными, мрачными, отчасти соблазнительными для её души, шведка лишь огрызнулась на замечание мадам Лютер, с ненавистью проследила за тем, как ведьма отняла у неё единственное подвернувшееся под руку оружие, и тут же возвратилась к своей жертве.
 – О, это был лишь разогрев, – отозвалась колдунья, не сдерживая сумасшедшего смеха, который наверняка пробрал бы всех, кто хорошо её знал, до костей – Мина никогда не была такой. Могла быть саркастичной язвой, эгоисткой, порой занудой, но уж точно не психопаткой, желающей резать всех направо и налево; а именно это теперь и скользило в её голосе. Краем глаза Вильхельмина увидела, как к ней подбирается какой-то колдун. Шведка не хотела надолго отвлекаться от своей цели и, всё же, понимала, что незнакомец отнюдь не цветы ей в подарок несёт – в руках у мужчины виднелся очередной нож, практически неотличимый от того, что отняла у шведки Тереза Лютер. «Защититься», – единственная ясная мысль, что вспыхнула в её сознании на протяжении последних минут, и Хель не смогла ей пренебречь: по кистям девушки пробежались мелкие искры, чем-то напоминающие фиолетовых змеек с серебром по середине, а уже в следующее мгновение с пальцев сорвались самые настоящие молнии. Хватило всего секунды-полторы, чтобы те достигли своей цели, и колдун принялся кататься по земле и вопить, словно резанный. Одежда его полыхала. В нос ударил запах горелого мяса.
 Она вновь обратила внимание на Ксавьера, когда было уже поздно – тот лежал неподалеку без сознания, но был ещё жив. И это породило новую волну ярости. Её лишили развлечения! Она жаждала убить колдуна, но прикончить его вот так? Это как придушить подушкой того, кто спит. Безвкусно, скучно, совершенно не по-ведьмински!
 Однако Лэмба всё равно необходимо было убрать. А поразвлечься она сможет и на остальных.
 – Закрой свой рот, Стефания, – прорычала шведка, прожигая взглядом возлюбленную Ксавьера. – Ты ведь носишь его ребёнка? Отлично, я вырву его из тебя, но прежде, – ведьма облизнула высохшие губы, а уже в следующую секунду на них показалась поистине сумасшедшая ухмылка – натянутая, жуткая, такую только в фильмы ужасов показывать, – я разберусь с Ксавьером. И только попробуй!..
 Но Агуэро попробовала-таки её остановить и, несмотря на протесты Вильхельмины, весьма успешно. Шведка ещё некоторое время продолжала выкрикивать в сторону испанки проклятья, но, когда поняла, что та уже перестала обращать на неё внимание, осмотрелась по сторонам (насколько это только было возможно в её положении). Вокруг неё были одни тела. Где-то трупы, где-то – просто ведьмы и колдуны без сознания. И, всё-таки, погибших было много. Если бы это хоть как-то могло урезонить её ярость…
 – Клирики… – девушка хрипло рассмеялась, вновь посмотрев на Стефанию. Мысли в голове продолжали метаться из стороны в сторону, не давая сосредоточиться на чём-то одном, но Бьёрклунд словно точно знала, о чём следует говорить. – Посмотри, до чего ты докаталась, Стефани. Ищешь помощи у Церкви? А что, если она и её верные Псы подстроили всё это, чтобы мы перебили друг друга? Казнить, потом они казнят нас всех, – ведьма зашлась в хохоте, наконец начала дёргаться, пытаясь освободить руки и ноги, но ткань словно с каждым её движением стягивала запястья и лодыжки лишь сильнее. В голове с трудом всплыло заклинание, которое могло обратить чужую магию вспять, но на него требовалось время. И Хель принялась неслышно бормотать слова себе под нос, размышляя над тем, кого же она убьёт первым по освобождению. Жажда крови была сильна в ней как никогда – словно демон, лишившись остальных своих кукол, теперь управлял лишь ей одной, сосредоточив все свои силы на Мине. Но сама шведка и не подозревала о присутствии здесь гостя из Ада – словно это логичное объяснение не могло пробиться к ней через толщу чужих мыслей в голове.

+6

24

Трель зазвеневшего телефона, развеявшая тишину в кабинете, заставила Альберта вздрогнуть от своей неожиданности и громкости. Поморгав глазами, перед которыми от резкого подъема и темноты вокруг поплыли цветные круги, Фавн с ужасом для себя осознал, что… уснул. Самым позорным образом и прямо на рабочем месте – за отведенным ему столом, который был целиком завален какими-то распечатками старых газет, вырезками из новых, показаниями свидетелей и кучей всякого другого бумажного хлама, вдоль и поперек исписанного неаккуратным и пляшущим в разные стороны почерком юноши – производственная работа по очередному делу кипела и шла полным ходом.
Телефон, загоревшийся экран которого больно бил по пока непривыкшим к такому яркому свету глазам, не унимался, высвечивая знакомые любому клирику цифры – единый номер внутренней связи Инквизиции; молодой человек поспешил откашляться и прочистить горло – чтобы голос не звучал слишком уж сонно – после чего схватил смартфон, словно боялся, что звонок вот-вот оборвется.
- Да! Да!.. Броуди… - поспешно выкрикнул он, стоило только звуковому сигналу дать понять, что разговор начался. По ту сторону раздался мужской монотонный голос, сообщавший информацию о последнем вызове. Альберт, подперев щеку кулаком, с трудом подавил зевок и прикрыл глаза, слушая как ему в ухо размеренно жужжит голос дежурного – интересно у всех работников координационного центра такие одинаковые и невероятно бесцветные голоса? У клирика по ту сторону трубки был именно такой: мужчина сообщал информацию голосом, в котором сквозила такая вселенская усталость, словно его в тысячный раз заставляли повторять один и тот же прогноз погоды на завтра. Броуди бы совершенно не удивился, если бы свой монолог о последнем происшествии неизвестный закончил фразой «Всю неделю будет пасмурно, но без осадков». Однако вопреки ожиданиям инквизитор сообщил информацию, мигом заставившую Альберта проснуться.
- Юго-восток, лес Эппинг. Ведьмовской шабаш вышел из-под контроля; вероятная причина – демон. Звонок переадрессован из местной церкви четыре минуты назад, - на фразе про «лес Эппинг» какие-то невидимые шестеренки в голове англичанина быстро завертелись, и он испуганно распахнул глаза и даже вскочил со своего стула. Где-то он уже слышал эти слова… Ну конечно! Это же место, куда направлялась Хель: шведка написала ему об этом в своем последнем сообщении в скайпе, и они с девушкой даже договорились встретиться на следующий день – в последнее время Алу и Мине удавалось оказываться поблизости не так часто, как им возможно хотелось бы.
- Хотя… постойте, кажется я нашел инквизитора, который находится ближе… - послышался голос из трубки, и юноша поспешил запротестовать.
- Нет-нет, я уже выезжаю! – клятвенно заверил он говорившего, и дежурный должно быть даже услышал тихий стон, вырвавшийся у отца Броуди по причине того, что тот, в спешке пытаясь выбежать на улицу, в темноте больно стукнулся об какой-то шкаф, - Я на машине!.. Никому не передавайте это дело! – выкрикнул он, и повесил трубку, пока ему не успели ничего возразить.

Отыскать в местном лесу место шабаша оказалось не трудно: даже самый бестолковый инквизитор безошибочно бы определил его по тому количеству энергии, что скопилось вокруг этого места. И это не считая тех криков и спасавшихся бегством мужчин и женщин, которых Альберт встретил на своем пути, когда бежал сквозь чащу деревьев, и отблесков пламени, являвшихся прямым следствием горевших шатров. Единственное, о чем пожалел клирик, когда прибыл на непосредственное место событий, так это о том, что он по юношеской рассеянности забыл помолиться: потому что молодого Пса Господнего, что называется «с порога» встретили каким-то проклятьем. Ноги инквизитора подкосились под силой заговора какого-то колдуна, и юноша издал свистящий хрип, пытаясь схватить ртом воздух, которого вдруг критически стало не хватать. К счастью для Броуди, Тереза не дремала: ее магия на мгновение притормозила действие удушающего заклятья, и англичанину хватило воздуха, чтобы выговорить:
- Господи… благослови молитву мою… - выдавил из себя Ал, и тут же почувствовал, как с него словно спадают оковы: сделать первый болезненный вдох сразу стало несколько легче, и темноволосый полоснул по стоявшему перед ним бородатому колдуну вспышкой магии, заставляя того отпрянуть и схватиться за голову, в которой со страшной силой завопили церковные хоралы. Ловко перепрыгнув через свернувшегося клубком незнакомца, отец Броуди рванул вперед – к пентаграмме, возле которой собралась группа людей, в том числе и его подруга.
- Спасибо, - благодарно просипел он в сторону статной светловолосой ведьмы, которой был обязан своим освобождением, и подбежал к Бьёрклунд, на бегу обращаясь к тем из присутствующих, кто еще продолжал сохранять собственный рассудок, - Что здесь произошло?
- Не лезь не в свое дело, Рогатый, - рявкнула рыжеволосая, и Альберт только покачал головой – не обиделся и не расстроился; только осмотрел узлы, которыми были связаны руки шведки.
- Не говори глупостей, Мина, ты не в себе, - негромко сказал молодой человек, поднимаясь и возвращаясь к пожилой паре, - Вы все правильно сделали, - кивнул Фавн, имея в виду тот факт, что колдуны решились обратиться за помощью к Инквизиции – и ничего постыдного в этом не было, - Я бы сказал, что это последствия Тени демона, но слишком… слишком сильная реакция, больше похоже на демоническую лихорадку… - скорбно и торопливо заключил юноша, быстрым взглядом окидывая поляну и тех ведьм и колдунов, что еще не спешили в страхе ее покинуть, - Такое бывает только при непосредственном присутствии, но по дороге сюда я не заметил одержимых, - «Значит здешняя история отличается от произошедшего в Эйлен-Донан» - про себя добавил Броуди; делать выводы касательно того хорошо ли это или плохо англичанин решил позже, - Значит демон должен быть где-то поблизости – его нужно найти, - было даже в некоторой степени удивительным, что крайне стеснительный и скромный в жизни Альберт сейчас без особых колебаний раздавал указания людям, которые вероятнее всего были старше его не на одну сотню лет; но что поделать, юноша, как и большинство инквизиторов, считал, что Псы Господни на подобных мероприятиях уполномочены вести себя в соответствии с обстоятельствами, особенно если они развивались подобным образом, - И пострадавшие – им нужна помощь… им… почти всем, - глухо промямлил клирик, оборачиваясь и с прискорбием для себя обнаруживая, что большинство оставшихся участников шабаша, которые не были в состоянии держаться на ногах, либо уже мертвы, либо ранены, - Среди вас есть целитель? – поинтересовался церковник и седовласый колдун сухо кивнул, - Тогда не буду вам мешать, - кивнул в свою очередь юноша, - Простите, я забыл представиться – отец Броуди, - сказал англичанин, протягивая руку, - Позвольте я несколько облегчу вашу задачу, - и с этими словами Альберт вновь двинулся в сторону пораженных демонской заразой участников шабаша, на ходу растирая ладони, словно они у него вдруг замерзли. Среди пострадавших он обнаружил и своего коллегу по Инициативе – Николая, но вынужден был только еле заметно и огорченно покачать головой: мужчина получил серьезные ранения, но вне всякого сомнения был жив. Некоторое время спустя на запястьях большинства из пострадавших тусклым золотистым светом засветились церковные оковы, - Теперь они не будут сопротивляться. Мэм, - обратился он к миссис Лютер, - Я бы попросил вас проследовать за мной. Вы тоже можете присоединиться, - кивнул он молодой женщине, стоявшей рядом.
Отец Броуди следовал в чащу леса без малейшего колебания или тени сомнения в собственной правоте – он как никто из Псов Господних чувствовал демоническое присутствие на земле; они шли до тех пор, пока между деревьев не стало видно тусклое свечение. Подойдя к таинственному источнику излучений, который судя по ощущениям являлся также и источником неожиданно хлынувшей в наш мир энергии, троица обнаружила… щель. Никак по-другому это явление описать было нельзя: материя между нашим миром и Преисподней словно треснула, слабо переливаясь по краям. Сквозь «щель» на них смотрел виновник произошедшего – демон, такой же огромный и уродливый как и все его собратья – точное отражение той жуткой сущности, что они собой представляли. За спиной клирика раздался чей-то сдавленный вздох; у самого же Альберта, к счастью ли или к сожалению, такие вещи уже давно не вызывали подобных эмоций, хотя было время, когда Броуди шарахался от всех встреченных им одержимых, до того жутким и непривычным было проявление его «дара». Однако к вещам, происходящим на постоянной основе рано или поздно привыкаешь, и как выяснилось даже к подобной мерзости с годами можно привыкнуть. При взгляде на демона юноша только машинально пригладил волосы на голове, хотя его собственные рога без головного убора все равно были видны.
- А-а, это ты, - хрипло продышал нечистый, обдав невидимую стену адским пламенем, - Здесь про тебя наслышаны…
- Замолчи, - уверенно и спокойно прервал его инквизитор, и тварь сердито зашипела, словно на него вылили таз святой воды. Клирик сделал несколько шагов в сторону магического разрыва. Как и любой католик он не подвергал сомнению существование Рая и Ада, но лицезреть последний воочию ему выдавалось впервые; подойдя вплотную к завесе, он попытался разглядеть пространство за демоном, который тем временем издал пробирающий до костей рык и попытался просунуть свою когтистую лапу в земной мир, но потерпел неудачу: видимо щель для такой огромной твари все же была маловата, поэтому адский князь и не смог вылезти из Преисподней; зато ее хватило для того, чтобы ввергнуть в безумие все на несколько километров вокруг разрыва. Рядом с инквизитором показалась молодая ведьма, которая словно завороженная протянула руку к перламутровой материи.
- Ты, - голос демона, словно раскаты далекого грома, послышался вновь, только вот теперь белесые глаза нечисти вперились в стоявшую напротив него колдунью, - Разочаровала меня… - просвистел он, наклоняясь вплотную к испанке как огромный паук нависает над своей обездвиженной ядом жертвой, - Когда все это мясо перебило бы друг друга, когда ты сошла бы с ума от увиденного и от охватившего тебя отчаяния, ты бы помогла мне выбраться окончательно… Думаю, твоя нерожденная дочь отлично подошла бы на роль жертвы, - улыбнулась нечисть своей жуткой уродливой улыбкой, - Но если ты, кусок мяса, думаешь что уберегла ее от меня, то ты ошибаешься – я все равно приду и заберу ее, слышишь! – рявкнул демон, и женщина в страхе отшатнулось, наталкиваясь спиной прямо на стоявшего позади Броуди. Тварь залилась хохотом, от которого земля задрожала под ногами.
- Не слушайте его, мисс, - успокаивающе отозвался Альберт, мягко беря ведьму за локоть и уводя ее в сторону, - Демоны всегда лгут, - уверенно заявил инквизитор – эту аксиому им во время обучения вбивали в головы с особым усердием. Нужно было заканчивать с этим. Англичанин сложил руки в молитвенном жесте…

Когда расщелина, словно старая рана, затянулась под воздействием золотистой церковной магии, Альберт на мгновение прикрыл глаза – голова слегка кружилась. Обернувшись, он с сочувствием и даже немного виновато посмотрел на все еще белую колдунью, которую теперь тихо успокаивала вторая женщина: отец Броуди не мог однозначно сказать, жалеет ли он, что привел этих ведьм сюда, или нет. С одной стороны слова демонов имели дурное свойство западать людям глубоко в душу, с другой – подобные «знакомства» с нечистью порой были весьма полезны как для простых смертных, так и для носителей магии, ведь и те, и другие временами не имели ни малейшего представления о том насколько опасны жители Преисподней. Выражение «дьявольски хитер» возникло в народе не просто так: прислужники Сатаны действительно умели проникать в душу и разум, совращая и вводя в заблуждение даже умнейших потомков Адама и Евы. Все наши поступки и помыслы были у них как на ладони, и потому им не составляло труда подобрать ключи к тайнику с самыми потаенными людскими желаниями.
- Вы в порядке? – участливо поинтересовался клирик, подходя к женщине, - Выбросьте его слова из головы: демоны говорят то, что мы боимся услышать, также часто как и дают обещания исполнить любое наше пожелание – и ни в первом, ни во втором случае не стоит принимать их слова на веру. Надеюсь, увидев их сущность воочию, никто из вас в будущем не будет иметь с этими лживыми тварями никаких дел, - заключил Броуди, обращаясь сразу к обеим колдуньям, - Вернемся на поляну, кажется там остались ваши друзья.
По возвращению к месту проведения шабаша, молодой человек какое-то время неприглядной тенью простоял вдали от поляны, среди деревьев, наблюдая за участниками и размышляя об увиденном: он не стал озвучивать какие-либо догадки касательно того феномена, с которым они сегодня столкнулись – прежде чем делать какие-то заявления нужно было для начала убедиться, является ли подобный случай прецедентом или Церковь уже сталкивалась с подобным ранее. Однако когда участники ритуала более-менее пришли в себя, ну или по крайней мере оказались на ногах, инквизитор вышел из тени, скромно откашлявшись и привлекая к себе внимание.
- Есть ли среди вас организатор этого шабаша? – среди ведьм и колдунов пронесся тихий шепот, прежде чем вперед выступил высокий рыжеволосый колдун, который до этого помогал мистеру Лютеру оказывать помощь раненным и лишенным сознания, - Мне нужен список имен всех участников. И помощь в составлении списка погибших. Всех остальных я попрошу быть готовыми в ближайшее время дать Инквизиции свидетельские показания касательно произошедшего, - натолкнувшись на несколько озлобленных взглядов, Альберт без какой-либо ответной неприязни добавил, - Так гласит Соглашение о проведении массовых мероприятий, заключенное между колдовским сообществом и Церковью. Думаю его положения известны всем присутствующим не хуже, чем мне, - коротко улыбнулся Броуди.
Больше эти люди его не интересовали, все кроме, пожалуй, Веспы, с которым инквизитор поговорил бы тет-а-тет, после отъезда других участников. Что касалось всех остальных, то по крайней мере сегодня юноше было уже не до них, поэтому англичанин удалился вслед за Сандбергером. Одному Господу было известно, во сколько он сегодня закончит работу.

Итоги квеста: по итогам квеста участниками была обнаружена уникальная аномалия в виде трещины в материи, отделяющей наш мир от Преисподней. По печальному стечению обстоятельств, расщелина образовалась неподалеку от собравшегося шабаша, что стало причиной не только масштабного всплеска энергии, но многочисленных жертв среди участников. План демона был предельно прост: узкой щели оказалось достаточно лишь для того, чтобы следить за происходящим, но не для того, чтобы выбраться наружу; для этого нечисти нужно было, чтобы ее кто-нибудь призвал. К сожалению для самого демона, его самоуверенность и жажда крови сыграла с ним злую шутку, в то время как он сам в свою очередь "играл" с собравшимися ведьмами и колдунами, решив потешить себя перед освобождением и устроив им кровавую охоту друг на друга: тварь не заметила тех, кто сумел избежать его магии и впоследствии вызвать на подмогу инквизитора.
Является ли подобный феномен следствием отключения магии или это магия пропадает в результате появления расщелин? Наличие или отсутствие связи между этими событиями еще только предстоит выяснить - не исключено, что увиденная участниками щель так и останется в истории уникальным в своем роде явлением.
Последний круг дается игрокам для того, чтобы подвести квест к своему логичному завершению. Всем спасибо за участие и скорость!

Отредактировано Albert Brody (2016-12-04 05:46:34)

+8

25

«Пока ситуация совсем не вышла из-под контроля», - сказал Лютер. Голос его воспринимался отстраненно, как голос диктора, когда радио включено фоном. Машинально Тереза подумала, что ситуация под контролем и не была; ситуацию следовало просто принять и постараться замедлить ее развитие, пока церковная служба спасения не окажется на месте происшествия. Но принимать решения и действовать можно лишь тогда, когда голова у тебя холодная. На некоторое время, признаться, голова мадам Лютер таковой быть перестала: единственная фраза, сказанная жестким, сочащимся ядом тоном, все-таки выбила почву из-под ног.
Просто никогда не напоминайте матери, потерявшей ребенка, об ее утрате – она и без того не забывает о ней ни днем, ни ночью. Сколько бы лет ни минуло с тех пор, как ее ребенку закрыли глаза, рана будет оставаться свежей и кровоточить с завидным постоянством.
- Лучше бы тебе взять свои слова назад, - сквозь зубы процедила ведьма. Недобро сощурив глаза и поддаваясь гневу, она сконцентрировалась, готовая запальчиво отшвырнуть Иренке в сторону и призвать на ее голову сотни бед. Совершить эту ошибку ей помешал муж. Женщина нетерпеливо обернулась и коротко фыркнула, хотя знала, что Герберт прав – это не слова Ракоци и не следует вестись на откровенную провокацию. Но оставалось место для предательской мысли: как после таких речей, когда (или если) все закончится, смотреть темноволосой ведьме в глаза? Ведь всегда есть шанс, что идея не была целиком и полностью вложена в сознание демоном, а что она изначально существовала у собеседника, может быть, не столь явная, не четко сформулированная, но все же существовала.
И в этот самый момент, доведенная без посторонней помощи до исступления, Ирен произносит заклинание; ударной волной от нее расходится сила и огонь, которые накрывают всех, кто находится на поляне. Не будь миссис Лютер сосредоточена и готова к удару, одному Богу известно, не всех ли присутствующих на шабаше колдунов пришлось бы Инквизиции снять с учета. Однако ведьма была сосредоточена, и ей даже не пришлось задумываться о выставлении заслона. Магический щит появился так естественно и просто, словно Тереза всего лишь сделала вдох. Защитить всех присутствующих она не могла, но обезопасить находящихся в непосредственной близости и за спиной и смягчить удар по краям – очень даже. Женщина не дрогнула ни на секунду, не ссутулила разведенные плечи и не согнула спину, хотя остаться в столь гордой позе было поистине сложно.
- Дальше сам, - ласково бросила она мужу, от всей души жалея, что не способна оказаться в двух местах одновременно и помогать с равным успехом на каждом фронте. Теперь, когда Ирен отвлеклась и потеряла лидирующие позиции, следовало помочь закрепить таковые за Стефани и успокоить Мину, не желавшую понять, что такими темпами казнить здесь будет вовсе некого. Как только молоденькую шведку оплела скатерть, мадам Лютер обернулась к Стеф:
- Может быть, мироздание, а может, заговор действительно имеет место быть. Как бы то ни было, сейчас мы можем только одно, - ведьма иронично улыбнулась, проводя кончиками пальцев по лбу – у самой кромки волос выступили мелкие капельки пота. – Молиться. Надеюсь, ты учила Отче наш, Стефани. Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum… - невозмутимо начала Тереза. И хотя ее мало заботило общественное мнение, привлеченное внимание итальянку не обрадовало. А его не могло не стать больше по той простой причине, что в ведьмовском сообществе подобное средство защиты никогда особой популярностью не пользовалось. В конце концов, далеко не всем присутствующим в молодости приходилось ходить в церковь, чтобы отвести подозрения, и далеко не у всех присутствующих был патент. Отсутствие патента, на их скромный взгляд, подтверждал их истинный талант. А в данных обстоятельствах, на любой другой взгляд, - еще и дурость. Однако дураков было много, и дураки решили скооперироваться. Ничего хорошего ждать не приходилось, но, к счастью, случилось Явление… не Христа народу, но клирика. Клирик был невысокий, худенький и очень-очень молодой.
Тереза поджала губы и покачала головой, начиная всерьез задумываться, прислали его помочь или как? Судя по тому, что готов мальчик не был, вариант «или как» казался наиболее близким к истине. Священнослужитель даже мяукнуть не успел, как его тут же сразило заклинание, а одной старой и очень недовольной ведьме пришлось ослаблять эффект чужих чар. Церковник, еще совсем ребенок, приподнял голову и зашевелил губами. Ведьме не было слышно, что он там бормочет, но очень хотелось верить, что все же молится, а не просит воды или забрать его отсюда поскорее к юбке наставника.
Все-таки молился, чтобы мгновением позже начать вовсю использовать церковную магию. Тереза вздохнула, понимая, что волноваться не о чем: на ее совести – а она отчего-то чувствовала себя ответственной – не будет смерти молоденького священника, годящегося ей в пра-пра-пра-пра… в общем, во внуки. За тем лишь исключением, что внук за попытку помыкать получил бы хорошую взбучку. А клирик, хоть был мал, командный голос включал на раз-два. Вел он себя, конечно же, правильно, перенимая инициативу и отдавая распоряжения, чтобы только не позволить колдунам думать и поддаваться запоздалой панике. Отец Броуди - так он представился - на подъеме, какой бывает только в молодости, хвастался знаниями по части демонологии, спрашивал целителя и просил (хотя просьбы у Церкви только номинально были таковыми) следовать за ним.
- Как скажешь, малыш, - незлобиво пожала плечами ведьма, постепенно привыкая к тому, что к ним на помощь прислали юнца. Впрочем, то, что она привыкала, не значило, что она еще и прощала подобную халатность Официуму.
Оглянувшись на мужа, ведьма подхватила под руку Агуэро и направилась вслед за клириком, который без труда продвигался в чащу леса, интуитивно чувствуя дорогу. Дорога упиралась в щель между адом на земле и адом под землей. В эту самую щель, как в глазок, на мир взирал демон, слишком большой для того, чтобы протиснуться в разлом. Но, к сожалению, в разлом легко проходили его силы и его голос, завораживающий и вместе с тем ужасный в самой своей сути. Демон приветствовал священника, рога которого ведьма заметила раньше, но которые возбудили ряд подозрений только теперь, когда не было других, более существенных, проблем, требующих немедленного разрешения. Она подозрительно прищурилась, но всякие сомнения рассеялись от того, с каким непринужденным спокойствием держался мальчик в разговоре с князем тьмы. Сомневаться, право, стоило не в клирике, а в находящейся рядом Стеф, что приблизилась к проходу между мирами и потянулась к нему, словно попав под гипноз. Вот только любые чары можно разрушить неосторожным и намеренно грубым словом, каковое и исторгнул из себя нечистый. Его злость и угроза затопили все пространство вокруг, прошибая даже бывалую ведьму. Что уж говорить о беременной женщине, отшатнувшейся в ужасе? Отведенная в сторону отцом Броуди, Агуэро была ни жива, ни мертва, и бледные от беспокойства губы подрагивали. Тереза едва ли не на силу развернула ученицу к себе, принимаясь растирать ладонями ее плечи.
- Он прав, Стеф. Демоны всегда лгут, - уверенно сказала ведьма, хотя сама ощущала холод внутри. Она улыбнулась: - Твоего ребенка никто не заберет, я обещаю тебе, - сказала миссис Лютер, не подозревая, как сильно ошибается и что не сдержит своего слова, как не сдержала слова, данного своей дочери: «Я всегда смогу защитить тебя».
А потом зазвучали хоралы…
Они вернулись на поляну позже, тихие и хмурые. Усадив Стефани на ствол поваленного дерева, Тереза предложила ей стакан воды. После она оставила ее на попечение очнувшегося Ксавьера, покровительственно поцеловав молодую ведьму в макушку.
- Я навещу тебя на днях, девочка.
Те ведьмы и колдуны, которым можно было еще оказать помощь, получили ее от менее пострадавших соплеменников, и можно было объявлять вечер законченным… а заодно черным и траурным. Ведьма машинально кивнула при напоминании о необходимости дать показания, а после негромко заметила:
- Благодарю за помощь, отец Броуди.
Она кивнула и, развернувшись, пошла искать в толпе мужа.
- Ты закончил? Я устала и очень хочу домой. Кажется, для таких мероприятий я уже слишком стара.

+7

26

И вот когда, казалось бы, приходит понимание, что хуже быть уже попросту не может, судьба в очередной раз играет с этим завравшимся смельчаком злую штуку, наглядно доказывая — может, мой дорогой, еще как может.
Кругом творился форменный хаос. Ведьмы и колдуны, попавшие под влияние демонских сил, планомерно уничтожали друг друга, и совсем скоро происходящее превратилось в кровавую бойню. Те немногие, кто остался при здравом уме, пытались вмешаться, но, будем откровенны, их усилия были ничтожны. Кое-кого спасти все-таки удавалось, но, сравнивая с количеством погибших и тех, чьи ранения вызывают серьезные сомнения в возможности их исцеления, пропорции были далеки от баланса.
Сам Герберт, даже при всем своем желании помочь пострадавшим, вынужден был сосредоточиться на Ирэн, которая все так же была полна намерения свести престарелого колдуна в могилу. Мужчина видел гнев и ярость в глазах старой знакомой, он слышал ее слова, пропитанные желчью и ядом, и, несмотря на стремление держаться отстранено и не воспринимать всерьез сказанное под воздействием адского дурмана, мистер Лютер дрогнул, когда госпожа Ракоци завела речь о детях. О тем, кого с нами, увы, уже нет.
Есть в жизни почти каждого человека воспоминания и события, которые продолжают кровоточить, и отдаваться в сознании жуткой горечью, стоит кому-то постороннему об этом упомянуть, пусть и вскользь, даже несмотря на долгие годы и паутину из других переживаний и впечатлений, что с каждым новым мгновением все сильнее окутывают то кажущееся сейчас очень далеким происшествие. Да, Аделина погибла более двух сотен лет назад, но порой Герберту казалось, что и дня не прошло. Едва ли хоть один родитель в состоянии пережить в полной мере смерть своего ребенка, и Ирэнке, точнее демон, обосновавшийся в голове почтенной ведьмы, прекрасно об этом знал.
Тереза, стоящая рядом, также отреагировала на данное замечание, но в куда более эмоциональном ключе. Герберт с трудом успел перехватить руку жены, и призвал ту к спокойствию — ему не хотелось сейчас копаться в мотивах Ракоци, но он понимал, что еще большим насилием в любом случае не решить возникшие проблемы.
- Не стоит, Тэсс, - негромко сказал мужчина, обращаясь к супруге. - Оно все того не стоит.
Тереза, пусть и раздраженно, но молчаливо согласилась с доводами Лютера. И хорошо, ведь совсем скоро ей пришлось сдерживать всплеск магии Ирэн, вознамерившейся сжечь всех присутствующих до обуглившихся черенков, и Герберт предполагал, что ей бы это вполне удалось.
Колдун сосредоточился. Тереза поспешила на помощь к Стефани, которая пыталась утихомирить Вильхельмину, и не сказать, чтобы у Агуэро это хорошо получалось. Сам же Герберт, воспользовавшись дезориентацией Ирэн, вскинул вперед руки, и уже через мгновение вокруг запястий ведьмы обернулись крепкие магические путы, не дающие возможности колдовать. Временно, разумеется, до тех пор, пока она от них не избавиться, и не сказать, чтобы Лютер полагал, что Ракоци потребуется слишком много времени для данных манипуляций, пусть колдунья и была ранена летевшими в ее сторону осколками от разбитых бокалов.
Юная Бьёрклунд тоже оказалась связанной, и у них с Терезой и Стефани появилось несколько минут на передышку, и обсуждения дальнейших действий. Герберт усмехнулся.
- Увы, Тереза права, - спокойно заявил колдун, бросая взгляд в сторону испанки, а затем переводя его на жену. Он поспешно осмотрел поле боя, замечая, что Николай и Ксавьер лежат без сознания. А еще мужчина видел трупы, и немало, от чего внутренности неприятно сжались. Пожалуй, демонское отродье было куда ближе к своим целям, чем им всем хотелось бы. - Надо молиться. Ведь мы практические совсем бессильны перед нашим сегодняшним противником.
Пожалуй, если долгая жизнь и научила чему-то Герберта Лютера, так это осознанию пагубности неуместного бахвальства. Увы, но колдуны и правда ничем не могут противостоять демону, потому столь огромное количество весьма одаренных особей из числа их братии уже успело пасть жертвами в борьбе, а порой и не только в борьбе, с обитателями ада. Лютер понимал, что если клирики не придут в ближайшее время, они долго не протянут. Можно, конечно, попытаться попробовать сбежать, но имелось у Герберта смутное предположение, что демон не даст им этого сделать…
Благо, гипотетический план побега не пришлось проверять на практике. Клирик все же пришел, и Лютер счел нужным оставить при себе саркастические замечания касательно его возраста. Мальчик пусть и выглядел юным, пусть и казался в определенные моменты сущим ребенком, но обладал церковной магией, и этот момент в сложившихся обстоятельствах все же был ключевым.
Отдавая указания, отец Броуди удостоился кивка со стороны Герберта в ответ на свой вопрос о наличии среди присутствующих целителя. Помогая своей магией утихомирить разбушевавшихся колдунов и ведьм, которые все еще не избавились от влияния демона, клирик отправился на прямую конфронтацию с этим самым демоном, позвав с собой Терезу и Стефани. Лютер же остался в самой гуще событий, ощущая себя наконец в своей тарелке, намереваясь по возможности сделать все, что от него зависит.
Он не знал, что происходило там, в лесу, но видел количество пострадавших и погибших. С сожалением закрывая остекленевшие глаза, Герберт предоставлял первую помощь там, где мог, хотя и беглого взгляда хватило, дабы определить, что большинству из пострадавших потребуется дальнейшее лечение.
Лютер как раз осматривал Лэмба, который продолжал лежать без сознания, как вдруг нутром ощутил, что все закончилось. Не факт, что демон исчез навсегда, но его влияние ушло. Навязчивый запах серы более не преследовал колдуна, и, осмотревшись кругом, Лютер понял, что остальные постепенно начали приходить в себя.
Несколько минут потребовалось, дабы привести в чувства Ксавьера, и Герберт помог своему давнему другу подняться на ноги.
- Ты как? - только и спросил целитель. - Тебя очень лихо приложили, так что голова может болеть еще несколько дней. В остальном - жить будешь.
Другие колдуны и ведьмы, вернув себе способность мыслить здраво, и имевшие еще определенный запас сил, предпочли поскорее отсюда убраться. Но некоторые решили помочь, в их числе и Сандберг, тот самый организатор шабаша, который, хотелось бы верить, совсем не ожидал подобного исхода.
Они вместе привели в чувство Веспу, хотя тому тоже сильно досталось. Герберт глянул на Ирэн, хотя предполагал, что Ракоци со своими ранениями сумеет справиться сама. Лютер не горел желанием говорить сейчас с кем бы то ни было, и с Ирэнке в особенности, потому продолжил осмотр пострадавших, многих из которых следовало сейчас же доставить если не в дом целителя, то хотя бы в ближайшую больницу, где найдутся мало-мальски эффективные вспомогательные средства для дальнейшего лечения. Но транспортировка раненых пусть уже остается на совести других.
Чувствуя себя вымотанным и усталым, Герберт обернулся к Терезе. Он заметил краем глаза неестественно бледную Стефани, к которой уже поспешил Ксавьер, и догадался, что с демоном все прошло не очень гладко. Он вздохнул.
- Я сделал все, что мог. Пошли, - ответ его был негромким, и даже спокойным. Но скользнув усталым взглядом по поляне, которая теперь напоминала разоренное поле едва закончившегося насыщенного и кровавого боя, Герберт не сдержал тяжелого вздоха. - Боюсь, нам всем еще аукнуться последствия произошедшего, - устало добавил колдун, прежде чем протянуть локоть Терезе, позволяя той о него упереться.
Через несколько минут достопочтенная чета Лютер отправились восвояси.

+7

27

Всё было похоже на необычный выброс адреналина, на внезапно окатившую тебя волну злости, которая захлестнула каждую клеточку, не оставляя сожалений и, хотя бы капельки совести в глубине души. Даже разум, на который мужчина пытался полагаться большую часть жизни, благополучно покинул его. Осталась пустая оболочка, наполненная предвзятой обидой и злостью-злостью, жаждущей разрушать. Даже когда главная цель в лице Веспы была повержена, Лэмб словил себя на мысли, что не доволен этим. С одной стороны, в голове закрадывалась мысль, что он не довёл дело до конца и нужно было проверить мёртв ли его бывший (уже бывший) друг. А с другой, краем глаза, колдун заметил, что на горизонте вырисовывается ещё одна особа, которая по-видимому не желаем ему здравия. Особенно если вспомнить ранее запущенный в него кинжал, к счастью задевший лишь щеку. Раны больше не было, она затянулась практически в тот же момент, как появилась. Но факт оставался фактом, Мина была нацелена на него. В прочем, если бы не шепчущие в голове подсказки, Ксавьер видимо отправился к ней, но всё, что он чувствовал было полнейшим безразличием ко всему кроме Николая. И так было до тех пор, пока в голове в ушах не зазвучал треск, от чего по телу прошла холодная волка, словно водой из проруби окатили. Ощущения изменялись со скоростью звука. Голову словно взяли в тески и ударили о колокол. Уши заложило, и мужчина окончательно потерял ориентацию в пространстве. Ксавьер знал, что это за заклинание было. Настолько прекрасно знал, что злость вдруг сменило недовольство, ведь в глубине души он понял, кто автор и, что последует потом. А последует потом кромешная тьма. Лэмб рухнул на траву, словно мешок картошки, потеряв сознание. Было бы ложью говорить, что колдун видел прекрасные сны и был спокоен как ребенок. Может быть лишь внешне, но в голове творился полнейший хаос. Показалось, что сознание борется с неизведанной тьмой, с демоном, поселившимся внутри. Тот злорадно смеялся и говорил, что Ксавьер обречен на муки и будет гореть в аду вечно. Он заберет всё, что дорого, он заберёт её. Лэмб всегда был довольно стойким человеком. Многие сказали бы, что у него пусть и вредный нрав, но стальные нервы. Перед лицом опасности грозящей близким, становился ещё более злым и одновременно беспомощным. Мало кто знал об этой черте характера, которую мужчина отчаянно пытался скрыть ото всех окружающих. Может оно и к лучшему, кто знает. Главным сейчас было совсем не это. Наконец-то, череду бесконечных мыслей, подкрепленных образами, прервали и в голове стало ясно. Лэмб с трудом открыл глаза и понял, что свет огоньков слепит глаза, не давая сфокусироваться на чем-то сразу. Он несколько раз моргнул, пока не обнаружил, что перед ним на коленях был Герберт. По всей видимости именно он привёл колдуна в сознание, а теперь интересовался, как тот себя чувствует. А чувствует он себя очень паршиво. С недовольным «уф», держась одной рукой за Лютера, Ксавьер поднялся на ноги всё ещё покачиваясь на твёрдой почве. В голове гудело, словно после бурной алкогольной ночи в пабе с дерьмовой дешевой выпивкой. Просто отвратительно, иначе это состояние не назовёшь.
- Да, жить буду, спасибо за помощь, - сказал Лэмб, поднимая глаза на старого друга, - мне, кажется, я даже знаю, кто меня так приложил. – Он попытался слегка хохотнуть, но оттого звон в голове усилился, так что идея оказалась не самой лучшей. И правда, отходить от этого заклинание придётся ещё несколько дней. Спасибо его любимой Эстефании за сие творение, небось в глубине души всегда хотела попробовать на нём. Какая женщина не хочет? Конечно, это шуточки, однако в каждой шутке, есть доля шутки. У неё наверняка не было другого выхода, когда как Лэмб творил бог весть что, действовал, как обезумевший, как одержимый.
Герберт оставил его, отправившись к жене и Лэмб, проследив его маршрут взглядом, обнаружил Стефани. Тереза, как раз отошла от неё, и мужчина решил, что пора совладать со своим телом и пойти вперед. Вокруг были тела, побитые стаканы, кое-где даже сломанные деревья. На поляне, словно тайфун прошёлся. Страшно было от одной мысли, что все здесь присутствующие под воздействием демона были мертвы, просто перебили друг друга. Ксавьер тяжело вздохнул от мысли, что Стеф была цела и невредима, позже он поблагодарит Лютеров за целостность будущей матери его ребёнка. Сложно представить, что бы он делал, если бы что-то случилось. Вероятно, пошёл бы в самый ад. В прямом смысле этого выражения.
- Всё в порядке? – спросил мужчина на ходу и заключил девушку в объятия. – Всё закончилось. – Он поцеловал её в макушку и с минуту не хотел отпускать. – Говорил же, не стоит тебе ехать. Дома мы ещё об этом поговорим, мне нужно знать подробности. Мужчина отпустил Агуэро и оставил на шаг, по окружающей обстановке и переходящим по поляне крикам, он понял, что спасителем в сложившейся ситуации был клирик. Прискорбно об этом говорить, но им правда стоит поблагодарить Церковь и Псов, но он точно этого не сделает просто потому, что… Потому, что он Ксавьер Лэмб, это всё объясняет.
Колдун ничего не забыл. Наоборот внезапно понял, что натворил ужасные вещи. И с кем? С лучшим другом. А вдруг он его убил? Нужно было срочно найти Нико, чтобы убедиться в полной мере.
- Подожди здесь, я скоро вернусь. – Сказал Лэмб, слегка сжимая руку Эстефании. Она скорее всего понял, куда он направлялся и зачем. Обходя трупы и тех, кому была оказана помощь, мужчина правился в сторону старого дерева в которое влетел Веспа некоторое время ранее. Всё, что сказал чистокровный было отчасти правдой. Никогда нельзя быть уверенным, что человек до конца с тобой откровенен, что не изменит дружбе в пользу той работы, которой был отдан столько столетий подряд. Всё так, с этим не поспоришь. Кто знает, что случится, когда друг узнает о его экспериментах с тёмной магией. Вероятно, ничего хорошего. Просто об этом не хотелось думать. Столько лет подряд они сохраняли эту дружбу и у Лэмба просто язык не поворачивался назвать Нико предателем. Вплоть до сегодняшнего дня.
Немного погодя, Ксавьер заметил знакомую темноволосую макушку, по которой легко было узнать её владелицу.
- Мне стоит поучить тебя метать ножи с помощью магии, малышка? Нет? – колдун положил ей руку на плечо и лукаво поднял одну бровь вверх, выглядывая из-за спины. Всё ещё хотелось подразнить Бьёрклунд, даже после того как с ним сыграла шутка «за что боролся на то и напоролся». Никто бы не подумал, что эти прозвища могут её злить. Хотя бы потому, что Мина была намного младше и отношения у них складывались всегда тёплые. Они могли о много поговорить и Ксавье зачастую отмечал каким не дюжим умом обладает молодая колдунья. В любом случае теперь будет что обсудить.
Наконец-то он узрел Нико. Тот не выглядел мёртвым, к счастью и можно сказать, что за сегодняшний вечер у него второй раз от души отлегло. Значит не так уж много силы вложил в удар.
Что не умел делать Ксавьер так это извиняться. Дурацкая гордыня зачастую не позволяла правильно выразить свои мысли, из-за чего множество конфликтов так и оставались висеть в воздухе, пока с течением времени не забывались. Но они с Николаем были мужчинами и вдвоём не должны быть излишне сентиментальными, это выглядело бы странно. Оба в этот вечер пытались убить кого-то. И Лэмб отчасти понимал почему Нико выбрал Стефани своей жертвой, ведь у Веспы был печальный опыт с женщиной и тогда Ксавьер поддержал его. Как смог, за бутылочкой в баре.
- Нужно выпить, не думаешь? – сказал Ксавьер с ничего не выдающим лицом и протянул другу руку. Это и было его «извинение» за всё сказанное и сделанное. В ответ на рукопожатие, он кивнул и слегка улыбнулся, той непринужденной юношеской улыбкой, которой мог улыбаться лет сто назад. Настроение поднялось вверх. Позже они совершенно точно выпьют и обговорят всё произошедшее. А сейчас ему стоит вернуться к Эстефании, иначе кто знает, что ещё может приключится. На сегодняшний вечер приключений им хватило по самое не хочу.

Отредактировано Xavier Lamb (2016-12-12 23:29:47)

+7

28

- Замолкни, Мина, - раздражённо проговорила ведьма, прикрыв глаза и потирая пальцами виски. Вся эта ситуация раздражала и пугала, Стеф ненавидела находиться в неведении. А тут она чувствовала себя слепым котёнком. Демон был силён, ведьмы и колдуны убивали друг друга, этому не было видно конца, Лэмб был без сознания, многие были ранены, вокруг царил истинный хаос. Так что, да, Стеф докатилась до нужной кондиции, чтобы переступить себя и принять помощь от Церкви. Агуэро вымученно усмехнулась на слова наставницы.
- Увы, в моём доме редко звучали молитвы, но тем не менее кое-что я ещё помню, - Стеф потёрла браслет, подаренный Лэмбом, отчасти надеясь уловить хотя бы крупицу каких-либо его мыслей, не затронутых демоном; разум его был тих, но и это радовало, значит демоническое отродье не травило его своими опасными речами.
Ведьма обернулась на шум. Клирик, ну а колдовское сообщество в своём репертуаре - не смогло спустить на тормозах появления пса господнего. В сторону незадачливого спасителя, не успел он ступить на поляну, тут же посыпались проклятья материальные и не очень. Эстефания едва успела открыть рот, дабы пробормотать контр-заклинание ослабляющие чары, как Тереза уже всё провернула в самом лучшем виде. Избавившись от недоброжелателей, юный клирик поспешил к уцелевшим в лице Герберта, Терезы, Стеф и связанной Мины. Агуэро предпочла проигнорировать его экзотическую внешность и возраст, уповая на то, что церковник знает своё дело и вытащит их из этой задницы. Ведьма внимательно вслушивалась в рассуждения клирика, мысленно отмечая про себя, что им с Хавьером нужно будет серьёзно пересмотреть свои взгляды и суждения по поводу ритуалов, которые они пытались или ещё попытаются провернуть, она чувствовала, что ничем хорошим их "забавы" не кончаться, и вот так могло выглядеть одно из последствий их же оплошности, но несколько в малых масштабах, конечно же. Смерть ждала лишь одного из них, в лучшем случае.
Любопытство с жутким желанием применить знания, наработанные ею почти за всю жизнь, боролись в неравной битве, и победило, конечно же, любопытство, Стеф двинулась следом за клириком и Терезой, напоследок отыскав глазами Лэмба, дабы убедиться, что он всё ещё там, где она его оставила. Чем дальше они продвигались в лес, тем напряжённей становилась Стеф, тем страшнее ей становилось; она чувствовала нечто чужеродное в Эппинге, что отравляло всё вокруг и повергло большую часть шабаша в кровавое безумие и ненависть. Демон скрывался за завесой, он был то ли слишком велик, то ли слишком слаб, чтобы преодолеть грань, разделяющую его нынешнее вместилище от мира людей, но, тем не менее, ему хватило сил для того, что он провернул со всеми ими.
В какое-то мгновение Стеф почувствовала непреодолимую тягу к разрыву, ей хотелось прикоснуться к светящейся материи так отчаянно сильно, что какая-то часть сознания ведьмы уловила инородность этих мыслей и порывов. Демон смотрел прямо на неё своими пустыми белыми глазами, ведьма хотела бы отойти, но она не могла, она стояла так близко к разрыву, к демону, что ещё бы чуть-чуть, и он смог бы забрать её, если бы захотел. Отродье говорило с ней, и его слова резали больнее ножа, проходясь по самой волнующей для ведьмы теме.
- Но если ты, кусок мяса, думаешь что уберегла ее от меня, то ты ошибаешься – я все равно приду и заберу ее, слышишь! - Агуэро отшатнулась, её охватил такой жуткий страх, ей хотелось убежать, скрыться из этого места, но она осознавала, что этого будет мало, всегда будет мало, демон достанет Агуэро везде, и он непременно заберёт её. Что бы Стеф ни предприняла, где бы ни спряталась демон протянет свои когтистые лапы к невинному дитя и оборвёт её жизнь. В голове ведьмы вспыхивали слишком реалистичные картины будущего. Огонь, обхватывающий здание, совсем юное дитя, заходящееся в плаче и умирающее от угарного газа в полном одиночестве. Запах дыма, обжигающий ноздри и падающие балки здания... Стеф приложила руку к едва округлившемуся животу, осознавая своё полное бессилие, если пророчество демона окажется правдой.
- Тереза, это было слишком правдиво.. Я.. Я чувствовала запах дыма, - испанка посмотрела на наставницу растерянным взглядом, пытаясь подобрать слова для увиденного ею. Это было тяжело, не хотелось облекать в словесную форму тот ужас, что она пережила секундами ранее.
- Надеюсь, что вы правы, отец Броуди, и этот демон более не представляет реальной угрозы, - Стеф оглянулась посмотреть на то место, где ранее сиял разрыв, передёрнувшись от пробравшего её холода, ведьма побрела обратно на поляну, где Герберт приводил в чувство тех, кого можно было в них привести. Её сейчас мало волновал возможный гнев Лэмба от использованного ею заклинания, картины, подсунутые демоном, были такими реальными, такими осязаемыми, что хочешь не хочешь, а поверишь в них, как бы не сопротивлялась этим видениям более сознательная часть Стеф. Присев, на поваленное дерево и попрощавшись с Лютерами, погружённая в тяжелые раздумья Агуэро не сразу заметила как подошёл Лэмб. Она чисто машинально обняла его в ответ. Конечно, она переживала за него, но сейчас у неё не было никаких сил на какие-либо нежности.
- Непременно, Хавьер, непременно.

Отредактировано Stefani Aguero (2016-12-17 19:16:44)

+7

29

♫ Abel Korzeniowski – Song For The Little Sparrow

   Темнота окутала сознание Николая также быстро, как с нажатием выключателя гасится свет в комнате. Эта темнота, словно черная дыра, гипнотически призывала к себе, поглощая любую мысль, эмоцию, действие, будто бы нет ничего сильнее и важнее чем она. И колдун с огромной радостью погружался в нее, забывая о невероятной боли в затылке и спине, а также о обезумевших друзьях где-то там, за пеленой этой абсолютной темноты. Сколько он пролежал вот так, обездвижено, практически бездыханно? Пару минут или же часов? Каждая секунда казалось вечностью даже ничего не подозревающему мозгу молодого человека, который наслаждался свой отстраненностью от всего того хаоса, что творился буквально некоторой время назад. Это было одновременно странно и желанно, раздражающе и радостно. Все на мгновение перестало иметь смысл, когда ни одного чувства, ни одной маленькой эмоции не зарождалось в груди после той волны всепоглощающей злости, и это было маленьким спасением. Маленьким персональным раем.
   Но вдруг пульсирующая боль начала проявляться через эту пелену неведения — сначала далеким эхом, будто бы из другой Вселенной, но очень скоро все сильнее и сильнее, пока не превратилась в испытание терпения. Пилящая, она сверлила весь позвоночник и затылок, заставляя Веспу скривиться от этой боли, выпутываясь из пелены абсолютной темноты, в которой ему так нравилось находиться. И вместе с болью начали приходить мысли — бурлящие, путающие еще не окрепшее сознание. Обрывки недавних воспоминаний, таких туманных, но собственных. С каждым новым шагом к свету, Бастард начинает чувствовать твердую холодную землю, гравитацией притягивающей его обессиленное тело, иголки лиственницы, пронзающие ладони, сырой запах недавно прошедшего дождя и множество обеспокоенных голосов, словно маленькие муравьи бегающих туда-сюда, строя свой дом мечты. Эти голоса окружали, отдаваясь эхом в его черепной коробке. Пожалуй, одно из самых неприятных чувств за его долгую и длинную жизнь. Это вместе с адской болью заставило молодого колдуна еще больше скривиться, ощущая все последствия произошедшего. И вдруг Ник хватается за один вопрос в голове, присматриваясь к нему более пристально.
   А что, собственно, произошло?
   Николай приоткрыл глаза. Часто моргая, он пытался вновь привыкнуть к внешнему освещению, параллельно всматриваясь к окружающим его вещам. Он лежал лицом к земле, очевидно, потеряв сознание после столь резкого и сильного удара о ствол векового дерева. Каждая неловкая попытка пошевелить хоть какой-то частью тела отражалась волной нестерпимой боли. Но все же, собрав волю в кулак, колдун заставил себя чуть-чуть привстать, облокотившись о тот злополучный ствол. Вот к нему подбегает какая-то блондинка, вереща писклявым голоском какую-то неразборчивую речь, — Я в норме, — На выдохе глухим голосом отвечает Веспа, прижимаясь затылком к дереву и снова испытывая жуткую боль. Все же Лэмб постарался, что есть силы, без сомнения, — Просто... Дайте мне время, — Но девушка так и не ушла, пытаясь помочь раненому. В голове пролетела мысль, что дама могла быть лекарем, и действительно после некоторых ее манипуляций в спине боль немного притупилась. Вздохнув с некоторым относительным облегчением, Ник сел немного удобнее, еще раз взглянув на девушку, — Благодарю, миледи.
   Сумев, наконец, более или менее нормально осмотреться по сторонам, Бастард натолкнулся на весьма занятную картину хаоса. Действительно, ничем иным окружающее его пространство и людей назвать было нельзя. Хаос. Он осматривал людей: побитых, обессиленных, озлобленных, полуживых. И в воспоминаниях снова вспыхнуло то чувство безграничной злости, которое проникало в каждую клеточку его бренного тела. Мурашки пробежали по спине колдуна, когда он вспомнил, что именно делал и говорил. Кому он говорил. Еще никогда ему не было настолько стыдно. Даже в самые сложные эмоционально ситуации Николай держал лицо, а под неведомой силой просто прогнулся, выпуская всех своих внутренних демонов наружу. Демонов. Эта мысль пришла ему совершенно спонтанно, но тотчас объяснила все происходящее. Конечно, без демонов не могло обойтись. Бастард делает глубокий вдох, потирая виски. Нужно будет срочно сообщить об этом Церкви — именно за этим здесь и находился Ник, чтобы сделать то, что другие колдуны не станут делать и под дулом пистолета. Но вдруг в толпе он замечает знакомое лицо. Альберт. Значит, Церковь уже на месте. Как оперативно.
   Веспа хотел было подойти к своему коллеге по Инициативе — все-таки им было, что друг другу рассказать и обсудить, но на данный момент были куда более важные занятия. А именно, поговорить с лучшим другом, который как раз шел в направлении колдуна. Николай встал, наконец с земли на ноги, отряхнулся, и протянул руку для рукопожатия Ксавьеру, — Я даже знаю, какое заведение мы можем оккупировать, — Сказал молодой человек, пожимая ладонь Лэмба и хлопая его по плечу. Они оба не умеют извиняться так, как это обычно делают люди. А потому одного взгляда более чем хватает, чтобы понять, что им обоим жаль. Что ж, у них еще будет время все обсудить, — Иди к Стефани, мы еще все обсудим, — Он бы даже благословил своего друга, будь он церковником. Но он не был. Потому просто еще раз похлопал парня по плечу и осмотрелся еще по сторонам. Был еще один человек, о котором он сейчас беспокоился. И чуть поодаль взгляд на этого человека наткнулся.
   Ник прошел через толпу очухивающихся людей, попутно извиняясь, как привык это делать. И вот он уже подошел к поднимающейся Ирен, — Мисс Ракоци, как Вы? — Он помог ей, чем мог, надеясь, что с этой невероятной на его взгляд женщиной ничего серьезного не случилось. В один момент он выпустил ее из вида и больше не хотел делать этого. Конечно, она не могла не сказать ничего, кроме как «все в порядке», но даже Николаю, который уже в свое время встречался по делам церковным с демоном сейчас было не по себе. Хотя откуда он знает, может стоящая перед ним миледи тоже имеет столь внушительный опыт схожего знакомства. — Надеюсь, вы не сильно ушиблись? Я могу довезти вас туда, куда вам удобнее, — и сделать большее, если она попросит. Но вежливость этой леди нельзя переоценивать, — Что ж, тогда я надеюсь на скорую встречу, — Бастард целует ее ладонь как при их первой встрече и отходит. Колдуны потихоньку начали возвращаться домой, и внутренний голос Веспы подсказывал, что ему хочется сейчас быть только в одном месте.
   Колдун мчал по темной лесной дороге на своем внедорожнике пока не выехал на трассу, ведущую в Лондон. Потребовалось несколько часов, чтобы добраться до пункта назначения, но все же преодолев столь длинный путь Ник был рад открыть маленьким ключом ту самую дверь той самой квартиры, где жила та самая женщина, испортившая и осветившая последние годы его жизни. Конечно, Джо не спала и удивилась, увидев побитого колдуна на пороге собственного дома. Бросив сумку на пол, Бастард сел на край кровати. Слова не нужны были. Взгляды говорили о всем. Медленно встав, Джо отправилась в ванную за аптечкой, а Веспа так и сидел на краю кровати, следя за каждым движением стражницы.

+6

30

Пламя, пылающее на поляне отбрасывало причудливые тени на лица собравшихся. Ирен Ракоци, находясь в его эпицентре, будучи его создательницей презрительно всматривалась в эту игру света и тени. Она слышала чужие стоны, крики и мольбы о помощи. Она прожигала Герберта ненавидящим взглядом, внутренне содрогаясь от той безумной жажды расправы, что заполняла все ее мысли. Ирен зло выплевывала проклятья на родном языке, чувствуя как горячие струйки крови ползут по ее предплечью, пытаясь стряхнуть со своих запястий чужую магию.
-Ты трус, Герберт. Думаешь, это поможет? Если не сегодня, то через столетие, если не я, то кто-то другой. Но от судьбы не убежать, Лютер. Ждешь, когда прибежит кто-то из этих святош и спасет вас всех? Как это жалко. Ведь любой из нас знает и может больше. Мы, такие как ты, я и твоя женушка впитали магию еще с молоком матери и что же, теперь ты предлагаешь нам позволить другим решать наши судьбы. Уж лучше сгореть, чем оказаться на поводке!
Ведьма говорит, лишь сильнее распаляя свою злость и не прекращая попыток избавиться от столь досадных пут. Каждое ее слово, подобно искрам от пожара, разлетается по округе и прежде чем затухнуть тлеет в сознании окружающих. Ирен не отрывает взгляда от Герберта, который лишь бросает на нее холодные взгляды. Поймав очередной такой взгляд Ирен, чувствует вдруг какую-то перемену. Перемена эта связана с появлением на сцене их действий нового действующего персонажа. Госпожа Ракоци будто разъяренная кошка шипит натыкаясь взглядом на клирика. Его присутствие здесь доставляет такой знакомой, но чужой силе внутри ведьмы недовольство. Ирен чувствует как беспокоится эта сила и невольно разделяет это чувство. Однако вопреки всему, женщина начинает хохотать.
-Пес! Ты лишь жалкий пес на побегушках у других псин! Вы думаете, что ваша Вера дает вам настоящую силу? Глупцы. Вы никогда даже примерно не почувствуете, что такое настоящая власть. Какие тайны таят в себе…- ведьма вдруг начинает задыхаться, вынужденная оборвать свою речь.
Золотые оковы, что сковали ее руки взамен начарованных Лютером, обжигали и доставляли госпоже Ракоци куда более ощутимое неудобство. Церковная магия была чужда ее натуре и доставляла ей практически физическую боль. Ирен крепок сжимает зубы и, потеряв равновесие от этой вспышки враждебной ей магии, падает на колени. Ей необходимо время, чтобы избавить от этих чувств. В этот миг Ирен весьма завидует потерявшим сознание колдунам, на чьих запястьях поблескивают те же золотые оковы. Возможно, конечно, что это лишь на нее магия клирика оказала столь сильное влияние. Ирен больше четырех столетий избегала контактов с представителями церковной братии, постигая по большей части весьма неодобряемые этой организацией тайны. Применяя практики, которые не просто не вызвали бы одобрения, а напрямую выстлали бы госпоже Ракоци дорогу на разжигаемый Инквизицией костер.
Почувствовав как спали оковы и вздохнув, наконец, полной грудью, Ирен приложила дрожащую, перепачканную в крове и земле руку к виску, второй все еще продолжая опираться на ставшую вдруг такой ненадежной землю. Женщина чувствовала, что инородная сила покинула ее, вскоре спали и сдерживающие ее магию путы, однако в голове все еще стоял неприятный гул. Иренке чувствовала себя разбитой. Бессильной. Пустой. Сквозь туман застилавший ее разум она постепенно начинала слышать чужие голоса и различать знакомые лица. Одно за другим к ней быстро вернулись воспоминания о недавних событиях. Тряхнув гривой рассыпавшихся по плечам волос Ирен осмотрелась вокруг и нашла тех кого искала. Супруги Лютер поддерживали друг друга. Ирен разомкнула губы, однако так и не решилась окрикнуть своих старых друзей (друзей ли после произошедшего сегодня). Собственные слова жгли ее. Она не уверена, что способна сейчас найти хоть что-либо дабы оправдать себя в тот момент. Напоминать родителям о потерянном ребенке. Упрекать их за эту потерю. Ирен не была уверена, что сама смогла бы простить такое кому-либо. Хотя в эту тайну и было посвящено слишком мало людей, она все же мысленно представила себя на месте Терезы, если бы ей в лицо крикнули все те слова, что произнесла она. Так и не произнеся ни слова, Ирен лишь проводила взглядом их удаляющие спины. Позже, чуть позже она нанесет им визит и расскажет им небольшую часть своей истории, в надежде, что они найдут силы понять ее. Пусть даже Герберт никогда больше не напишет ей таких же интересных писем, а Тереза не пригласит выпить с ней вина в один из тихих вечеров, которые обе они так ценили в шумном и пыльном Париже. Пусть они никогда не смогут простить ее, все же Ирен приняла решение, что расскажет им о своей собственной потере. О той пустоте, что она всегда носит в своем сердце, когда речь заходит о детях.
Почувствовав приближение Николая Ирен постаралась стряхнуть с себя охватившее ее до этого оцепенение и наконец-то уже подняться с колен. Приняв его помощь Ирень все же вновь оказалась на ногах и с недовольством рассматривая безнадежно испорченное платье ответила колдуну едва уловимой улыбкой, на большее проявление любезности она была сейчас не готова.
-Благодарю, вас за помощь. Дайте немного времени и я буду в полном порядке, – Ирен окинула поляну взглядом, что по ее прибытии выглядела так великолепно и столь более жалким зрелищем представлялась теперь.
-Думаю, я справлюсь. В моей жизни случались и более сильные потрясения, – Ирен всматривается в черты этого практически незнакомого ей, но единственного кто сегодня проявил о ней заботу, колдуна. Она не настолько потеряла самообладание, чтобы принять его безусловно искреннее предложение, но все же женщина вдруг почувствовала, что какой-то малознакомый ей участок собственного сознания подсказывать ей не отталкивать этого мужчину. Терять осторожность она не намерена, ведь за далеко не малую жизнь у нее скопилось слишком много тайн, некоторые из которых были слишком опасными, чтобы подпускать сейчас к себе кого-либо.
-Что же, уверена что через некоторое время и при менее… волнующих обстоятельствах вы еще расскажете мне о своих мыслях о той книге, что давал вам мой брат, – Ирен чувствует едва уловимое прикосновение губ мужчины к своей руке и вдруг, сама не зная почему поддается порыву и чуть сжимает руку колдуна.
-Николай, я хотела сказать вам спасибо, – Ирен ловит его взгляд и вновь чувствует как что-то в этих светлых глазах кажется ей до боли знакомым. Как будто она уже не раз видела их.
-Я отправлю вам приглашение, когда вся эта история немного уляжется.
Ирен больше не задерживается, чтобы увидеть как удаляется в направлении своего автомобиля Веспа, или заметить как другие колдуны возвращают себе силы и ретируются с этого по всем показателям провального шабаша.
Ирен задергивает плотную штоку, и откидывается на мягкое сидение кареты, прикрывая глаза. Легкое заклинание уже залечило ее порезы, но магия была не способна избавить женщину от той пустоты, что осталась после покинувшей ее чужеродной, демонической как оказалось, силы.
Ирен знала лишь один способ, способный помочь эту пустоту. Лишь в одном месте она могла полноценно залечить все полученные раны. Чтобы добраться до замка ей придется провести в воздухе несколько часов, но Иренке Ракоци была готова и на большее, лишь бы только оказаться в родных стенах.

+6


Вы здесь » Actus Fidei » Deus ex machina » Глава 3.2 «шабаш»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC